Чтение онлайн

Андрей слушает молча, не перебивает. Когда я заканчиваю, он выпивает свою рюмку, долго смотрит на меня.

– Ты идиот, – говорит он наконец.

– Знаю.

– Колоссальный, всепланетного масштаба идиот.

– Знаю!

– Но, – он наклоняется вперед, – ты еще можешь все исправить. Не до конца, не полностью, но хоть как-то.

– Как? – спрашиваю я безнадежно. – Лена выгнала меня. Вика все испортила. Как я могу что-то исправить?

– Правдой, – говорит Андрей просто. – Скажи Лене всю правду. Без прикрас, без попыток оправдаться. Расскажи, как было на самом деле. Что ты чувствовал, почему молчал, как жил этот год. Может, она не простит. Скорее всего, не простит. Но хотя бы будет знать правду. Настоящую, а не ту, что наплела Вика.

Я смотрю на него, и впервые за весь этот кошмарный день чувствую что-то похожее на надежду.

– Думаешь, это поможет?

– Не знаю, – честно отвечает он. – Но попробовать стоит. Потому что хуже уже не будет.

Я киваю, наливаю себе ещё. Он прав. Хуже уже некуда. Все карты раскрыты. Осталось только сказать правду.

Всю правду.

И надеяться, что этого будет достаточно.

Глава 7

Я сижу на кухне у Андрея, смотрю на пустой стакан и понимаю – нужно вернуться. Сейчас. Прямо сейчас, пока Лена не успела закрыться окончательно, пока боль еще свежая и есть хоть призрачный шанс достучаться до нее.

– Еду обратно, – говорю я, вставая. Голова кружится, но мысли стали яснее. Или я просто убеждаю себя в этом.

– Кирилл, – Андрей хватает меня за руку. – Может, дай ей время? Ночь хотя бы. Утром на свежую голову...

– Нет, – качаю головой. – Если я оставлю ее одну на всю ночь с этими мыслями, с версией Вики, я потеряю ее окончательно. Мне нужно объяснить. Сейчас.

Он смотрит на меня долго, потом кивает.

– Тогда не пей больше. И будь готов к худшему.

Я уже готов. К чему угодно.

Вызываю такси, еду домой через темный город. За окном моросит дождь, редкие прохожие спешат под зонтами. Обычный ноябрьский вечер. Для всех этих людей – обычный. А для меня – день, когда разваливается вся жизнь.

Выхожу у подъезда, поднимаюсь на лифте. Сердце колотится так громко, что я слышу его стук в ушах. Что я скажу? С чего начну? «Лена, это была ошибка»? «Я был пьян»? «Я люблю тебя»? Все эти слова звучат пусто, жалко, недостаточно.

Но других слов нет.

Открываю дверь своим ключом. В квартире горит свет в спальне. Я захожу тихо, снимаю мокрую куртку. Иду по коридору, и каждый шаг дается с трудом, словно иду на эшафот.

Останавливаюсь в дверях спальни.

Лена сидит на кровати, прислонившись спиной к стене. Обнимает подушку, смотрит в одну точку. Лицо опухшее от слез, глаза красные. Волосы растрепаны. Она выглядит... сломанной. Как будто что-то внутри нее разбилось вдребезги, и теперь она просто пытается держать осколки вместе.

– Я просила уйти, – говорит она, не поворачивая головы. Голос хриплый, пустой.

– Знаю, – отвечаю я, делаю шаг в комнату. – Но мне нужно поговорить с тобой. Объяснить.

– Объяснить, – повторяет она и наконец смотрит на меня. В ее глазах такая боль, что я физически чувствую удар в грудь. – Что ты можешь объяснить, Кирилл? Как ты спал с моей сестрой? Или как скрывал это почти два года?

Я подхожу ближе, сажусь на край кровати. Она отодвигается, прижимается к стене.

– Не подходи, – шепчет она. – Пожалуйста. Не могу... не хочу, чтобы ты был близко.

Это ранит сильнее любых слов. Я замираю, оставляю между нами расстояние.

– Хорошо, – говорю я тихо. – Я не буду приближаться. Просто выслушай меня. Пожалуйста.

Она молчит, смотрит в окно. Я начинаю говорить. Медленно, с трудом подбирая слова.

– То, что сказала тебе Вика – ложь. Мы не встречались. Не было никакой любви. Не было планов. Это случилось один раз. Одну ночь. Ту самую, когда ты была у матери.

– Одну ночь, – повторяет Лена механически. – Одну ночь, и теперь у нее твой ребенок. Твой сын.

– Я знаю, – говорю я, и голос дрожит. – Знаю, как это звучит. Но это правда. Я пришел с корпоратива пьяный. Очень пьяный. Она пришла за плащом, который ты обещала ей одолжить. Или сказала, что за плащом. Не знаю, было ли это правдой или она просто нашла повод.

– И ты сразу же затащил ее в постель? – в голосе Лены появляется злость. Это лучше, чем та пустота. Злость – значит, она еще чувствует. – Просто так? Увидел сестру жены и решил переспать?

– Нет! – выдыхаю я отчаянно. – Нет, все было не так! Она... она флиртовала. Подходила слишком близко. Говорила, что всегда меня хотела. Я пытался отстраниться, честно пытался. Но я был пьян, голова плыла, и она целовала меня, и я...

– Не остановился, – заканчивает Лена. – Не вспомнил про жену. Про то, что это моя сестра. Просто продолжил.

Я молчу. Что я могу сказать? Она права.

– Я был пьян, – повторяю я жалко. – Это не оправдание, я понимаю. Но это объяснение. Алкоголь стёр границы, здравый смысл. Я почти ничего не помню из той ночи. Обрывки. Вспышки. Утром я проснулся один, нашел ее записку, и мне стало так страшно...

– Тебе стало страшно? – Лена поворачивается ко мне, и в ее глазах ярость. – Тебя пожалеть?

– Нет, – качаю головой быстро. – Нет, я не то хотел сказать. Лена, я не пытаюсь оправдаться. Я знаю, что виноват. Полностью, абсолютно виноват. Но пойми – это не была измена в том смысле, как ты думаешь. Не было чувств, влечения, желания повторить. Это была ошибка. Чудовищная, непростительная ошибка.

– Ошибка? – она смеется, и этот смех режет слух. – Ты называешь это ошибкой? У тебя ребенок от другой женщины! Ты столько времени скрывал это, врал мне, переводил ей деньги! Это не ошибка, Кирилл. Это предательство!

– Да! – кричу я, срываюсь. – Да, это предательство! Я предал тебя! Знаю! Но не так, как ты думаешь! Я не любил ее, не хотел ребенка, не планировал уходить от тебя!

– Но ты спал с ней! – кричит она в ответ, вскакивает с кровати. – В нашей постели! В ту ночь, когда я ухаживала за больной матерью, ты был с моей сестрой в нашей кровати!

– Я не знаю, что сказать, – шепчу я. – Не знаю, как загладить это. Как сделать так, чтобы ты поняла...

– Понять? – она подходит ко мне, и в ее глазах слезы. – Что я должна понять? Что мой муж, которому я доверяла столько лет, который клялся мне в верности, заснул с моей сестрой? Что у него от нее сын? Мальчик, которому уже год, а я ничего не знала! Целый год жила в неведении, в обмане!