Чтение онлайн

Это звучит как приговор. Как конец. Но я цепляюсь за слабую надежду – «если буду готова говорить». Значит, не «никогда». Значит, есть шанс.

Я встаю, иду в коридор. Достаю ключи от квартиры из кармана, кладу на полку у двери. Поворачиваюсь к спальне.

– Я люблю тебя, – говорю я последний раз. – И буду любить всегда. Что бы ты ни решила.

Она не отвечает.

Я выхожу из квартиры. Закрываю дверь тихо, стараясь не хлопать. Спускаюсь по лестнице – лифта ждать нет сил. Каждая ступенька дается с трудом, словно я иду под водой.

Выхожу на улицу. Дождь усилился, льет как из ведра. Я стою под струями воды, не двигаюсь. Промокаю до нитки за секунды, но мне все равно.

Потерял.

Я потерял ее.

Семь лет брака, семь лет любви, планов, мечтаний – все это разбилось об одну проклятую ночь. И об год лжи после нее.

Еду обратно к Андрею. Город проплывает мимо размытым пятном – от дождя или от слез, не знаю.

Телефон звонит. Вика.

Я сбрасываю. Она звонит снова. Я отключаю телефон.

Не могу говорить с ней. Не сейчас. Может быть, никогда.

Приезжаю к Андрею. Он открывает дверь, видит меня – мокрого, убитого, пустого.

– Плохо? – спрашивает он.

– Хуже некуда, – отвечаю я.

Он пропускает меня внутрь, дает полотенце. Я вытираюсь механически, сажусь на диван. Смотрю в одну точку.

– Она выгнала меня, – говорю я в пустоту. – Попросила оставить ключи. Не звонить. Ждать, пока она сама решит, готова ли говорить.

– Это не конец, – пытается утешить Андрей. – Она просто в шоке. Нужно время.

– Это конец, – качаю головой. – Я видел ее глаза. То, как она смотрела на меня. Как на чужого. Как на предателя. Это конец, Андрей.

Он молчит. Потому что знает, что я прав.

Я сижу на чужом диване, в чужой квартире, и понимаю – вот оно. Дно. Я достиг самого дна своей жизни. Потерял жену. Потерял дом. Потерял право называться хорошим человеком.

И все из-за одной ночи.

Одной чертовой ночи, которую я не могу даже толком вспомнить.

Телефон вибрирует – включился автоматически. Сообщение от Вики: «Кирилл, прости. Я не хотела. Давай встретимся, все обсудим. Макар...»

Я удаляю сообщение, не дочитав. Блокирую ее номер.

Не хочу видеть это имя. Не хочу слышать про Макара. Не хочу ничего, что связано с ней.

Хочу только одного – вернуть время назад. В ту ночь. Не открыть дверь. Не впустить Вику. Не разрушить свою жизнь.

Но время не вернуть.

И остается только жить с последствиями.

Если это можно назвать жизнью.

Глава 8

Конверт лежит на столе уже три часа. Я смотрю на него, не решаясь открыть. Хотя знаю, что там внутри. Знаю по тому, как его вручил курьер – формально, отстраненно, попросив расписаться в получении. Знаю по логотипу юридической конторы в углу.

Исковое заявление о расторжении брака.

Руки дрожат, когда я наконец вскрываю конверт. Достаю несколько листов, пробегаю глазами. Юридический язык, сухие формулировки, никаких эмоций. «Истец: Макарова Елена Владимировна. Ответчик: Макаров Кирилл Александрович. Основание: непреодолимые разногласия, утрата доверия, невозможность дальнейшего совместного проживания».

Непреодолимые разногласия.

Какое красивое словосочетание для обозначения того, что я разрушил наш брак одной гребаной ночью.

Я откидываюсь на спинку дивана – чужого дивана, в чужой квартире, которую снял три недели назад. Однушка, простая мебель, белые стены, пустота. Ничего личного, ничего родного. Просто место, где я сплю и пытаюсь понять, как дальше жить.

После того как Лена узнала правду, все покатилось с бешеной скоростью. Она не кричала, не устраивала истерик. Просто посмотрела на меня, и в ее глазах была такая боль, такое презрение, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

«Уходи», – сказала она тихо. – «Сейчас же. Забирай вещи и уходи. Не хочу тебя видеть».

Я пытался говорить, объясняться, просить прощения. Бросился к ней, хотел обнять, удержать. Она отстранилась, как от прокаженного.

«Не трогай меня. Никогда больше меня не трогай».

Я собрал вещи за двадцать минут. Запихнул в сумку одежду, документы, ноутбук. Все остальное осталось там – наша квартира, наша жизнь, наше счастье. Вышел за порог и услышал, как за спиной щелкнул замок.

С тех пор прошло три недели. Три недели я живу в этой коробке, просыпаюсь по ночам в холодном поту и пытаюсь дозвониться до Лены. Она не берет трубку. Заблокировала меня везде – в телефоне, в мессенджерах, в соцсетях. Стерла меня из своей жизни одним движением.

Я пытался прийти к ней на работу. Дождался окончания смены, стоял у входа в клинику. Она вышла, увидела меня и развернулась обратно. Охранник вежливо, но твердо попросил меня уйти. Сказал, что доктор Смирнова просила не пускать меня на территорию.

Доктор Смирнова.

Она вернула девичью фамилию еще до официального развода.

Я встаю, иду на кухню, наливаю стакан. Дешевый, горький напиток обжигает горло. Допиваю, наливаю еще. Боль притупляется, но ненадолго. А потом становится еще хуже.

Телефон вибрирует. Я хватаю его – может, Лена? Нет. Номер адвоката.

– Макаров слушает, – отвечаю я.

– Кирилл Александрович, добрый вечер, – голос спокойный, профессиональный. – Звоню по поводу искового заявления. Вы получили?

– Получил.

– Отлично. Нам нужно встретиться, обсудить ваши действия. Когда вам удобно?

– А смысл? – спрашиваю я устало. – Она хочет развода – пусть будет развод. Я не буду оспаривать.

– Тем не менее, нужно обсудить детали. Раздел имущества, финансовые вопросы...

– Пусть забирает всё, – перебиваю я. – Квартиру, машину, счета. Мне ничего не нужно.

Молчание на том конце. Потом адвокат осторожно говорит:

– Кирилл Александрович, я понимаю, что сейчас эмоциональный период, но давайте думать рационально. У вас есть права...

– Какие, к черту, права? – я почти кричу. – Я изменил жене с ее сестрой! У меня родился ребенок от этой измены! Какие у меня права?!

Снова пауза.

– Хорошо, – адвокат вздыхает. – Я передам вашу позицию. Но формально встретиться все равно нужно. Хотя бы один раз. Подписать документы.