Изродок
Шрифт:
– Подожди. Ты убила человека - и снимать?
– Человека? Да какого человека, в натуре? Ты меня ва-а-аще за дурочку принимаешь? Во! Смотри! " Человек"! Как говорил один, не помню кто: "Матерый человечище".
– Это Ленин про Толстого.
– Ну вот, смотри, Толстой, смотри! и за дурочку меня больше не держи! Вот! Вот! И вот! А как тебе в таком ракурсе? И вот. Так что, хватит мне здесь…
– Постой… Это… что?
– Ты, милый мой дроник, ты! Вон там, на полу. Одежду свою узнаешь?
– Я… да ты что? Ты что? Я???
– Ну, когда ножом тебя ударила, с тебя вся эта… эээ… маскировка сразу и съехала. Показался во всей красе без макияжа и педикюра.
– Ерунда какая-то… Какая-то ерунда…
– Постой! ты куда?
– Я же говорю - ерунда какая-то…
Я вышел из квартиры. Под ногами покачивалась лестничный марш с надписями на стене:"Томка - дура" и "Я тебя люблю!" Давно не красили. судя по надписям - с детства до юности девушки. Опираясь время от времени о перила, я спустился вниз и побрел куда-то, пытаясь собраться с мыслями. Но ведь ерунда какая-то! Повторяя этот рефрен, я добрел до той самой скамейки - подальше от всех, плюхнулся на нее. Поискал по карманам сигареты. Как же, в новой одежде! Да нет, вот же! Переложила из моей. Моей! Да, та жуткая тварь лежала в моей одежде. Оскалив пасть с острыми клыками. А из распоротой рубахи текло что- то зеленое. Зеленое? Вон, тогда на этой же скамейке оставалась какая-то зеленая пена. Но нет, все равно ерунда! Но не я это, не я! Бред! Или сон? Это где я уснул до всего этого? Ага, в гостинице. И это все снится от того пойла, которым меня приветила коридорная. А те дырки на шеях у ночных гостей вполне могли бы теми зубками, что на фото… Бред! Да бред же! А память услужливо показывала мне фотографии монстра во всех ракурсах. Тогда ясно, чего те наркоты здесь повырубались. Но тогда понятно, почему и в камере… И почему следак рехнулся. Все объясняется. Объясняется? Ну не хрена себе - объясненьице! А что, лапу помнишь, тогда, когда Эльвиру пытался развязать? Я посмотрел на обуглившийся фильтр. Закурил следующую. Значит… Значит, при… да, при опасности я превращаюсь в какого-то монстра? "В какого-то"! Мягко сказано. А потом, когда опасность миновала или там, разборка окончена - опять в свой облик? Такое объяснение немного успокоило. И Тамара подошла. Девушка села рядом. Заглянула в глаза. Осторожно погладила по щеке.
– Но ты же добрый дроник, правда? Ты моих па и ма исцелил. Это ведь ты, правда?
– Не знаю, Том. Если честно, то и не думал даже. Только пожалел.
– Видишь, только пожалел, а они уже и прозрели. Па звонил, маму скоро выпишут. Спасибо дроник.
– Что ты такое выдумала?
– перехватил я ее руку.
– Что за "дроник"?
– Но ты же…
– Я человек! Запомни, человек!
– Хорошо- хорошо, " человек". Отпусти. Больно!
– Извини, ради Бога. Но пойми…
– Послушай… Виталя, но я же все знаю. Зачем дальше комедию ломать?
– Но я не знаю. Понимаешь? Веришь? Не знаю! Мистификация? Но тебе зачем? И… некоторые события… Но я - человек! Даже если все это… Но… это - какие-то новые защитные функции устрашения, а?
– Ага! Лежал, помирал и устрашал.
– Но не умер же! Может, и устрашал, чтобы никто не подошел и не добил?
– Если бы я не перевязала и твою зеленую кровушку не остановила. еще неизвестно, чем бы все кончилось.
