Чтение онлайн

— Такие слова и должны предназначаться девушке, — я уважительно покачал головой. — Целая наука…

Двуликий улыбнулся.

— Ты говорил, у вар'рен нет письменности. Да, мы не чертим рун на бумаге и коже, как это делаете эльфы и вы. Не высекаем, как гномы, литеры в толще камня… Мы пишем нашу историю иначе. Вырезаем её ножом по дереву, вывязываем узлами на кожаных шнурках. А ещё — все, от лепечущего младенца до старца почтенных лет, у нас знают язык цветов… Так что у нас в ходу целых три письменности, друг. Насчитаешь ли ты столько же у людей?

Я развёл руками, признавая поражение:

— Прости, Вейгееран… Мы, люди, и в самом деле знаем о ваших традициях до безобразия мало…

— Возможно, если бы наши народы больше интересовались жизнью друг друга, — Двуликий проницательно взглянул мне в глаза, — многих кровопролитных ошибок получилось бы избежать. Хотя… — задумчиво добавил он, хмурясь, — древних вар'рен и гномов от разлада и ссор не удержали даже совместно обжитые города…

Двуликий прибавил к своему букету ещё несколько соцветий.

— А что означает Теллиани? — Я вспомнил, что это название он так и не пояснил.

— Это имя. Так звали героя наших предков. Между прочим, ты видел его сегодня, — Вейгееран прищурился. — Его каменный лик одолжил нам Сердце…

— Этот парень — орк или гном? — Как по мне, имя в равной степени не подходило ни одному, ни другому — впрочем, у древних наверняка было своё мнение на этот счёт.

— А неизвестно, — огорошил меня Вейгееран.

— То есть… как это?

— Да вот так. Статуи Берегущих, охранявших древние поселения от неведомых нам напастей, посвящались мастерами легендарным воинам и чародеям предков. Но принадлежность их нашему или гномьему народу намеренно оставалась в тени. Очевидно, чтобы позднее это не стало поводом для раздрая… Древние мудрецы предвидели такую возможность ещё тогда, — Двуликий хмыкнул. — Ничего, их потомкам вполне хватило массы других поводов. Так что теперь города, как и наше общее славное прошлое, благополучно зарастают сорной травой и покрываются пылью…

— Так отчего пали города?

— От глупости. И гордыни, — в сердцах бросил Двуликий. — Истинно скажу тебе, не бывает врагов коварнее и страшней. Чародеи древних знали и умели то, что теперь и не снится ни гномам, ни нашим… Их мастера придумывали и создавали непостижимые вещи… Мы же порой даже не знаем, для чего предназначались те или иные древние творения, останки которых удаётся разыскать — я молчу уж о том, чтобы проникнуть в саму суть их устройства и работы… Сила, знания, достойная жизнь — у древних гномов и орков было всё. Пока не принялись выяснять, кто из них заслуженнее и главнее. Ну и… — невесело заключил он, — всё закончилось так, как закончилось. С тех самых пор мы с гномами первый раз стали плечом к плечу только в недавней войне против вас, людей… — Он помолчал. — Когда Тоб'бин Горный Мастер появился на Великой Равнине, Креддок, вождь одного из кочующих племён вар'рен, с готовностью пожал ему руку. Они оба помнили прошлое и не желали повторять глупостей предков. И ведь именно благодаря этому мы до сей поры успешно сдерживаем нежить на Проклятых Просторах и имеем возможность помочь вам… Возможно, пришла пора искупить ошибки, совершённые нашими пращурами.

Орк задумался и надолго затих. Я не тревожил его. Просто шагал рядом, исподволь наблюдая за тем, как он бережно дополняет букет, который несёт в руках. Судя по всему, «письмо» на языке цветов, на которое вдохновляла его улыбчивая чернокосая Ин'ке, получалось очень длинным и красноречивым.

Интересно, а Шаэриэнн знаком подобный язык — вдруг подумалось мне… Ведь цветы, насколько я знаю, у эльфов всегда были в почёте — как и всё гармонично-прекрасное, созданное Природой. Интересно, прочитала бы она что-нибудь в скромной охапке полевых первоцветов?… Да и под силу ли какому-нибудь степному дару солнца заставить вдруг потеплеть суровый взгляд чуть раскосых изумрудных глаз?

