Чтение онлайн

Она бьет меня кулаками в грудь. Не больно – она слишком хрупкая, чтобы причинить физическую боль. Но каждый удар отдается в сердце.

– Ты украл у меня время! – кричит она, колотит меня. – Почти два года жизни! Я могла бы... могла бы решить, что делать! Уйти, остаться, простить, не простить! Но ты не дал мне выбора! Просто скрывал, врал, притворялся!

Я хватаю ее за запястья, останавливаю удары. Она вырывается, отступает.

– И знаешь, что самое страшное? – спрашивает она тихо, и в этой тишине больше боли, чем в криках. – Я спрашиваю себя – когда? В какой момент ты изменился? Когда перестал быть моим Кириллом и стал... этим? Человеком, который спит с сестрой жены? Который скрывает ребенка? Который каждый день смотрит мне в глаза и врет?

– Я не изменился! – отчаянно говорю я. – Я тот же! Я люблю тебя, как любил всегда!

– Нет, – качает головой Лена. – Нет, ты не тот. Тот Кирилл, которого я любила, никогда бы так не поступил. А если бы поступил – сказал бы сразу. Признался, принял последствия. Но ты... ты прятался. Как трус.

Трус.

Это слово впивается в меня, как нож.

– Я боялся потерять тебя, – шепчу я. – Вот почему молчал. Боялся, что если скажу, ты уйдешь.

– И что? – спрашивает Лена. – Ты думал, я никогда не узнаю? Думал, секрет останется секретом навсегда?

– Не знаю, – признаюсь я честно. – Не думал так далеко. Просто жил день за днем, надеялся, что как-то обойдется.

– Ну вот, – она садится обратно на кровать, обхватывает себя руками. – Не обошлось. Правда вышла наружу. И знаешь, что меня убивает больше всего?

Я смотрю на нее, жду.

– Вика, – говорит она, и голос ломается. – Моя сестра. Младшая сестра, которую я растила почти как дочь, когда мама болела. Которую защищала, поддерживала, любила. Она предала меня. Спала с моим мужем. Родила от него ребенка. И столько времени улыбалась мне в лицо, приходила на семейные ужины, обнимала меня. Как она могла?

Слезы текут по ее лицу, и я вижу, что ей больно не только из-за меня. Может быть, даже больше из-за Вики. Потому что от меня, мужа, можно ожидать измены – грустно, но возможно. Но от сестры? Родной крови?

– Я не знаю, – говорю я тихо. – Не знаю, что у нее в голове. Когда позвонила тебе сегодня, наговорила про любовь и планы – это ложь. Она испугалась, растерялась, стала придумывать на ходу. Но правда в том, что это была одна ночь. Только одна.

– И этого хватило, чтобы разрушить все! – кричит Лена. – Одна ночь, Кирилл! Как ты мог быть таким идиотом?

– Не знаю! – кричу я в ответ. – Не знаю! Хочешь, я скажу, что я дурак? Скажу! Я полный, законченный идиот! Я совершил самую большую ошибку в своей жизни, и я бы все отдал, чтобы вернуть ту ночь назад! Но я не могу! Не могу изменить прошлое!

– И что дальше? – спрашивает она устало. – Что ты предлагаешь? Простить тебя? Забыть? Жить дальше, как будто ничего не было?

– Не знаю, – признаюсь я честно. – Я просто хочу, чтобы ты знала правду. Всю правду, а не версию Вики. Хочу, чтобы ты понимала – я не любил ее. Никогда. Я люблю только тебя.

– Но у тебя ее сын, – говорит Лена, и в ее голосе такая боль, что мне хочется умереть. – Живой ребенок. Мальчик, который растет. Который будет всегда напоминанием о том, что ты сделал.

– Я знаю, – шепчу я.

– Ты виделся с ним? – спрашивает она вдруг.

Я замираю. Молчу.

– Виделся, – она читает ответ на моем лице. – Конечно, виделся. Переписка полна этого. «Приезжай в субботу». «Макар скучает». Ты играл в отца?

– Нет, – качаю головой. – Нет, я просто... передавал деньги. Иногда видел его случайно. Но я не играл в отца. Никогда. Для него я просто... никто.

– Но он твой сын, – повторяет Лена упрямо. – Биологически. Генетически. Твой.

– Да, – признаю я. – Да, он мой. И это убивает меня каждый день. Потому что я не хотел ребенка. Не с ней. Не так. Я хотел детей с тобой! Мы планировали, мечтали. А теперь...

– Теперь у тебя есть ребенок от другой, – заканчивает Лена. – И все наши планы – просто мечты, которые никогда не сбудутся.

Мы молчим. Долго. Я сижу на краю кровати, она у стены. Между нами пропасть, которую я не знаю, как преодолеть.

– Лена, – говорю я наконец. – Скажи мне, что делать. Что угодно. Я сделаю все, чтобы исправить это.

Она смотрит на меня долго, изучающе.

– Ты не можешь исправить, – говорит она тихо. – Ребенок не исчезнет. Твоя измена не исчезнет. Два года лжи не исчезнут. Это все было, и это всегда будет между нами.

– Но мы можем попытаться, – говорю я отчаянно. – Попробовать жить дальше. Я пойду к психологу, мы пойдем к семейному терапевту, я сделаю все...

– Стоп, – останавливает она меня. – Ты правда думаешь, что психолог решит это? Что пара сеансов терапии вернут мое доверие?

– Нет, – качаю головой. – Нет, я не думаю, что это будет быстро или легко. Но я готов работать над этим. Годами, если нужно. Только не уходи. Не поступай так с нами.

– Нами? – она смеется горько. – Какое «нами», Кирилл? Ты разрушил «нас» в ту ночь, когда впустил Вику в нашу квартиру, в нашу постель!

– Я люблю тебя! – кричу я, срываюсь на отчаяние. – Господи, Лена, я люблю тебя так сильно, что готов на всё! Скажи, что мне сделать! Уйти из жизни Макара? Перестать помогать Вике? Сменить работу, город, страну? Я сделаю все!

– Я не знаю! – кричит она в ответ. – Не знаю, что ты должен сделать! Потому что ничего не поможет! Ты изменил мне! С моей сестрой! И у вас ребенок! Как я могу с этим жить?

– Не знаю, – шепчу я, и слезы текут по моему лицу. – Не знаю, Лена. Но прошу тебя – попробуй. Дай мне шанс доказать, что я не потерян. Что мы можем пройти через это.

Она смотрит на меня, и я вижу борьбу в ее глазах. Часть ее хочет верить, хочет попробовать. Но другая часть – та, что сейчас больше – не может. Не после такого.

– Уйди, – говорит она наконец. – Пожалуйста. Мне нужно время. Много времени. Побыть одной, подумать, понять, что я чувствую.

– Сколько времени? – спрашиваю я. – День? Неделю?

– Не знаю, – качает головой Лена. – Может, месяц. Может, больше. Может, никогда. Не знаю, Кирилл. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь смотреть на тебя и не вспоминать.

– Я подожду, – говорю я твердо. – Сколько нужно. Я буду ждать.

– Не обещай того, что не сможешь выполнить, – говорит она устало. – Просто уйди. Оставь ключи. И не звони. Если я буду готова говорить – я сама напишу.