Чтение онлайн

В небольшом коридоре меня ждёт Владимир, и это странно. Раньше я видела лицо Ростовцева, который сопровождал меня на физио и по врачам. Сперва. Он словно был напуган и заинтересован в том, чтобы у меня всё наладилось. Словно он ощущал собственную вину за произошедшее. А потом как выветрилось. Время стёрло его память и причины аварии, оставив мне две нерабочие ноги.

– Жду послезавтра, - говорит на прощание Женя, и мы покидаем его пенаты.

Загружаемся в машину, и я сразу различаю сладкий запах какой-то выпечки. Владимир лезет назад, добывая коробку с пирожными.

– Угощайся. Люблю магазинчик неподалёку. Чем просто стоять, решил сгонять туда.

Решаю, что это я тоже оплачу, просто не скажу ему, и добываю эклер, который тает на языке, словно мамины сладости. Было время, когда она их готовила, даже теперь иногда делает. Но они уже совсем другие, потому что и она стала другой.

– Вкусно, - хвалю. Но не потому, что лгу, на самом деле.

– Что дальше? – интересуется водитель-телохранитель.

– Поехали домой, Вов, - смотрю вперёд, откинувшись на спинку.

– К тебе или ко мне?

Поворачиваю голову в его сторону, и он откашливается.

– Прости, неуместная шутка, - стирает улыбку.

– Да не извиняйся, я всё понимаю.

– Что понимаешь?

– Ну-у-у, это.

– Что это? – не отстаёт.

– Это для молодых и здоровых, - наконец, произношу.

– А что делать старикам? – смотрит на меня со смехом.

– Всё, прекрати, - мне неловко, что я тут же заталкиваю в рот оставшуюся часть эклера.

– У тебя крем, - подсказывает Владимир, выдавая салфетку. – И зря ты так, Инга. Старость - это где-то лет через тридцать. А пока надо жить на полную катушку, просто ты боишься это себе позволить.

После иглотерапии я расслаблена. Хочется в постель, включить сериал и погрузиться в чужие проблемы. Невестка отписывается, что у них всё хорошо, а потом звонит чужой номер.

– Это я, только не бросай трубку, - слышу знакомый голос Ростовцева.

Владимир по моей просьбе отправился в магазин купить кое-каких продуктов, и я решаю не отключаться.

– Давай быстро, я не в настроении на предателей.

– Мне звонили адвокаты, ты подала на развод?

– У тебя что-то с памятью, Руслан. Ты сам требовал от меня развода совсем недавно.

– Погорячился. Люди часто говорят друг другу гадости.

– Гороскопы врут, Ростовцев. Ну, какой ты скорпион? Ты рак, самый настоящий, что пятится назад.

Он игнорирует мою шутку.

– Нам нужно поговорить, Инга, пожалуйста, будь благоразумна, возвращайся домой!

– Куда? – не могу сдержать смеха.
– Это место, где целуют мою сестру, а потом травят какой-то дрянью под видом минеральной воды? – решаю уточнить.

– Ты просто не давала мне шанса всё объяснить.

– Или довести до конца. Может, ты хочешь ещё поговорить о деньгах, которые украл вместе с бухгалтером? Думаешь, её не найдут? – я не на шутку зла, и почему-то представляю, что она мертва. Неужели, человек, с которым я прожила полжизни, способен на такое, чтобы скрыть следы? – Ты что-то сделал с ней?

– С кем? – он и сам напуган, слышу это по голосу. – Ты бредишь, Инга! Придумываешь то, чего нет и никогда не было!

– Вариант с тем, что она твоя любовница, тоже стоит отмести?

– Не сходи с ума! У нас с ней ничего не было, готов поклясться на детекторе лжи.

– Отличная идея, заодно под проводами расскажешь про аварию.

Слышу, как слишком громко сглатывает. Конечно, он думал об этом не раз, и если раньше я отметала мысли, как глупые, то теперь уже ни в чём не уверена.

– Какая авария? – его голос подбрасывает вверх последнее слово, и Руслан откашливается.

– Та, в которой я должна была умереть по твоим расчётам, - не могу сдержаться.

– Ты бредишь, - говорит, но я больше чем уверена, что он напуган, невероятно напуган, и своей встречей был намерен хотя бы попытаться себя спасти.

– Брежу? – задумчиво переспрашиваю, смотря, как Владимир идёт обратно к машине с пакетом. – Возможно. Главное, чтобы не бредил судья, когда станет разбираться в этом деле. Кажется, пришла пора вытащить всех скелетов из твоего шкафа.

– Три года прошло, я говорил, как всё было, и…

– Твои слова – пустой звук. Я уже поняла это. Была слепа, глупа, под седативными. Вот, наконец, прозрела благодаря вашему шоу в моём доме. Надеюсь, ты поймёшь, что я НЕ намерена с тобой встречаться, НЕ намерена говорить и уж тем более мириться. Будь мужиком, отвечай за ошибки, за слова, за поступки даже если запахло жареным. Единственное, где мы встретимся, на бракоразводном процессе в присутствии третьих лиц. И ещё на суде, где ты будешь обвиняемым, а я истцом. За всё надо платить по счетам, Руслан, такова жизнь. Думаю, ты и сам понимаешь, что говорить не о чем. Не будь жалким, оставь хоть немного гордости. Прощай.

Отключаюсь вовремя, когда Владимир забирается в салон.

– Всё купил, как велено.

– Спасибо большое.

Он прибавляет музыку. Неважно какая, главное - побыстрее забыть о разговоре. Ростовцев мечется, потому что упал с горы и не представляет, как подняться обратно. Наверное, казался себе королём, которого невозможно свергнуть, а вышло – плешивый кобель, что готов скакать зайчиком, лишь бы загладить вину. Меня от таких тошнит, мужик до последнего должен оставаться мужиком, а не тварью дрожащей.

Уже вечер, а потому мне не до гостей, да и Владимир устал, это понятно.

– Спасибо, что провозился со мной половину дня.

– Это в радость. Закину пакет наверх? – предлагает проводить меня до двери.

– Прямо отсюда? – решаю пошутить. – Верю, до что шестого добросишь, только яйца разобьются. Спасибо, дальше я сама.

– Что на завтра?

– Как решу – наберу, пока.

Он помогает с подъездной дверью, и я еду к лифту, потом наверх. Открываю замок, дёргая на себя дверь, когда апельсины выпадают, принимаясь скакать по белому кафелю, как мячи.

– Вот чёрт, - ругаюсь, затаскивая в дом оставшееся, пока не пришлось собирать по всему подъезду еду. Дверь захлопывается, но не от сквозняка, позади меня кто-то усиленно дышит, словно бежал несколько сот метров. И мне становится неимоверно страшно.

Когда хищник загнан в угол, он до последнего защищает свою жизнь. А есть те, кто нападает со спины на инвалидов.

– Ты не оставляешь мне выбора, - слышу голос Ростовцева и щелчок замка, тут же холодея от ужаса. Интересоваться, как он меня нашёл, - глупо. Вряд ли у меня есть время на обстоятельную беседу, и я слышу какой-то шелест.