Чтение онлайн

Я совершенно зря отказалась идти домой.

Нереальность происходящего захватила меня и я почти не понимала, что делаю. С трудом сосредоточившись, я принялась просто рассортировывать задачи, которые накопились, пока меня не было.

Для начала хватит и этого. А остальное я разберу дома.

Женаты.

Мне надо было переосмыслить всё, что знала.

— Ну вы и конспираторы! Уж друзьям можно было рассказать! Ладно, я понимаю, что ты поменяла имя, потому что оно тебе не нравилось, бывает. Хотя мне кажется, что Антонида звучит красиво.

— Вот и называй так свою дочь. А я это имя не люблю. Меня бабушка так назвала. Не спросила у мамы, поехала с отцом в ЗАГС, и назвала в честь прабабушки. И поставили маму перед фактом. Поэтому, как только подвернулся момент, я имя переделала. Давно собиралась. Тем более, я с детства отзывалась только на Иду. И все меня знают как Иду.

— Нет уж, для этого у меня жена есть. Я не такой рисковый, чтобы называть детей без её согласия! Но я и правда предложу, на всякий случай…

Я вспоминала разговор, который случился в кабинете. Дмитрий Егорович явно хотел узнать, что же между нами произошло и как мы докатились до такой жизни. Но вовремя… ну, почти вовремя понял, что эта тема под запретом. О прошлом не хотели говорить ни Филипп, ни я. Только лишь короткая сводка: тайно поженились, поругались, я подала на развод и уехала, сменила имя и фамилию, а он передумал разводиться и ничего мне не сказал. И я не проверила. Не хотела и краешком касаться прошлого. Поверила ему на слово.

И теперь плавала как в тумане.

С трудом завершила на работе всё, что могла, пообещала девчонкам отчёт об отпуске в деревне и собралась домой. Мне очень нужно было разобраться. И в мыслях. И в чувствах.

Всё это время.

Всё это время мы оставались женаты!

Да… в чём-то Филипп был прав. Когда боялся мне сказать. Я теперь совсем не хотела его видеть. У меня в голове не укладывалось!

Никак не укладывалось.

Я бродила дома из угла в угол, касалась рукой стен, мебели, смотрела в окно. И не могла поверить.

Я спустилась к морю, постояла несколько минут, глядв на воду — но людской гомон выбивал мысли ещё надёжнее.

Мне надо с кем-то поговорить. А кто знает о моей ситуации?

Только Диля!

— И что ты собираешься делать?

Мы сидели на кухне, пили кофе. Дочь Дили в обмен на обещание хорошо себя вести и не мешать взрослым выпросила пару лишних часов на компьютере и унеслась, радостно подпрыгивая.

— Диля! Если бы я знала, что мне делать, я бы не спрашивала у тебя совета! Но я не знаю, что делать…

— Что-что! Что хочешь, то и делай. Делов-то. — пожала Диля плечами.

— Боюсь, это уголовно наказуемо… — вздохнула я. — Ну и… мне хочется слишком многого и мои желания противоречивы. У меня такой хаос в голове!

Я схватилась за голову, как будто боялась, что она развалится на куски.

— У меня голова кружится… Диля, что мне делать? — я жалобно посмотрела на подругу.

— Я знаю, что тебе делать. — уверенно сказала она. — Значит так…

Мне снился удивительный сон. Я выплывала из него медленно, нехотя. Вспоминая детали, улыбнулась и потянулась, стараясь удержать в памяти подробности и…

Так.

Стоп.

Кажется, это уже со мной было!

Я распахнула глаза. Так и есть! Рядом мирно лежал Филипп. И спал.

Мы находились в его квартире. Время было раннее, но уже рассвело. Солнце забралось внутрь и пыталось добраться до нас цепкими настойчивыми лучами. В комнате стояла сонная уютная тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием Филиппа.

Я что, вчера пила?

Нет, голова не болит. И мне не плохо. Наоборот — слишком хорошо!

Тогда как? Это всё-таки был не сон?

Воспоминания каскадом обрушились на меня.

Диля. Разговор. Встреча с Филиппом. Разговор. И…

— Просто разведись с ним ещё раз, всего-то делов!

Диля энергично размешивала сахар в кофе. При том, что кофе я любила самых разных сортов и вкусов, смотреть на её… кофейный сироп я не могла. Меня просто передёргивало! Она пила очень крепкий и очень сладкий кофе. Очень!

Диля отнесла мою дрожь отвращения к своим словам.

— Ну а что? Берёшь его за шкирку, припираешь к стенке, и…

— И ввергаешь в пучину страсти, ага! Диля, как ты это пьёшь? Мне даже смотреть на это плохо!

— Отстань, ты это у меня каждый раз спрашиваешь. Как-как? С удовольствием! — Диля с наслаждением отхлебнула глоток и зажмурилась. — Ввергай его во что хочешь, но проконтролируй. Лично. Сама проследи, чтобы, он заполнил все документы и дал согласие. Тем более, сейчас это просто. Через госуслуги. А вообще… он же сейчас богат? Ты можешь подать на раздел имущества и… хотя что я говорю, ты-то такое никогда не сделаешь.

— Вот именно! Мне от него ничего не надо. Но… а вдруг он не захочет?

— Обоснуй! Заставь! Сделай, чтоб захотел! Что, ты совсем его не знаешь? Подумай, какой аргумент на него подействует лучше всего. Придумай что-нибудь. — Диля пожала плечам

— Да… да. Так я и сделаю. — я почувствовала воодушевление. — Прямо сегодня!

— Ты бы не торопилась так. Обдумай сначала…

— Всё, спасибо, пока! — я чмокнула Дилю в щёку. — Я побежала!

— Да постой ты!

Но я уже торопливо обувалась, полностью захваченная идеей. В той сумятице, что творилась в моей голове, в этом эмоциональном хаосе, простой и понятный план действий казался спасением.

Я вызвала такси, назвала адрес, и на полпути вдруг сообразила позвонить Филиппу.

— Здравствуй. — его голос был чуть напряжён.

— Здравствуй! Ты дома?

— Да. Что-то случилось? — теперь интонация была окрашена тревогой.

— Нет. То есть да. То есть… я еду к тебе. Поговорить.

— Хорошо, я жду.

Когда всё пошло не так? Ничего же не предвещало…

Филипп впустил меня в квартиру. Милый, домашний, уютный. Он провёл меня на кухню, где на обеденном столе стоял ноутбук, а перед ним тарелка с пиццей. Раньше я никогда не видела, чтобы он работал за едой!

— Извини, у меня тут беспорядок… просто я ещё не обедал. Ты не голодна? Может быть чай, кофе?

Я вспомнила кофе, который пила Диля, и в ужасе замотала головой.

— Нет-нет! Просто воды, пожалуйста.

Филипп налил мне воды, я присела на краешек стула и принялась ждать, пока он поест. Очень быстро я поняла, что зря приняла его приглашение. Надо было прямо с порога всё ему сказать! Вид усталого, почти болезненного Филиппа, который аккуратно, но быстро поглощал еду, вызывал какое-то практически материнское умиление и нежность. Его хотелось обнять, прижать к себе, пообещать, что всё будет хорошо…