Чтение онлайн

— Сейчас увидишь, — отвечает он и стучит в дверь.

Нам открывает пожилой камердинер. Сухонький старичок с белоснежными бакенбардами. Окидывает меня строгим взглядом и говорит:

— Леди, имейте в виду. Его Величеству нельзя переутомляться! У вас десять минут, и всё.

Переутомляться?

Королю Норэну не более сорока лет. Шесть лет назад, когда я видела его последний раз, он смеялся и без устали танцевал на балу, меняя партнёрш и невзирая на то, что монарх имеет полное право вовсе не покидать своего места на троне.

Мы пересекаем гостиную и входим в полумрак кабинета. После яркого освещения я словно упала в кроличью нору. Тускло светит один-единственный желтоватый светильник — лампа на столе, за которым сидит король.

С трудом узнаю Норэна Кандаана. В чёрных волосах поселилась седина, кожа покрыта морщинами, а синие глаза потеряли краски. Передо мной вовсе не молодой мужчина, а самый настоящий старик.

Изумлённо смотрю на дядю Франка, надеясь найти ответ на его лице. Он лишь хмуро кивает.

— Леди Маалан, — голос короля скрипит как высохшие половицы. — Рад снова вас видеть. У вас ко мне какой-то вопрос?

— Да, Ваше Величество. Я пришла просить милости для своего отца. Прежде всего, справедливого следствия и суда. Но даже если он виновен, в чём я сомневаюсь, прошу — только не смертный приговор!

Король хмурится, отчего лоб становится ещё более морщинистым.

— Насколько я знаю, доказательств вины лорда Маалан собрано достаточно, — скрипуче отвечает Норэн Кандаан. — Есть надёжные свидетели.

На мои глаза наворачиваются слёзы, пара капелек скатывается по щеке, одна из них попадает на губу, и я непроизвольно слизываю её. На языке разливается солёная горечь.

Кажется, Его Величество начинает мне сочувствовать. По крайней мере, он говорит следующее:

— Если он прилюдно на суде раскается в содеянном, я подумаю, как смягчить приговор.

— Благодарю вас, Ваше Величество. На большее я и не надеялась.

Становится чуточку легче. Король не настроен мстить за заговор, вообще, не похоже, что он зол. Скорее расстроен ситуацией. Только вот — раскается ли отец? Что вообще он думает обо всём этом? Признает ли вину в принципе?

— Могу я попросить о встрече с отцом, Ваше Величество?

Король задумался, а потом кивнул.

— Делом занимается Советник. Я передам ему вашу просьбу.

Советник. Рантар… Пальцы рук холодеют. Захочет ли он помочь? Да и зачем ему это?

Благодарю короля, и камердинер нас провожает.

— Думаю, всё прошло неплохо, — говорит лорд Далаан на обратном пути. Мы снова выбираем служебные лестницы, окольные коридоры. — Король тебе посочувствовал.

— Да, посочувствовал, — растерянно бормочу я, думая только о том, что, кажется, недооценила влияние Советника. — Надеюсь, его кузен окажется таким же сострадательным ко мне.

Лорд Далаан молчит, но когда мы добираемся до моих апартаментов, понижает голос и говорит:

— Элена, ты сильно обидела лорда Кандаан, когда сбежала в день свадьбы. Он рвал и метал, а ещё мучился болью. Метка истинной связи причиняла ему невероятные страдания. Потому что несколько месяцев целитель готовил для него обезболивающие.

Я кусаю губы. Страшно признаться, но я рада услышать, что Рантара мучила боль. Пусть только физическая боль. И в то же время мне становится страшно. Ведь если я причинила ему такие мучения, то как могу надеяться на сострадание?

— То, что я сейчас скажу, прозвучит ужасно, Элена. Уязвлённое мужское самолюбие — страшная вещь, но женщина всегда может его усмирить, если захочет. Понимаешь, о чём я?

Смотрю на лорда раскрытыми от ужаса глазами. Неужели он предлагает мне то, что я думаю.

— Ни к чему тебя не призываю, — он поднимает ладони в пораженческом жесте. — Не смотри на меня так. Есть ты — взрослая женщина. И есть мужчина, гордость которого ты уязвила. Решать только тебе.

Когда я остаюсь наедине сама с собой, меня вдруг покидают силы.

Длинный день, наполненный заботами и переживаниями, а перед этим ночь, проведённая в тюрьме. Пора позволить себе лечь и расслабиться. Забыться сном.

К тому же завтра дети вернутся ко мне, и мы снова будем вместе.

Вызываю Риту, чтобы она помогла переодеться. Вместо платья, надеваю пеньюар. Свой, девический, который пролежал во дворце шесть лет. Тот самый, в котором каждую ночь встречала Рантара в этой самой комнате.

Наваждение… но мне чудится, что ткань ещё хранит запах мужчины, моей слабости и нашей страсти. Отгоняю воспоминания. Снова.

Провожаю Риту и прошу её разбудить меня на заре.

Засыпаю мгновенно.

Перед рассветом открываю глаза и резко сажусь на постели. Слышатся какие-то шорохи. Зажигаю магический ночник, легонько стукнув по стеклу пальцами. Комнату озаряет тусклый голубоватый свет.

Крадусь в гостиную, боясь собственного дыхания. Никого. Проверяю дверь — заперта на замок.

Где-то позади меня раздаётся тихий скрип.

Нет, я точно схожу с ума. Оборачиваюсь, прижимаю к груди ночник. Пространство передо мной освещено, но по углам прячутся тени. Боюсь даже дышать.

Откуда-то сбоку вырастает силуэт. Я не успеваю ничего понять, как меня вжимают в крепкое мужское тело, а губы накрывает жадный поцелуй.

Наверное, нужно сопротивляться.

Колотить что есть силы по стальным мышцам мужчины, обтянутым рубашкой.

Хотя бы укусить его за язык или губу… Сделать хоть что-нибудь!

Но я не могу.

Кожа горит под жадными пальцами.

Моё сердце безудержно колотится в груди.

Воздух в лёгких заполняется пряным ароматом горьких трав.

Мои губы узнают хмельной вкус этого поцелуя в первое же мгновение.

Ни с чем не спутать упоение, с которым тебя целует предназначенный богами мужчина. Рантар. Мой истинный и единственный.

Я чувствую его руки на своей талии, его жар, который проникает сквозь тонкую ткань пеньюара. Его душа рвётся ко мне, и моя отвечает тем же.

Как же он мог предать такую связь?

Где-то на задворках сознания мелькают воспоминания, добавляют горечи поцелую, но не решимости прервать его.