Чтение онлайн

А ведь странно, правда? Снимал такую громадину на три дня, чтобы продуться в карты? А сейчас опять? А адрес в визитке? И этот пройдоха сможет отвалить мне состояние? Кстати, а сколько вообще-то? Ну, блин, мозги! Раньше не мог поинтересоваться? Я зашел в ближайшее интернет - кафе, начал поиск. Сенсация была задавненная, но я нашел. Бусы с серьгами исчезли из хранилища одного из знаменитейших музеев. Уже без малого пятьдесят лет. Да-а, стоимость еще та. И 25% вознаграждения составляет очень заманчивую сумму. И еще что-то недосказанное. Что - то мрачное, связанное с их похищением. Но только намеками. Типа "кровавого следа". Тогда понятно. По всей вероятности, они попали на более низкий уровень оборота, где об истинной стоимости, как исторической ценности, не знали. Редко, но бывает. Вот, к примеру, этот перстень, да? Выиграл я его в карты. Я меня потом грохнули и этот же перстень - на кон, но в компании попроще. Или вообще фартовый добытчик своей эээ марухе, да? эти бусы подарил. Всяк может быть. А как мой покупатель насчет надежности и кредитоспособности? С учетом периодических наскоков в северную столицу? Да-а, слабовато как-то. Неубедительно. Пару рекламок. И те - свежеиспеченные. И адрес только этот, указанный и на визитке. Мило. Очень-очень мило. Пустышка? И предназначенная только для меня пустышка. Западня. Приволоку бусы, а меня… Нет, но неужели я в их глазах такой недоносок? Так топорно работают! Или просто торопятся? И кто они, в конце концов? Ладно, у них еще двое суток сладких надежд. А мне пока надо вытащить информацию с сотовиков.

Конституционная тайна телефонных сообщений была оценена в пять тысяч евро. Нехило, но сторговались на тех же пяти тысячах, только зеленых. И через два часа в уютной кафэшке состоялся обмен. У меня в руках оказалась пухлая папка с распечатками соединений всех интересующих меня абонентов. И данные об абонентах тоже.

–  А вот здесь, - усмехнулся продажный хранитель телефонных тайн, доставая флэшку, - прослушка и распечатка переговоров некоторых из наших клиентов.

–  Сколько?

–  Два раза по столько. Очень интересная информация и большой риск. Некоторое время кое-кого из них прослушивали некоторые ведомства. Если узнают об утечке… Хоть и из столичной базы скачано, но могут докопаться.

–  Но я должен посмотреть.

–  Нет.

–  Тогда - столько же. Все- таки кот в мешке.

–  Торг здесь неуместен.

–  Ладно.

Целенькая пачка перекочевала из рук в руки и мы расстались. Вот так. Кто обладает информацией, тот обладает… ну, если не властью, то деньгами - наверняка. Теперь это все надо изучить и проанализировать. Все! Еду назад. Здесь мне делать нечего. Или немного пошутить с засадой? Не. Пусть посидят. Я за эти двое суток много чего должен сделать. Пускай не мешают. Поездом не поеду. Долго. Опять в аэропорт.

В столице я вновь направился к Лариске. Не потому, что тянуло, но…

–  Но Ларис, мне надо позаниматься с компом. Я, честное слово, ничего другого… Мне просто негде…

–  Как это "негде"?

–  А ты что, не знаешь? У меня мачеха, вот, зимой за подснежниками послала…

–  Ты что городишь?

–  Ну, насчет двенадцати месяцев, горожу, а про мачеху, что, не слышала?

–  Слышала, но…

–  Отец ей все отписал. Так что… А в гостиницу… ну, есть некоторые проблемы.

–  Все с тем же… арестом?

–  Да нет. Но неважно. Так как? Откроешь?

Вероятно, после того моего визита на двери появилась цепочка. Лариска еще секунду подумала, потом сняла ее.

–  Проходи. Только - до вечера. Я сейчас одна, а если узнает Олежка, что ты… здесь… ему не понравится.

–  Ого! Олежка! Далеко зашло?

–  Угу.

–  Дальше, чем у нас?

–  Угу.

–  Но Лорка, так быстро? Мы же с тобой…

–  Виталик, я тебя умоляю. Ты зачем пришел?

–  Да, конечно. Но все таки…

–  Если " все-таки", то забудь про "мы с тобой". И запомни другое. Женщине надо замуж. За муж! За мужа. Женщине надо рожать растить и воспитывать детей. Все остальное - производное, направленное только на более успешное выполнение первой функции. Во всяком случае не должно препятствовать ей.

–  Во как! Круто. Это тебе Олежка твой насвистел?

