Чтение онлайн

В горле пересыхает.

Видимо, у меня клаустрофобия.

— Это устройство нейровизуализации, — объясняет доктор Рами, указывая на оборудование. — Оно позволит нам получить детальные сканы активности и структуры вашего мозга. Вам нужно лечь вот на этот стол, — она похлопывает по поверхности, покрытой хрустящей белой тканью. — Он задвинет вас под кольцо, а машина сделает все остальное.

Это выглядит как гребаное орудие пыток.

— Это будет больно? — спрашиваю я, раздраженная тем, как нервно звучит мой голос.

— Нисколько, — заверяет она меня с теплой улыбкой, от которой вокруг ее глаз собираются морщинки. — Мы введем легкое седативное средство через капельницу, чтобы помочь вам расслабиться.

О, блядь. Я ненавижу иголки.

И я очень ненавижу, когда меня усыпляют. Я не могу контролировать то, что со мной происходит, когда я в отключке, даже если седация, как предполагается, будет легкой.

Мои руки начинают дрожать, и я сцепляю их, чтобы скрыть это. Позади меня рокот Рыцаря приобрел отчетливо угрожающий характер. Я тяжело сглатываю, заставляя себя сохранять спокойствие ради него.

Ради его безопасности.

Ради безопасности всех в этой гребаной комнате, кроме меня, на самом деле, если он поймет, как мне страшно.

— Сколько времени это займет? — спрашивает Николай напряженным голосом.

— Примерно тридцать минут на само сканирование, — отвечает другой врач. — И затем время на изучение результатов.

Тридцать минут.

Полчаса без сознания, пока незнакомые врачи копаются в моей голове своими машинами. Пока мои альфы наблюдают, не в силах сделать ни черта, если что-то пойдет не так.

— Хорошо, — слышу я собственный голос. — Я хочу сделать это.

Мои альфы все как один поворачиваются и смотрят на меня.

— Ты уверена? — осторожно спрашивает Гео. — Если тебя усыпят, ты не сможешь передумать.

Я киваю, тяжело сглатывая.

— Эпизоды. Состояния фуги. Кошмары… Они были у меня всю жизнь, и никто никогда так и не понял почему. В Сурхиире медицинские технологии лучше, чем в Райнмихе. Если мы уже делаем это, я хочу дойти до конца. Я хочу ответов.

Челюсти Николая сжимаются. Он обменивается взглядом с Гео.

— Ответы, возможно, не лучшая идея прямо сейчас, — мягко говорит Ворон.

— Я знаю, что вы пытаетесь защитить меня, — говорю я еще мягче, охватывая их всех взглядом. — Но я не могу так жить. Всегда ожидая следующего эпизода, никогда не понимая, что со мной не так, — мой голос твердеет. — Так что либо расскажите мне то, что знаете, либо позвольте выяснить самой.

Тишина.

Ее тяжесть давит на кожу. Они мне ничего не скажут. Что бы они ни скрывали, они думают, что знание причинит мне больше боли, чем неведение.

Может быть, они правы.

Но это все равно мой выбор.

Я поворачиваюсь к доктору Рами.

— Давайте сделаем это.

Дверь распахивается с такой силой, что все вздрагивают.

Азраэль врывается внутрь, все еще в той простой черной военной форме, в которой он больше похож на стражника, чем на принца. Его бледно-голубые глаза сканируют комнату, немедленно останавливаясь на мне со свирепой интенсивностью.

Затем они перемещаются к машине, и все его тело цепенеет.

— Нет, — рычит он; его губа кривится на этом слове. — Абсолютно, блядь, нет.

Доктор Рами выпрямляется, явно оскорбленная.

— Ваше Высочество, эта процедура совершенно безопасна…

— Мне плевать, — рычит Азраэль, уже двигаясь ко мне. — Козима, мы уходим.

Приказной тон в его голосе заставляет что-то внутри меня мгновенно взбунтоваться. Я вздергиваю подбородок, встречая его взгляд со всем холодом, на который способна, когда у меня есть полуискушение согласиться с ним.

— Я не помню, чтобы спрашивала твоего разрешения.

Он останавливается, словно я дала ему пощечину.

— Ты не понимаешь, что они ищут, — цедит он сквозь зубы.

— Тогда, может быть, тебе следовало сказать мне, вместо того чтобы хранить секреты, — мой голос звучит холоднее, чем я намеревалась, но я слишком зла, чтобы заботиться об этом. Слишком напугана. Слишком, блядь, устала от того, что он держит меня в неведении.

— Я не мог… — он проводит рукой по своим длинным черным волосам, издавая разочарованный, волчий звук, что-то среднее между рычанием и тяжелым вздохом. — Есть вещи, которых ты не знаешь. Вещи, которые могли бы…

— Быть опасными? — заканчиваю я за него, наблюдая, как бледнеет его лицо. — Да, Николай упоминал об этом. Забавно, как даже он был со мной честнее, чем ты когда-либо.

Азраэль вздрагивает от каждого слова, словно они бьют его, блядь, по лицу.

Хорошо.

Ему должно быть больно.

— Убирайся, — говорю я Азраэлю ровным голосом. — Ты потерял право принимать за меня какие-либо решения, когда бросил меня гнить. Так что, если ты не собираешься действительно рассказать мне, что, черт возьми, происходит, убирайся с моих глаз долой.

Его лицо вытягивается, словно я только что убила его.

— Козима, я не могу…

— Сейчас.

На мгновение мне кажется, что он будет спорить. Будет давить тем авторитетом альфы, которым он так хорошо владеет. Но затем его челюсти сжимаются, а глаза темнеют от боли, словно я только что вцепилась когтями в его грудную клетку и голыми руками вырвала сердце. Однако он поворачивается и направляется к двери. Я смотрю ему вслед, заставляя себя ничего не чувствовать при виде поникших плеч.

Как только он уходит, хотя я чувствую, что он задерживается прямо за дверью и слушает, я поворачиваюсь обратно к машине.

Я все еще напугана до усрачки, но мне нужны ответы. Я заслуживаю ответов. И это, похоже, мой единственный шанс, если все мои альфы в ужасе от мысли рассказать мне что-либо, не сделав этого сначала.

— Давайте покончим с этим, — говорю я, гордясь тем, как ровно звучит мой голос, хотя машина больше похожа на гроб.

Доктор Рами кивает, указывая на стол.