Чтение онлайн

Из-за двери доносятся приглушенные звуки – голоса врачей, какое-то движение. Я смотрю на эту дверь и думаю: там, сейчас, за этими несколькими метрами стены, рождается мой ребенок.

Мой.

С Леной у нас так и не получилось. Три года мы пытались. Обследования, анализы, врачи. Все показатели в норме – и у меня, и у нее. Просто не складывалось. «Идиопатическое бесплодие», сказали специалисты. Красивое слово для «мы не знаем, почему». А теперь вот. Один раз. Одна проклятая ночь. И ребенок.

Ирония какая-то космическая.

Время тянется мучительно медленно. Каждая минута кажется часом. Я смотрю на часы – три сорок. Три сорок пять. Из-за двери слышны голоса – спокойные, профессиональные команды. Иногда короткий стон.

В три сорок семь из-за двери доносится громкий вскрик, потом возня, быстрые команды врачей. Я встаю, делаю шаг к двери, но останавливаюсь.

И вдруг – новый звук. Тонкий, пронзительный. Детский плач.

Мой сын.

Я опускаюсь обратно на стул, закрываю лицо руками.

Он родился. Прямо сейчас, в трех метрах от меня, за этой дверью. Мой ребенок сделал первый вдох, издал первый крик.

Проходит еще пять минут. Десять. Я сижу, уставившись в пол, и слушаю приглушенные голоса из бокса. Плач ребенка стихает. Слышно движение, щелканье медицинских инструментов, чей-то тихий смех. Кажется, все хорошо. Роды прошли успешно.

Дверь открывается.

Выходит та же медсестра, в руках у нее поднос с инструментами. Она видит меня, кивает.

– Можете войти. Но ненадолго. Роженице нужен отдых.

Я встаю на ватных ногах, иду к двери. Толкаю ее.

И замираю на пороге.

Вика лежит на кровати, бледная, измученная, волосы темными прядями прилипли ко лбу. Но на ее лице – улыбка. Такая мягкая, счастливая улыбка, какой я никогда раньше у нее не видел.

А на ее руках – сверток. Белая пеленка, из которой выглядывает крошечное сморщенное личико.

Мой сын.

Я делаю неуверенный шаг в бокс. Вика поднимает взгляд, видит меня. Улыбка становится шире.

– Кирилл, – шепчет она. – Ты приехал. Познакомься. Это Макар.

Макар.

Она хотела назвать его Макаром. Говорила мне месяц назад, когда в очередной раз просила денег – теперь уже на кроватку. «Если мальчик, назову Макаром. Это имя моего деда».

Я не возражал. Какое мне дело до имени?

Но сейчас, глядя на этого крошечного человека, я понимаю – мне не все равно. Совсем не все равно.

– Хочешь подержать? – Вика смотрит на меня, протягивает сверток.

Я отступаю на шаг.

– Нет. Я... я не умею.

– Научишься, – она улыбается слабо, устало. – Это твой сын, Кирилл. Держи.

Я не могу отказаться. Врач и медсестра смотрят. Я беру ребенка – он такой легкий, такой невесомый. Помещается на моих руках полностью. Пахнет чем-то сладким, теплым, живым.

Макар открывает глаза – серые, мутные, еще не сфокусированные. Смотрит куда-то мимо меня. Морщит носик, зевает. Крошечный рот, крошечные пальчики. На одной ручке уже надет браслетик с биркой – «3420 г, 03:47».

Три часа сорок семь минут утра. Время рождения моего сына.

– Красивый, правда? – шепчет Вика.

Я не отвечаю.

Не могу.

В горле стоит ком.

Я смотрю на этого ребенка и думаю – как же так получилось? Как одна ночь, одна чертова ошибка привела к этому? К живому человеку на моих руках?

– Отдай, – Вика протягивает руки. – Мне нужно покормить.

Я возвращаю ей Макара. Медсестра помогает Вике устроиться, показывает, как правильно приложить к груди. Врач заполняет какие-то бумаги.

– Я пойду, – говорю я хрипло.

– Подожди, – Вика останавливает меня взглядом. – Доктор, можно нам пять минут наедине?

Врач смотрит на меня, на Вику, пожимает плечами.

– Пять минут. Потом роженице нужен отдых.

Они выходят. Мы остаемся вдвоем – втроем. Вика, я и Макар, сопящий у нее на груди.

– Спасибо, что приехал, – говорит Вика тихо. – Знаю, это было рискованно. Но мне было важно, чтобы ты был здесь.

– Я не должен был приезжать, – отвечаю я резко. – Лена проснулась. Пришлось врать про аварию на объекте.

– Извини, – она не выглядит особо раскаявшейся. – Но это твой сын. Ты должен был увидеть, как он родился.

– Нет, – качаю головой. – Не должен. Мы договаривались, Вика. Я плачу деньги, ты молчишь. Я не отец. Я никто.

– Но ты – отец, – она смотрит на меня упрямо. – Хочешь ты того или нет. Макар – твой сын. Твоя кровь. И тебе придется с этим жить.

Я сжимаю кулаки, чувствую, как внутри закипает злость.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я сквозь зубы. – Я плачу. Каждый месяц. Больше, чем мы договаривались. Ты выжимаешь из меня деньги на каждую мелочь. Что еще?

– Я хочу, чтобы ты признал, что он твой, – говорит Вика, и в ее голосе сталь. – Хотя бы для себя. Потому что если ты продолжишь притворяться, что его не существует – это разрушит тебя. И меня. И его.

– Ты угрожаешь мне? – спрашиваю я тихо.

– Нет, – она качает головой. – Я просто говорю правду. Кирилл, у тебя теперь есть сын. Живой, настоящий мальчик. Или ты будешь платить и участвовать в его жизни, или я расскажу Лене все. Весь твой выбор – как именно ты будешь отцом для Макара.

Шантаж.

Снова.

Всегда.

– Сколько? – выдыхаю я. – Сколько тебе нужно, чтобы ты заткнулась и оставила меня в покое?

Вика смотрит на меня долго, и в ее глазах я вижу разочарование.

– Дело не в деньгах, Кирилл. Дело в том, что ты отец. Мне нужна поддержка. Настоящая поддержка, а не только деньги на карту раз в месяц.

Я стою и пытаюсь переварить ее слова. Она хочет, чтобы я участвовал. Чтобы приходил, видел ребенка, играл в отца.

Но как? Как я объясню это Лене? Как объясню, почему я вдруг так интересуюсь сыном ее сестры?

– Ты спятила, – шепчу я. – Это невозможно.

– Тогда я расскажу всё сестре, – Вика повторяет спокойно, как приговор. – Сегодня же. Позвоню ей и скажу правду. Что ты изменил ей со мной. Что Макар – твой сын. И пусть она решает, что делать дальше с вами обоими.