– Ты его… меня… перевязывала?
– Но ты же добрый дрон. Знаешь, взгляд остался такой- же. Вот как и сейчас - несчастный-разнесчастный… Не проходит твоя теория устрашения. Хотя, когда меня домой нес отсюда - да… "устрашил". Зубки-то ого-го. И потом… что, дроны их не чистят? Запашок, извини, - поморщилась девушка.
– У нас нет обоняния.
– Но при встречах со мной придется… Что?!!! Что ты сказал?!!! У вас?!!!
Я сам взвился со скамейки и ошалело уставился на нее.
– Ну вот, проболтался, дрон. Или драк? Ну! Теперь садись назад, чудовище, и рассказывай правду. А то сейчас уйду. Навсегда. Добуду где- нибудь огнемет и буду тебя им отваживать. Ну!
– Да не знаю даже, откуда это вырвалось! Нет, ну честное слово… Мне… ну сядь, пожалуйста. Мне действительно, возвращалась какая-то другая память. Другой отец. Какие-то события, которых не было. И я сам не такой. Но человек, человек, понимаешь? А не дракон. " Драк" и "дрон" - от этого слова, да?
– А тебе какое больше нравится?
– Больше всего мне нравится "Виталий". И знаешь, все как-то нахлынуло, когда тебя увидел. Твой взгляд. И все эти таланты… нет, не все. Некоторое раньше прорезалось. Память там, музыка… А вот это… Может, тогда, в драке первый раз, когда еще курсантом был? Не знаю. А вот недавно, когда в камере сидел и меня хотели… избить, тогда - наверняка. И когда следак сказал, что отец умер… Но до этого, вот здесь, на скамейке. А из воспоминаний…
– Подожди… После этого… ну, после того, как мы здесь… то есть, как ты уехал, ты что, в тюрьме сидел?
– В изоляторе.
– Но за что?
– Да там, думали, что я двести тысяч баксов спер. А на кой они мне? В общем суд оправдал.
– И тебя там уголовники избивали? И у тебя за это время еще и отец умер? Виталик, бедный…
Девушка обняла меня, прижалась щечкой к моей щетине. Наверное, укололась. Или, вероятнее всего, вновь вспомнила. Отодвинулась. Я же прервал свою исповедь. Лучше самому разобраться. У Томы каким-то нежным мотивчиком проявился сотовик.
– Да. Сейчас будем.
– Пойдем. Па приехал.
– Зачем мне теперь?
– Да ты что?
– Будем играться в красавицу и чудовище? Ты лучше мои шмотки вынеси. А я здесь подожду.
– Пойдем. Па ничего такого не знает. Нет, он знает, что ты их как-то исцелил. Вот и все. Ты чего боишься? Пойдем. Посидим. Пообедаем. А там - как хочешь. Не нужна чудовищу красавица… или нужна не такая - тебе виднее.
Обед прошел очень мило. Помолодевший от счастья маэстро рассказывал о потрясении врачей, об ощущениях жены, о том, какой у нее сейчас голос. Он даже попытался его нам продемонстрировать. Тамара, оказывается, еще и кулинарией увлекалась. Во всяком случае украинский борщ, да еще с пампушками, удался на славу. А еще хозяин открыл какое-то древнее шампанское, которое хранил "на особый"на особый случай". И тост он поднял за "неведомого кудесника". И даже Тамаре разрешил пригубить. И все было хорошо, пока в перерыве между блюдами мы не вышли покурить на балкон, а Тома не включила на кухне телевизор.
– Вы мне все-таки скажите…, - набрался отваги для главного вопроса маэстро.
– Виталий! Иди сюда!
– срывающимся голосом позвала меня Тамара.
