Чтение онлайн

Стоило нам выбраться на широкую наезженную дорогу, как ощущение себя одинокими муравьишками, что первыми проснулись весной в вековом сосновом лесу, пропало без следа…

Жизнь на тракте кипела ключом, ни на миг не успокаиваясь. В обе стороны торопились пешие и мчались верховые, двигались подводы и возы всех мастей и размеров, поодиночке и целыми караванами… А городок перед пограничной имперской заставой и в самом деле напоминал растревоженный муравейник, разросшийся до необъятных размеров.

С трудом сориентировавшись в этом шумном пёстром хаосе, галдящем на все голоса, мы разыскали постоялый двор. Однако тут нас ждало разочарование.

— Так ведь торговый же сезон… — усталый трактирщик со вздохом развёл руками, давая понять, что свободных комнат нет.

— В начале весны?! — не поверил Торгрин.

— Да круглый же год, милсдарь гном! — Трактирщик посмотрел на него, словно на юродивого. — Единый же перевал остался на весь Полночный Закат! Весь купеческий люд… и нелюд только сюда и тянется… Где ж им ещё с вашими-то торговаться?

— А другие гостиницы… — Тира обвела глазами просторный двор.

Ржали лошади у забитой коновязи, протяжно мычали упряжные быки, суетились, сновали туда-сюда, болтали и переругивались люди…

В помещении, судя по гомону и ору из-за дверей за спиной корчмаря, народу было никак не меньше.

— Даже и не суйтесь! — с потаённой гордостью в голосе заверил хозяин. — На несколько лун вперёд комнаты расписаны… Загодя, сталбыть, места заказывают. Всё — и ночлег, и конюшни, и сараи для товару…

— Ashratt!…

Шаэриэнн тоскливо взглянула через плечо, и я увидел, как тает в её глазах надежда на мягкую постель и горячую воду для мытья.

— Опять на тракт? — в сердцах бросила она.

— Ну… — замялся хозяин. — Отчего ж так сразу и на тракт… Может, и ещё чтой-то придумается…

— Говори! — велел я, вкладывая в его ладонь серебряную монету.

— Да тут многие комнаты сдают, с этого и живут… — оживившись, зачастил трактирщик. — Вам, любезные, к старой Заречихе надо — изба у неё большая, добротная, да и сейчас вроде никто не живёт… И вам места хватит, и лошадок поставить будет где…

Обернувшись к приоткрытой двери, он споро кликнул вихрастого мальчишку, снующего меж столами с пивными кружками, и, едва заметно дёрнув глазом, наказал проводить нас к Заречихиной хате. Я мгновенно насторожился, ожидая подвох — однако всё дело, должно быть, оказалось в том, что бабка, которую он нам рекомендовал, приходилась ему какой-либо роднёй или попросту платила откат за постояльцев.

Сама Заречиха оказалась строгой, но вполне вменяемой хозяйкой. Запрошенная ею цена звучала справедливо, две выделенные нам комнаты были тёплыми и просторными.

Обстоятельно попробовав монеты на зуб, она довольно кивнула и поспешила на свою половину избы. Впрочем, почти сразу же хозяйка вернулась, таща крытый чугунок, поверх которого лежала замотанная в тряпицу коврига хлеба, пара луковиц и с десяток яиц.

— Щи… — пояснила она, с размаху грохая чугунок на дубовый стол у окна. — А с этим разберётесь что делать. Стара я уже угощение каждый день стряпать… Чай бабы-то у вас две, сумеют и сами…

— Спасибо, — не моргнув глазом, поблагодарила Шаэ, принимая продукты.

— Сковорода там, — Заречиха кивнула на огромную печь с лежанкой, занимающую весь противоположный угол. — Прочая утварь в сенцах. Разберётесь, — повторила она. — А лошадок своих в сарае привяжите… Чем кормить-поить, там есть.

— Спасибо, — склонил голову я.

Старушка, пошамкав губами, двинулась к себе. Но с порога обернулась:

— Только чтой-то не похожи вы на торгашей, — обронила она. — И товару никакого с собою нет…

— Так мы не торговать, бабушка… — Тира невинно хлопнула ресницами. — Так, по делам едем…

Заречиха окинула всех нас цепким взглядом, слегка задержав его на насупившемся Торгрине.

— А коль не торговать, значит, в гору, — заключила она. — Тогда вы вот что, послушайте… На лошадях туда нельзя. Завтра утречком до Врат через Заставу двинется караван, пойдёте с ними. Они у базара останутся, а вам дальше, внутрь… Если, конечно, гномы пустят. А лошадок своих покуда можете оставить здесь — я покормлю и пригляжу… Там хватитесь, у Врат — да негде будет…

Мы переглянулись.

Торгрин мрачно кивнул:

— Это так. В горе кони не ходоки… Там только одни скагарры и справляются.

— Хорошо. Спасибо, матушка… — я достал из кошелька ещё несколько золотых.

Старушка с достоинством приняла их, спрятав в карман поношенного фартука, кивнула и ушла.

Когда мы поужинали щами и яичницей на сале, нашедшемся среди наших припасов, Шаэ и Тира затеяли стирку грязной одежды — за время наших вынужденных ночёвок в лесу её собралось немало. Антонио принялся помогать, с помощью магии подогревая воду в кадушке и заставляя быстрее сохнуть вещи, которые уже были постираны. Понаблюдав за ними немного, Торгрин, крякнув, вытащил из-за пояса свой топор и отправился на двор колоть дрова. Я собрался было натаскать из колодца воды для стирки и умывания, однако инициативу перехватил А'Кариэлл — вместе с единственным имеющимся в хозяйстве ведром…

Я снова остался не у дел. И, как обычно, отправился к лошадям — тем паче, что забота о них меня нисколько не тяготила…

Разумеется, здесь было чем заняться. Я обтёр всей четвёрке шкуры, подсыпал овса и отрубей. Найденными здесь же инструментами укрепил Демону и Мирри расшатавшиеся подковы, залил свежую воду в поилки, почистил копыта…

Лёгкие вечерние сумерки плавно перетекли в ночную темноту. Однако я так увлёкся, что сообразил, как мало света даёт зажжённый мною второпях огарок свечи лишь, когда на пороге сарая появилась Тира с ярким масляным фонарём в руках.

— Остался только ты, — сообщила она. — Все уже справились и вымылись. Теперь сидят, болтают и готовятся спать…

— Скоро буду, — кивнул я, не отрываясь от работы.

— А я тебе помогу, чтоб быстрее! — Повесив фонарь на крюк, принцесса встала рядом со мной и, перехватив скребок, принялась чистить Мирри переднее копыто.

— Не пачкай руки, — попытался я возразить. — Мне недолго, я почти завершил.

— Вот и хорошо! — заявила Тира и призналась: — Знаешь, я ведь тоже рассчитываю на твою помощь. После того, как приведёшь себя в порядок и передохнёшь, разумеется…