Чтение онлайн

– Ариша, а ты где была? – строго интересуется отец, когда я возвращаюсь с прогулки с подружками. И это уже заставляет меня нервничать. Раньше, когда я возвращалась в десять, такой реакции не было.

– Я со Светой гуляла, – разуваюсь, прохожу мимо отца и направляюсь в свою комнату.

– А почему ты ничего не приготовила?

Замираю на месте.

– Приго- что? – вскидываю брови.

– Приготовила, – уточняет папа. Стоит, руки в боки, весь такой не в настроении. А на кухне, судя по звукам, моет посуду Люба. И я тут понимаю, что теперь мне точно хана.

Когда я жила дома, если я приходила поздно, посуда всегда была вымыта. И делала это мама. Она же и готовила, всегда.

– Пап, это не я должна делать…

– А кто должен? Я? Люба?

– Тетя Люба, – пожимаю плечами. В моем понимании вкалывать на кухне я не обязана. Равно как и помогать с ремонтом. В конце концов, я много денег не трачу, да и ем совсем чуть-чуть. Почему я обязана всех кормить? Кто в доме хозяйка? Я что ли?

Вода затихает, и из кухни выплывает тетя Люба, вытираю руки полотенцем. Молчит, а вот отец резко вспыхивает:

– Ты только и делаешь что гуляешь! Ни черта не делаешь по дому, ведешь себя как квартирантка! А мы что, прислуга тебе, вкалывать на твое величество!

– Вообще-то мама всегда сама все делала!

Но тут раздается голос тети Любы:

– Ариша, девочка моя, – ее голос ласковый и медовый, – Я же не твоя мама. Кто она там? Продавщица в продуктовом магазине? Она всю жизнь жила за счет твоего отца. Нахлебница, да еще и бестолковая. И конечно же хоть что-то она должна была делать. Убирать в доме, готовить… Это ее обязанность. А я – главный инженер. И это очень интеллектуальная должность, где приходится много думать, понимаешь? Я – интеллигенция. И я зарабатываю хорошие деньги. И зарабатываю головой. Так что твоя обязанность теперь – помогать по дому.

– А когда вы одна жили, кто вам посуду мыл?

– Ариша! – орет на меня отец, – Ты думай что говоришь! И думай как себя вести!

– Я в кафе обедала, – парирует тетя Люба и уходит в спальню.

Кстати интересное наблюдение: если дома в спальню родителей можно было зайти всегда и без спроса, только предварительно постучавшись, то у тети Любы совсем другие порядки. То есть пока мы с отцом делали ремонт, я имела право там находиться. А как мы его закончили, мне запрещено переступать порог спальни. Запрещено всегда: и когда там кто-то есть, и когда там никого нет. И хотя делать мне там нечего, да и в принципе я и не собиралась заходить туда, сам факт запрета меня напрягает.

У тети Любы вообще много запретов: с одной стороны надо готовить, но лезть в определенные ящики – нельзя. Хотя что там особенного? Какие-то крупы, сахар… И если нельзя, тогда зачем меня заставлять что-то делать?

Я попробовала поговорить об этом с отцом, но куда там! Он сказал чтобы я не «выделывалась» и подчинялась законам этого дома. И я подчиняюсь, хотя эти законы мне не сильно-то и нравятся.

Не представляю как Люба жила со своим мужем. Даже по ее скупым описаниям становится понятно, что он был тем еще чудовищем. И как только я об этом думаю, меня разъедает чувство вины.

– Ты говорила что у тебя с дочерьми проблемы, – мы сидим и ужинаем после работы. Ариша как всегда где-то шляется. Делать ничего не хочет, ей лишь бы деньги клянчить и развлекаться. И надо отдать должное Любе, она еще ее и защищает! Типа у ребенка стресс! А могла бы… Впрочем, не важно, разговор о другом.

– Да, все так, – вздыхает, опускает глаза в тарелку. Знаю, тема болезненная…

– Я думаю что дело в твоем покойном муже… Это все он…

Кивает, даже всхлипывает. Да, зря я может этой темы коснулся… Но да ладно. Раз уж начал…

– Мы должны попробовать вернуть твоей семье единство. Я все понимаю, взаимные обиды… Но твои дочери тебя любят, я в этом уверен.

– Ты действительно так думаешь? – ее губы дрожат. Да, все-таки тяжело Любе. Но для того и я тут, чтобы ее утешать, чтобы решать накопившиеся проблемы.

– Да. Так что давай на выходных позовем их? Ты что-нибудь вкусное приготовишь, посидим, поговорим.

– О чем? – Люба вроде как и не рада моему предложению. Но я-то знаю что она не хочет меня расстраивать. Она очень критично к себе настроена, поэтому считает что плохое воспитание детей – это прежде всего ее ошибка. Хотя я так считаю: если женщина отдала лучшие годы своему ребенку, из сил выбивалась чтобы поставить его на ноги… Ребенок уже ей обязан. Пусть не финансово, но ментально.

– Просто поговорим, – улыбаюсь, – Ну чего ты нос повесила? Все хорошо будет, обещаю.

– Как скажешь… И пусть Ариша тогда мне поможет приготовить, потому что у меня сил совсем нет, да и спина болит.

– Давай я тебе оплачу массажиста? Тебе сразу полегчает. А Ариша да, она поможет тебе конечно. Даже не думай.

Детей Любы я не видел ни разу. Только знаю что старшая – Нонна – замужем, ей тридцать, у нее двое детей, обе дочери школьницы. Младшая – Алла – ей двадцать три, не замужем, о ней Люба и вовсе говорить не хочет. Видимо чем-то разочаровала сильно. А я пока что и не спрашиваю. А по-хорошему, надо с обеими поговорить, потому что мать это мать, нельзя так! И надо бы это осознавать.

Ссоры и недопонимания в семье бывают, но нужно и мириться. Семья на то и дана, что мать любит за просто так, всегда беспокоится и всегда поможет. А у дочерей не может быть никого ближе родной матери. Чисто по-женски, любая другая может и мужа увести, и сподлить, но не мать.

Я вижу что Люба вся извелась, переживает. А представить какова может быть жизнь детей без поддержки матери даже мне страшно.

К концу недели, когда я уже готов общаться с Нонной и Аллой, мне приходит официальное письмо, что моя женушка подала на развод. И хотя, признаться, я этого и хотел, почему-то эта новость мне резко портит настроение. Более того, я вдруг осознаю что за все эти дни Рита ни разу не позвонила и не написала ни одного письма или сообщения. То есть я ее бросил, и вместо того чтобы просить меня вернуться, моя бывшая вторая половинка побежала на развод подавать? Это как так-то? Она что, меня совсем не любила что ли?

По моей самооценке нанесен серьезный удар. Так что в пятницу я возвращаюсь мрачный и без настроения. Ариша и Люба уже дома, готовят.

– Привет, – целует меня в щеку любимая и, посмотрев в лицо, произносит: – Что-то случилось?

– Рита на развод подала, – пожимаю плечами, стараясь не выдать своей досады. Но чуткая Люба все равно это видит.

– Это же хорошо. Почему ты грустный? Ты не хочешь с ней расставаться что ли?

Я пропускаю вопрос мимо ушей. Глупости спрашивает.