Нет, вряд ли… К ногам красавицы Шаэриэнн ад Аэллы, наследницы главы Созвездия Тёмного Пламени и без пяти минут королевы Долины, наверняка были брошены все сокровища королевских оранжерей и заповедных садов. Не сомневаюсь, что проклятый Ллиреадан осыпал возлюбленную цветами — амплуа «печального романтика» обязывало, как-никак… Да и кроме него наверняка вилась вокруг уйма придворных и прочих остроухих кавалеров, наперебой щеголяющих светскими манерами и изящными речами… Приторно-сладких, точно выдержанные церковные вина, что выставляют на стол в семьях имперских аристократов на большие праздники… Кто же подаёт вровень с такими терпкий портвейн в потрёпанной солдатской фляге, годный лишь на то, чтобы промочить глотку после хорошей битвы или, шипя от боли ругательства, плеснуть его на свежую рану от меча?

Увлёкшись раздумьями, я не скоро обратил внимание, что хмурая складка меж бровей Вейгеерана давно разошлась, и он уже битый час с любопытством косится в мою сторону. Опомнился как раз тогда, когда потянулся к обочине за очередным цветком…

Демоны!… Под тихий смешок Двуликого я оторопело уставился на не такой уже маленький букет, который невесть когда успел надёргать по пути. Что за…

— Перекрест, — орк склонился ближе к моему «творению». — «Алый зарок»… «Кровь-камень»… «Гибель рассвета» — и… Точно! «Вечный зов»! Интересный союз…

— И что это значит? — сорвалось у меня с языка.

Вейгееран, внимательно взглянув на меня, пожал плечами.

— Пока не знаю. Зависит от того, каким будет окончание фразы.

— Какой ещё фразы? Вейгееран… — вздохнул я, оглядываясь вокруг в поисках того, куда бы пристроить неожиданную «заморочку» — бросать под ноги уже сорванные цветы было неловко. — Я не владею языком цветов… Всё, что мне известно — это пара-другая травок, способных быстро остановить кровь или перебороть действие яда. Да ещё один древесный гриб, худо-бедно снимающий похмелье… Негусто, правда?

— Правда, — согласился орк. — Но дело не в этом. У языка цветов нет азбуки… Тебе не надо знать руны, чтобы сложить письмо. Зови это как хочешь — магией степи, солнца или нарождающихся сил земли, почуявших весну… Позволь мыслям снова коснуться той, о ком ты думал, собирая букет!… Верни себе образ, что был перед глазами — и тогда ты закончишь фразу! Не останавливайся на полуслове и не оставляй недосказанного — уважь степь, и она уважит тебя!…

Я покачал головой. Перехватил охапку цветов поудобнее, собираясь аккуратно положить их на землю — но слова Вейгеерана, точно приказ, которого нельзя было ослушаться, возымели действие… Внезапно я действительно увидел Шаэриэнн. Увидел, точно наяву — взволнованную, улыбающуюся, предвкушающую — в том самом летящем платье цвета морской волны, которое было на ней в день императорского бала. Высокая причёска, открывающая изящную шею, изумрудные серьги в ушах, такой же браслет на тонком запястье…

Изумруды. Изумруды… Зелёный свет из глубины гранёных камней. Но ярче всех изумрудов сверкали её глаза, играя тысячами огненных бликов — когда я кружил её под музыку Альтенского вальса и знал, что никакая сила в Мире не заставит меня отвести от них взгляд…

В этот миг я увидел, чего недостаёт в моём букете.

Изумрудные глаза лукаво подмигнули мне, подтверждая мою правоту…

— Ого!… — удивлённо присвистнул Вейгееран. — А ты редкий счастливец, друг!… «Единственная» показывается далеко не каждому!

— «Единственная»? — разлепил губы я.

Цветок, который я только что сорвал, таился в тени раскидистых корней огромного векового дуба. На тоненьком, хрупком, почти прозрачном стебельке распустила корону лучей нежная серо-зелёная «звезда» величиной с мою раскрытую ладонь… Едва угодив из сумрака на солнечный свет, её лепестки вдруг заиграли, заискрились бархатисто-зелёной волной, на мгновение блеснув изумрудами, о которых я только что грезил…

— «Единственная» — или же «волчья верность»… — я с изумлением сообразил, что Вейгееран глядит на меня со странной смесью восхищения и сочувствия. — Что ж, Аль'тар… Хочешь знать, о чём говорит твоё письмо?