–  Да нет. Сама додумалась. И мама кое-что подсказала. Приходит время, и каждая женщина это сначала чувствует, а потом понимает. Для некоторых оно приходит слишком поздно.

–  Ну, значит тебе повезло. Еще нарожаешь. Но я не понимаю! Вот я, к примеру, чем не годился для этих… эээ…

–  Все. Иди к компу. Я же сказала все это - за мужем. А из тебя какой муж? Шлендра.

–  Но я бы со временем…

–  Все. Иди занимайся. "Со временем". У меня свадьба через два месяца.

–  Пригласишь?

–  Нет.

–  Но я, все-таки…

–  Еще слово - выгоню.

Вскоре мне стало ясно, с кем я связался. Или - во что вляпался. К драгоценностям тянули щупальца два спрута. Причем для одного, который организовал приманку, все- это так, эпизод, одно из направлений. Для другого, ярким представителем которого был Алик, - одно из основных средств становления. Новый клон. Из крысиных королей. Судя по прослушке, первыми, ну, скажем, авторитетами, лениво интересуются органы. Так, из чистого альтруизма. Типа: "Что там ребятушки поделывают?" У вторых… у вторых был очень интересный звонок. Пересечение с первыми. Нет, не Алик. Эльвира. Вот тебе и простушка. Надо все же ее отыскать. Надо? Надо сдать бусы, получить свою законную долю и лечь на дно. Когда узнают, что ценности возвращены - успокоятся. Может, подумают о мести, а может, и нет. В конце концов я у них ничего не крал. Или скинуть их этим… авторитетам. Пусть потом дальше грызутся. А мне некогда. Свои проблемы. Свои… Я вспомнил код Тамариного компа, прокрался, вновь открыл страшные фоторгафии. Вырубил. Подошел к зеркалу, долго рассматривал свое отражение. Скинул рубашку, брюки. Повернулся так и этак. Ну, человек, как человек. Человек же! Мистификация? Тамарка? Зачем? И потом, я же помню кое-что. И вот эти отметины. Слишком быстро заживает. Или, вот мизинец. Его же отрезали, да? Но вот он. А лапу трехпалую помнишь? Нет, раздвоение, даже, если кое- что другое припомнить - растроение личности, это симптомчик. Я все же сошел с ума.

–  Ты с ума сошел!
– ворвалась в комнату Тамара.
– Долго думал? Придет Олег, что скажет?

–  Знаешь, мне как-то глубоко до…гм… мне все равно, что он скажет.

–  Мне, мне не все равно, что он скажет, и что подумает! Господи… А это у тебя откуда? Когда?
– она показала на два довольно еще заметных шрама, - быстро заживающие следы Тамариного ножа на животе.
– И вот, - она озабоченно провела пальчиком по шраму напротив сердца.

А!
– отмахнулся я.
– Одна взбаломошная малолетка искала, где во мне смерть прячется.

–  Но… но раньше у тебя ничего такого не было!

–  Раньше и у тебя много чего не было, - я вдруг притянул ее к себе. Девушка напряглась, явно собираясь оказать активное сопротивление, потом передумала, расслабилась, осталась в моих объятиях.

–  У тебя этого не было, - прошептала она.
– Я ведь тебя… знаю… видела…

Потом я курил в кресле, а Тамара лежала на той самой шкуре белого медведя, прикрывшись когда-то подаренным мною халатиком.

–  Придет Олег, что скажет?
– повторил я заданный ею вопрос.

–  Мне это глубоко до…гм… все равно, - повторила она мой ответ. И потом, он не придет сегодня. И завтра - тоже. Дела служебные. Переводят на электронные носители книги из институтского фонда. Срочно и сверхсрочно. Круглосуточно.

–  Значит, ты волну гнала?

–  Немного. Я боялась… этого. Я… я не хотела этого! Но вот видишь… Судьба. Я все таки… я все таки люблю тебя. И… и все это должно было… именно с тобой.

Он вскочила, подбежала к креслу, устроилась у меня на коленях, заглянула в глаза.

–  Теперь ты меня простишь?

–  За что?

–  За все. Я ведь… с… Олегом уже… месяц назад заявление подала, - выдавила она.

–  Ну, с учетом, что испытательный срок три месяца, я и так догадался.

–  Ты тогда… И вот это тоже…,- она вновь провела пальцем по шраму.
– А я в это время… подло да?

–  Конечно, могли бы и потерпеть.

–  Нет! Я просто знала. Если ты вернешься, то я просто…ну, просто не смогу с Олегом… я же люблю тебя, люблю! Давай сейчас его наберем и скажем, что…