Чтение онлайн

Облегчение накрывает тёплой волной.

Всё хорошо. Мама в порядке.

– Спасибо, – выдыхаю я. – Большое спасибо.

Врач кивает и уходит. Я поворачиваюсь к Кириллу, и он обнимает меня снова.

– Вот видишь, – шепчет он. – Всё хорошо. Я же говорил.

Мы выходим из больницы на улицу.

Ночь, прохладно, где-то вдалеке шумит проспект. Идём пешком по направлению к моему дому – он недалеко, минут двадцать ходьбы.

– Мне очень обидно, – говорю я, глядя перед собой на освещённую фонарями улицу. – Что мама так несправедлива ко мне. Она прощает Вике всё, даже эта вопиющая история не заставила её принять мою сторону.

– Давай будем помогать ей материально, – предлагает Кирилл. – Наймём соцработника, чтобы навещала её, помогала по дому. А ты будешь с ней реже видеться. Иначе будут постоянные расстройства и скандалы. Она, наверное, всегда так будет относиться к Вике – как к младшему ребёнку, прощать ей всё. Поэтому Вика такой и выросла.

Замечаю, как он говорит: «давай», «будем», «наймём». Как будто уже всё решил, не спрашивая меня, – что мы будем вместе, одной семьёй, помогать моей маме.

Незаметно для себя улыбаюсь.

Какой деловой. Сразу всё организовал, распланировал.

– А Макар? – спрашиваю я. – Как с ним быть? Он привык ко мне, я его тётя.

– Можно видеться с ним как обычно, – пожимает плечами Кирилл. – Вика наверняка будет и дальше сплавлять его маме. Будем иногда забирать его, проводить время вместе. Больше всего в этой ситуации жалко, конечно, ребёнка. Он ни в чём не виноват.

Вместе.

Снова это слово.

И мне нравится, как оно звучит.

Телефон Кирилла звонит. Он достаёт его из кармана, смотрит на экран.

– Андрей, – говорит он мне и берёт трубку. – Слушаю.

Я вижу, как меняется выражение его лица – удивление, потом что-то похожее на мрачное удовлетворение.

– Понятно, – говорит он в трубку. – Ну что ж, делайте тест. Держи меня в курсе.

Кладёт трубку, смотрит на меня.

– Представляешь, Вика сейчас позвонила Андрею и сказала, что у неё растёт его ребёнок, – рассказывает он. – Договорились на днях ДНК сделать. Он говорит, она так уверенно согласилась, что, скорее всего, это правда.

Усмехаюсь горько.

– Я ей только что сказала, что ты в курсе, что ребёнок не твой, – объясняю. – Она сразу начала звонить Андрею. Боже, какой ужасный, страшный человек моя родная сестра.

Мы так незаметно подходим к моему дому. Останавливаемся у подъезда. Кирилл смотрит на меня.

– Я провожу тебя до квартиры, – говорит он.

Мнусь секунду.

Пустить его в квартиру – это уже другой уровень близости. Но после всего, что сегодня произошло, после его поддержки...

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Поднимаемся на лифте молча. Стоим рядом, и я чувствую его тепло, запах его одеколона. Такой знакомый, родной запах.

У дверей квартиры останавливаемся, смотрим друг на друга.

Между нами повисает напряжённая пауза.

– Спасибо, что приехал и поддержал, – говорю я тихо. – Мне было очень плохо. Ну вроде разобралась и с мамой, и с Викой.

Достаю ключи из сумки, вставляю в замок. Поворачиваю, слышу щелчок.

– Осталось разобраться с нами, – говорит Кирилл и делает шаг ко мне.

Я смотрю на него испуганно.

Хочу быть с ним, всем сердцем хочу. Но сейчас мне так волнительно и страшно, как будто в первый раз.

Он притягивает меня к себе, смотрит прямо в глаза.

Сердце бешено колотится в груди.

– Я люблю тебя, – говорит он низким голосом. – Всегда любил и всегда хочу быть с тобой. Только с тобой.

И целует меня.

Его губы мягкие, настойчивые. Я отвечаю на поцелуй, обвиваю руками его шею. Всё правильно. Всё так, как должно быть.

Одной рукой он открывает дверь в квартиру. Мы вваливаемся внутрь, не отрываясь друг от друга. Дверь закрывается за нами с глухим щелчком.

Целуемся жадно, отчаянно, будто три года разлуки нужно компенсировать за одну ночь. Его руки скользят по моему телу. Моя куртка падает на пол, за ней его.

Двигаемся к спальне, спотыкаясь, натыкаясь на мебель.

Смеёмся сквозь поцелуи.

Падаем на кровать.

И я счастлива.

Впервые за столько лет – по-настоящему счастлива.

Глава 20

**Кирилл**

Просыпаюсь от того, что первые лучи солнца пробиваются сквозь неплотно задвинутые шторы. Лена спит, свернувшись калачиком, её голова лежит у меня на плече. Волосы рассыпались по подушке, дыхание ровное, спокойное. Я смотрю на неё и до сих пор не могу поверить, что это реальность, а не сон.

Два месяца.

Всего два месяца с той ночи в больнице, когда всё наконец встало на свои места. Но кажется, что прошла целая жизнь – настолько мы изменились, настолько по-другому всё стало.

Осторожно целую её в висок, стараясь не разбудить. Она морщит носик во сне, прижимается ближе.

Моя жена.

Снова моя.

И на этот раз я не позволю никому и ничему разрушить то, что у нас есть.

Лена открывает глаза, моргает сонно, потом улыбается – та самая улыбка, ради которой я готов на всё.

– Доброе утро, – шепчет она, тянется ко мне для поцелуя.

Целую её мягко, нежно. Эти утренние минуты – самые драгоценные. Когда весь мир ещё спит, когда есть только мы двое, когда можно просто лежать в обнимку и никуда не спешить.

– Как спалось? – спрашиваю я, поглаживая её по спине.

– Прекрасно, – она зарывается лицом мне в шею. – Рядом с тобой всегда прекрасно.

Лежим так ещё минут десять, потом Лена вздыхает:

– Надо вставать. У меня сегодня планёрка в восемь.

– Ещё пять минут, – прошу я, прижимая её крепче.

Она смеётся, но не сопротивляется. Пять минут превращаются в десять, потом в пятнадцать. Наконец она всё-таки выскальзывает из моих объятий и идёт в душ. Я остаюсь в постели, слушаю звук льющейся воды и думаю о том, как сильно изменилась наша жизнь.