Чтение онлайн

Я тут же позвонил ей. Боже, я впервые за двадцать лет снова услышал ее голос! Это было божественно. Да, голос человека не меняется. Но сидеть и вспоминать былое времени не было, я хотел понять, где Люба пропадала целых три дня? Я чувствовал, что это не просто прихоть. Да и зачем ей было бы меня нервировать?

И она призналась. Призналась что жизнь с мужем не сказка, что он пьет и, учудив очередную мерзость, нанеся Любе травму, он окончательно втоптал в грязь ее самооценку. И она в какой-то момент просто решила, что никому не может быть нужна, что она совершенно неинтересна, и закрылась в своей скорлупке.

Но ведь Люба была нужна мне! Именно мне!

И я не знаю какими правдами и неправдами уговорил ее встретиться. Мы договорились пообедать в ресторане. Выпить кофе… Слава богу мы из одного города, и это не стало проблемой. И когда мы встретились, Люба… Люба заплакала. И я понял, что никогда не отпущу это женщину. Что я ее буду всегда защищать. От нерадивого мужа, от лживого и продажного окружения. От всех!

Для кого я готов быть рыцарем и порвать весь мир на куски, так это для нее, тем более что она в этом действительно нуждается. Такая хрупкая, нежная. Такая красивая.

Так мы стали по-настоящему близки.

И теперь, когда мой длинный путь к счастью окончен, оглядываясь назад, я ловлю себя на мысли, что за время пока мы с Любой общались, мое отношение к Рите претерпело изменения. Ведь живя с ней, я даже не задумывался, как хитра и пронырлива моя женушка. Мне она казалась наивным ангелом. Более того, я думал что любил ее. Ну или испытывал какие-то похожие чувства. И я долго упирался, убеждая Любу, что Рита хорошая. Может и зачуханная, но хорошая.

Именно она всегда держала в чистоте мою одежду, готовила лучшие в мире обеды и ужины, воспитывала детей, позволяя мне сосредоточиться на карьере.

В голове воскресает разговор с Любой.

В тот день мы решили провести выходной вместе. Я сказал жене что мне нужно в спортзал, а Люба… Люба мужу ничего не сказала. Он пребывал в очередном запое.

Мы гуляли по торговому центру, и я приводил пример заботы Риты. Признаться мне было неприятно что я ее обманываю, но и разорваться не получалось.

– И ты скажешь что Рита тебя не контролировала? – Люба посмотрела на меня как на идиота.

– Нет. Она никогда не требует от меня отчета где я был, что делал… Я сам рассказываю.

– А если не рассказываешь, то проверит твой телефон и все узнает, – она усмехнулась, а я, помню, задумался. У меня ведь никогда и пароля на нем не стояло. – Или облазит карманы.

– Перед стиркой, – я согласился, – Знаешь, вспомнилось. Как-то раз, давно еще… Я задержался, сходил с коллегами в кино. И билетик сунул в карман… Она в тот же день нашла его. Сказала что брюки хотела запихнуть в машинку…

Люба засмеялась:

– Ты такой наивный. Твоя жена тебя контролирует от и до, а ты этого даже не замечаешь.

И я стал замечать. А ведь правда! И ведь если со стороны посмотреть – в жизни не скажешь что Рита, божий одуван, способна на какое-либо коварство. Но ведь способна!

Должно было пройти не меньше полугода, прежде чем я осознал что полжизни мне дурили голову. Это была не забота, это был контроль. Контроль меня, контроль детей, контроль всех! Да и вообще Рита как женщина… Ну это отдельная песня. Купит себе хорошее пальто, повесит… И не надевает. Зачем покупала? Или ботинки. Так и лежат новые, в коробке.

Раньше я не замечал подобных мелочей, думал что так оно и надо. Но с возвращением Любы в мою жизнь все встало на свои места.

И когда я все осознал, я понял, что наша семейная жизнь с Ритой никогда не будет прежней, что я не хочу встретить с ней старость. Потому что она душой – старуха. И скоро такой будет и физически.

На следующий день я все еще оглушенная. Ариша с утра ушла в школу, Дима отправился в институт. А я… Я попросила отгул. Нет у меня сил подняться и куда-то идти. Не хочется ни пить, ни есть.

Я лежу в кровати, на боку и смотрю в одну точку. Все перепуталось, все поменяло цвета. Как странно, если вчера я была уверена в себе, своей семье и детях, то сейчас… Сейчас у меня нет сил даже плакать.

Вчерашний разговор с Аришей стал контрольным в голову. Дочь не стала скрывать, что она была в курсе отношений своего папы с какой-то левой теткой. Но самое страшное, она ничего не видит в этом плохого. Ведь папе захотелось жить с красивой женщиной, понимать надо. А мама сама виновата.

Я же ничего не сделала чтобы меня не бросили!

Глупая девчонка! Какая же глупая! Неужели она думает, что чужая тетя будет лучше родной матери? Это же уму не постижимо! А у меня все мысли об этом вызывают боль. То есть меня предала собственная семья! А может я сама виновата в этом?

Поднимаюсь с кровати и, покачиваясь, иду в детскую к Арише. Я внимательно оглядываю ее комнату, тщетно пытаясь понять, чего же ей не хватило? Вот компьютер, вот новомодное кресло, за которое ты отдали пятнадцать тысяч. Красивая кровать накрыта полосатым покрывалом, которое тоже стоит вполне прилично.

Открываю шкаф с одеждой. У меня не было столько вещей, сколько у Ариши. Да и сейчас нет. И даже если дочери нравилась моя одежда, я ей всегда отдавала. Благо размер одежды позволял.

Когда Ариша поняла что полнеет, выкатила мне требования к отдельному меню для нее. И я покупала для нее особенные продукты, готовила на пару куриную грудку… Лишь бы у ребенка было все в порядке с самооценкой.

А гитара! Она хотела научиться играть на гитаре, мы тут же дали деньги и на инструмент, и на занятия. Другой вопрос, что Арише это быстро наскучило. Но гитара до сих пор стоит, очень хорошая, дорогая.

Я сажусь на кровать дочери и снова плачу. Что я сделала не так? Почему они так со мной поступили? Чем я плоха?

Только Дима меня и поддерживает, и если бы не он, я бы сошла с ума окончательно.

Кое-как запихнув в себя поздний завтрак, я задумываюсь: а как хоть выглядит Люба? Я за столько лет и не помню ее уже. Вроде как она производила впечатление приятной девушки на тот момент, но, видит бог, на свете бывают куда большие красавицы. Но что было в ней тогда особенного… То как она себя подавала. То есть глядя на нее, создавалось ощущение, что мы все тут простые, неотесанные люди, а она… Она принцесса. Она не такая, она особенная. Вот это в ней было.