Чтение онлайн

— Мне всё ясно. Я даже без твоих ответов получила доказательство твоих измен. Одна нелепая случайность, вещь, оставленная тобой или твоими… девками, и ты пойман.

— Нет. Я же сказал, это не моё! Хорошо! — практически орёт, — я позвоню ему!

— Набирай! Сейчас! При мне.

Михаил в два шага доходит до своего рабочего места, берёт в руки телефон, и я замечаю, что его пальцы дрожат.

— Алло, Гриш, привет…

— На громкую связь поставь!

— Привет, привет, — весело отвечает друг, когда муж нехотя переключает на громкую.

— Гриш, привет, — подключаюсь к разговору. — Как дела? — обмен дежурными фразами.

Курбатов не сводит с меня глаз и ждёт, видимо, когда я задам его другу главный вопрос.

— Ну, Миш… — киваю на трубку… — чего ты молчишь? Я жду. Спрашивай…

— Гриш… — начинает нерешительно, сжимая с силой трубку телефона.

— М? — спокойный, расслабленный голос друга.

Курбатов смотрит на меня и словно сомневается, продолжать ли этот разговор.

Скрещиваю руки на груди и жду. Просто жду.

— Слушай, жена моя тебя застукала…

— Что сделала? — словно не понимает.

— Жена, говорю, моя тебя застукала в той, квартире, которая стоит у нас пустая. И от которой ты периодически просишь у меня ключи, — голос его становится стальным. — Она нашла вещь твоей б… — передумывает оскорблять пассию Лисовского, — женщины, и теперь хочет со мной развестись, утверждая, что это моё и я ей изменяю.

Опять повисает молчание.

— А что она нашла? — голос Григория полон, как, мне кажется, теперь, возмущения.

— Чёрные кружевные стринги! — говорит быстро мой муж другу, не дав мне даже опомниться.

— А… да… — между словами несколько секунд, — это моё, — выдавливает из себя Григорий. — Ну, конечно, то есть, не совсем моё… — сразу поправляет.

— Ну, я же говорил! — поворачивается ко мне. — Гришка, признавайся, раз начал! Давай, говори уже правду, половой гигант!

В итоге муж не выдерживает, он пытается разрядить обстановку шуткой, и его голос становится мягким.

— Друг, ты же понимаешь, что твой брак сейчас висит на волоске.

— Альбин… Да, это правда моя вещь. Только вот, честно говоря, не понимаю, как моя женщина забыла её там.

— Значит, твои женщины ходят без трусов? — продолжает муж закапывать своего друга, делая вид, что это всего лишь очередная шутка.

А мне уже очень хочется его заткнуть.

Противно всё это теперь слушать и представлять, что творится в нашем доме.

— Похоже, что да, — тихо отвечает Григорий. — Извини, Мих…

— Погоди, Гриш, но ты же собирался помириться с Ириной… — встреваю в их разговор не удержавшись.

— Да, хотел. Но теперь, думаю, она никогда меня не простит. Всё у нас после развода пошло наперекосяк и никак не выправится. Я к ней и так и эдак, только она теперь нос воротит.

— Конечно, не простит, если ты хочешь помириться, и в это же время продолжаешь развлекаться с другими женщинами на стороне, — вот зачем я лезу со своими моралями… — Гриша, как же так…

Лисовский вдруг вмиг разочаровал меня.

Лицемерие этого мужчины, которого я долгое время считала другом семьи, теперь кажется возмутительным и невыносимым.

— Убедилась?! — снова рычит на меня муж при друге. — Гриш, я тебе потом перезвоню. Прости за неожиданный звонок, и за то, что пришлось сдать тебя. Понимаю, так не делается, но и ты меня пойми… Жена моя настроена очень категорично. И я удивлён был даже, что она не поверила мне, а заставила звонить тебе.

В этот момент он смотрит на меня зло, с упрёком и оправдывается теперь перед другом.

— Бывайте, — недовольно бросает прощание мне и Михаилу Григорий.

— Вот какого чёрта ты решила нас с другом поссорить?! Не лезь ему в душу! Зачем ты ему морали начала читать? Его бабы — не твоё дело! — раздражённо отчитывает меня, едва сдерживая гнев. — Ты услышала что хотела? Развод и уход отменяются? — улыбается теперь ехидно.

Несколько минут мы сидим в молчании. Значит, это всё-таки стринги женщин Лисовского… Ну-ну.

Я редко плачу перед мужем, ведь он не любит моих слёз, но сейчас неожиданно накрывает, причём так, что я не могу себя сдержать в его присутствии.

Слёзы разочарования сами текут по моим щекам, несмотря на все попытки их удержать.

— Альбин, ну чего ты расклеилась, — голос его смягчается, звучит почти ласково.

Курбатов редко позволяет себе нежности и только если самому хочется.

— Ну я же тебе говорил, что это, — кивает в сторону чужого нижнего белья, — не моё! Разве я когда-нибудь за все годы брака давал тебе повод думать, что могу изменить?

— Пока нет.

Неожиданно в мгновение Михаил снова оказывается возле меня. Он берёт моё лицо в свои руки, поднимает и смотрит мне прямо в глаза.

Затем не отрывая взгляда, нежно касается губами одной слезинки на моей щеке, потом другой.

— Солёные должны быть, а твои сладкие, — шепчет в ухо.

Он крепко держит мой подбородок, чтобы я не смогла отвернуться, и целует. Страстно, прикусывая губу, облизывая укус языком.

— Миша, прекрати, — не хочу этих объятий.

— Почему? — не соглашается. — Знаешь, мне неожиданно понравилось, что ты приревновала. Это как-то даже… возбудило меня.

Улыбаясь, продолжает смаковать мои губы. Другой рукой он сжимает мою грудь и толкает бедром в мои, намекая на внезапно вспыхнувшую страсть.

— А меня нет, — прерываю его ласки и вижу, что он растерян.

— Тебе сложно угодить… Я не груб с тобой теперь, ласков, страстен, открыто показываю, что хочу тебя сейчас, а ты всё портишь.

— А мне ласка нужна не тогда, когда я тебя в изменах подозреваю, и ты оправдываешься, а просто так! Без повода!

— Всё-таки не веришь мне… — он догадывается, что да, не верю.

— Дай мне в себя прийти после всего этого, — киваю в сторону нижнего белья. — Надо успокоиться.

— Как хочешь. Тогда у тебя всё? — снова становится тем, кем обычно является: хмурым и слегка агрессивным. — Если да, тогда пока. Дел по горло.

— Да, всё. Я домой поеду. Голова очень разболелась.