Глава 13
– Вон, смотри, - кивнула девушка на экран маленького телевизора. Там шли региональные новости. Впрочем, такой сюжет не был бы проходным и на центральных каналах. Три трупа в гостинице в областном центре. Без признаков насилия. Только и всего - перегрызено горло у каждого ( (вранье! аккуратные дырочки на артериях) и полное отсутствие крови. Разыскивается некий Яндыбаев Алик. И даже его фотография. Та самая. С паспорта, что в гостинице остался.
– Ты?
– глухо спросила Тома.
– Да нет, ты же видишь - не я это.
– Ты… кровь…?
– она явно подавила тошноту.
– Я не знаю. Я не видел. Я очнулся, когда уже все… Они хотели…
– Уходи.
– Тома, но я…
– Уходи! Вон в сумке все твое шмотье! Господи, а я еще с ним целовалась!
– девушка рванулась в туалет.
Когда я выходил, встретился взглядом с маэстро. В огромных черных его зрачках плескался ужас. Слышал и видел. И вспомнил. Да, вот такой был у вас в доме " неведомый кудесник"! Да ну вас! Я озлобленно хлопнул дверью и вновь, но теперь уже довольно быстро спустился по лестнице. Как будто я специально! Это я что, еще и вампирюга какой? нет, чтобы разораться по-человечески, так сразу - "убирайся!". Сразу " Я с ним еще и целовалась"! Подумаешь, подвиг совершила! Нет, это все, как говорил покойный Бычек- пыль. Надо разобраться. Надо залечь и разобраться. Все остальные дела и делишки - побоку. Вот что… Надо сбыть бусы, смотать куда-нибудь на моря и в спокойной праздной… Праздной? Откуда эти уроды узнали, что я в той гостинице? Или это уже другая шобла? Надо посмотреть номера в мобилах. Что? Билет? Какой билет, девушка? На электричку? Только на балет. Штраф? Конечно - конечно. Хватит? И вам счастливого пути. Это я вынырнул из раздумий в электричке. Ну, здесь - сразу в аэропорт и деру, деру. А то растрясут коридорную и администраторшу… А растрясут же! И тогда могут… ну, не могут, но вероятность есть, что вычислят. Все. Сбываю бусы - в какую Ниццу. Или, в Испанию. Может, какие воспоминания навеет. Человеческие воспоминания! Человеческие! А тот сон, в засаде? Но это сон! Мало ли что? Нет, не отвлекаться, не сейчас. Я обещал бусы когда? Через недельку? Ладно. Заявлюсь сегодня, предупрежу, пусть валюту готовит. Да и вообще с ценой хорошо бы определиться. И со счетом в банке - не наличкой же тягать с собой… И, может, немного с Бычком успокоились? Или дать Чуме им флэшку? В обмен на возможность заглянуть в пристройку и собачке? Стереть там, где про меня, и - пусть ищут. Нет - и пусть связывают. И номера сотовиков - в туже цепочку…
В общем я гнал от себя самые страшные вопросы. Гнал в аэропорту, любуясь вонзающимися в небо лайнерами, гнал в самолете, любуясь небом, облаками и стюардессами, гнал вплоть до указанного в визитке адреса картежника - антиквара. Да, фирма солидная. Даже со швейцаром. Только вот название другое. Странно. Ну да ладно. Поспрашаем.
Насчет платного интервью щвейцар оказался не против. Да, о такой фирме знает. Но эти ребята приезжают редко. Очень редко. Вообще один толоко раз и на три дня. Арендовали офис. Чем занимались, он не знает. Да ему и до лампочки. Что у той вывески стоять, что у этой. Хочешь что узнать поподробнее - милости прошу завтра с утра. Как это откуда он знает? Сегодня после работы вывеску менять-то ему и поручено. Значит, завтра с утра приедут. Да нет, вроде не жируют. Тачки так, средненькие. Персонал? Босс, зам, да секретарша. Ну, еще пара мордоворотов приходила. Не то телохранители, не то вышибалы какие. Да не за что. тебе спасибо, щедрая душа.