Чтение онлайн

– Да не в ребенке дело! Понимаешь, не в ребенке! А в твоем сраном алкоголизме!

– Умный, смотрю?
– шмыгает носом и растирает ладонью сопли по лицу.

Мерзко до невозможности. Сдергиваю с ручки плиты замызганное полотенце и протягиваю ей.

– Спасибо, - сдавленно произносит и громко высмаркивается в полотенце.

Боже, есть ли вообще предел мерзости? А ведь у Кати мать была такой же. Не представляю, как она вообще с ней жила.

– Я же не сразу запила, как Карина родилась, - произносит Лиза, откладывая грязное полотенце на стол.
– Только все было точно так же. А оно и не могло быть по-другому! Только самые отчаявшиеся и убогие принимают женщин с чужими детьми.

– Так а нахрена ты рожала от меня, если изначально понимала, что я с тобой не буду и другого мужика тебе не найти?
– недоумеваю я.
– Чтобы обеспечивал тебя?!

– Чего?
– усмехается.
– Ты больной? Если бы я знала, что ребенок твой, то сама бы побежала на аборт, сверкая пятками.

Ни черта не понимаю…

– У тебя был кто-то еще, кроме меня?
– хмурюсь я.

– У меня жених, вообще-то, был!
– фыркает она.
– Хороший, заботливый, состоятельный. Даже уволиться мне сказал, когда узнал про мою беременность. Я-то была на сто процентов уверена, что Карина от него! А твои гады живучие даже через презик просочились.

Значит, память меня не подводит. И Карина просто вошла в те несчастные два процента случаев, когда контрацептивы дают осечку.

– Я с ним семью хотела!
– продолжает она с пеной у рта.
– Он дом купил, обустроил его для нас. Свадьбу хотели после родов сыграть, но он какого-то хрена решил сделать тест на отцовство. И все! Вся жизнь и всё будущее в жопу!

– Если у тебя не сложилась жизнь так, как ты хотела, то это не повод измываться над ребенком, - зло отвечаю ей.
– Но у тебя еще есть шанс все исправить, и я тебе его даю. Ты можешь вылечиться, стать нормальной матерью и встретить мужчину, достойного тебя. Тебе нужно только дать положительный ответ.

– Ну, вылечусь я, и что дальше? Сразу жизнь заиграет новыми красками, и все само собой наладится?
– хмыкает раздраженно.

– Само собой никогда и ничего не случается. Всегда надо что-то делать и к чему-то стремиться. В этом и есть смысл жизни. А если просто сидеть на пятой точке и ждать маны небесной… Боюсь тебя разочаровать, но такое бывает только в сказках, а не в реальной жизни.

– Да какой же ты душный, - смотрит на меня, скривившись, и покачивается.

– И ты не одна в мире одинокая мать, - продолжаю я.
– Многие женщины выходят замуж, имея ребенка от другого. Но ты, конечно, станешь исключением, если будет продолжать в том же духе. Потому что нынешняя ты можешь быть нужна только такому же пропитому алкашу.

– А тебе-то это все зачем?
– щурится недоверчиво.
– Разве тебе на меня наплевать?

– Ты меня вообще слушаешь?
– от нервов вот-вот сорвет крышу, но я сдерживаюсь из последних сил.
– Это ради Карины! Чтобы у нее была нормальная мать!

– А если я не хочу быть ее матерью, а?!
– ехидно усмехается Лиза.
– Ты вообще меня спросил, чего хочу я? Может, не нужно мне ни твое лечение, ни твоя дочь!

– Если откажешься от лечения, - цежу по слогам, - То навсегда останешься в том дерьме, в котором ты сейчас находишься. Только учти, что с такой жизнью ты долго не протянешь.

– Как-то протянула все эти годы, - фыркает она и отводит взгляд.

– Хорошо, - многозначительно протягиваю я.
– Тогда с сегодняшнего дня ты больше ни копейки от меня не получишь. Но ты ведь это и так понимаешь. Не смею тебя больше задерживать.

С этими словами я встаю из-за стола, чтобы уйти, но Лиза бросается к кухонной двери, захлопывает ее и сама прижимается к ней.

– В каком это смысле не будешь деньги давать?
– с выпученными глазами тараторит она.
– У нас ведь была договоренность!

– Верно, - киваю и продолжаю ровным и уверенным тоном: - Только договоренность у нас была какая? Что я буду обеспечивать Карину, но никак не тебя. А раз ты отказываешься лечиться и становиться нормальной матерью, значит, Карина теперь будет со мной. А ты останешься никому ненужной алкашкой, к которой даже собственная дочь приближаться не захочет.

– Да ты все не так понял, - мотает она головой и утирает ладонями слезы.
– Я согласна на лечение! А как только поправлюсь, то сразу же заберу у тебя Карину и начну с ней новую жизнь.

– Уверена?

– Абсолютно, - шумно выдыхает, обдавая меня мерзким запахом перегара.
– Я этого хочу, правда. Мне и самой плохо оттого, что я хреновая мамка для Каринки. Но я просто не могу взять себя в руки. И пока что мне сложно поверить, что кто-то сможет мне помочь.

– Смогут, об этом не беспокойся, - с облегчением выдыхаю я.
– Что ж, тогда нам остается решить вопрос с временной опекой Карины, чтобы все было по закону, и ее не забрали в приют до того, как ты выйдешь из клиники. Так что будь добра, притормози с бухлом и приведи себя в порядок, чтобы завтра ты была похожа на человека. Я приеду, и мы поедем оформлять документы.

Кивает и освобождает проход.

Вроде все поняла. Дай бог.

Дергаю дверь на себя, собираясь уйти, но замираю в дверном проеме:

– Коробку с конфетами отдай. Это подарок Карине от подруги.

Морщится, дрянь, недовольно поджимает губы, но коробку в итоге отдает.

Забираю подарок, иду в коридор и быстро обуваюсь, чтобы поскорее свалить из этого гадюшника.

Одно дело сделано. Теперь остается самое трудное - вернуться домой и сделать все возможное, чтобы отговорить Катю от развода, на который она, очевидно, уже настроилась…

Вхожу на кухню и вздрагиваю, когда хлопает входная дверь. Леша ушел и оставил меня наедине с собственными страхами.

И, нет, я боюсь вовсе не маленькую девочку, которую он привел, а то отвратительное состояние беспомощности, в которое я погружаюсь рядом с ней.

Я потеряла контроль над ситуацией, оттого чувствую себя бессильной и слабой, не знаю, что мне делать дальше.

Поворачиваюсь к девочке и вижу, что она через силу запихивает в себя остатки рагу, а по ее щекам текут слезы. И как-то не по себе становится.

Сажусь напротив нее и спокойно спрашиваю:

– Ты почему плачешь? Невкусно?

– Очень вкусно, - бормочет с набитыми щеками и хрюкает носом.
– Просто объелась.

– Так и не нужно доедать. Зачем запихивать, если больше не хочется?

С трудом прогладывает пережеванную еду, запивает компотом и откладывает кусок хлеба на тарелочку:

– Мама говорит, что еду нельзя оставлять. Нужно доедать все, что положили. А когда я не доедаю, - поджимает губы и смотрит на меня глазами, полными слез.