Чтение онлайн

–  Но если… это же не просто так? Да где я, черт возьми?

–  Не волнуетесь, все будет очень хорошо. Вот, покушаете, и мы с вами побеседуем. Валерий Леонидович меня зовут. А вас как величать?

–  Виталий…Леонидович.

–  С высоты моих лет позволительно к вам обращаться просто Виталий?

–  Да, конечно.

–  Вот и славно. Спасибо огромное. После завтрака побеседуем.

Завтрак принес мрачный санитар. Он отстегнул наручники с ног и правой руки. Зато левая была пристегнута к наглухо вмурованной в стену массивной стальной скобе. Я смог сесть, а когда рядом подкатили столик с вареными яйцами, овсянкой, батоном и чаем, понял, что здорово проголодался.

–  Какое сегодня число?
– поинтересовался я у санитара.

–  Все вопросы - к доку.

–  Даже такие?

–  Все.

Я внимательно рассмотрел собеседника и еще больше начал подозревать, что нахожусь в дурдоме. Такая здоровенное мрачная горилла в сочетании с наручниками и ласковым доктором! Классика. Я ел, рассматривая лежащего рядом соседа. Тот тоже явно проснулся, но лежал молча, глядя в потолок. А куда еще глядеть, пристегнутому? Ну, голову хотя бы повернуть.

–  Эй, сосед, доброе утро. Как дела?

Тот вздрогнул, но промолчал.

–  Все вопросы к доктору, - повторила горилла.

–  Но я и не спрашивал в принципе. Так, для разговора.

–  Без разговоров.

–  Еще чего! Что за новости?

–  Все вопросы к доктору. Ложитесь пока.

–  Послушайте, но это же…

Сильнейший удар в челюсть валит меня на койку и затем щелкают наручники. Ну, не хрена себе, порядочки! Куда это я попал?

–  Доктора мне!

–  Скоро придет.

–  Немедленно!

–  Будешь орать, заклею рот.

А что, запросто заклеит. Ладно. Запомним.

Сосед не вставал, и кормили его из каких-то тюбиков. Потом отстегнули от кольца и кровати, перетянули на качалку и увезли. Смотреть было трудно - только голова поворачивалась. Только и заметил, что перебинтован сосед на уровне живота и сукровицу сквозь бинты на правом боку. Аппендицит, что ли? Нет, это же бред какой-то! С аппендиксом и к стене приковывать? Или во время операции сел на белого коня? Бывает же и такое. Нет, а я? Нет, ерунда. А обхождение, а?

–  Говорят, вы меня требовали?
– вновь появился улыбающийся док.

–  Да… Виталий Леонидович. Где я и что это у вас за порядки?

–  Вы вот об этом?
– поинтересовался он, притрагиваясь к моему заплывшему глазу.

–  И об этом тоже.

–  Да, порядки здесь строгие. Даже жесткие, я бы сказал. Но вы скоро все узнаете, и убедитесь, что так надо. Так просто необходимо. Обещаю, убедитесь. А пока, давайте кое-что уточним в вашей истории болезни. Вот вы говорили, что раньше буйствовали…

Его явно насторожило мое предположение. Да пошел он!

–  Ничего такого я не говорил. А подумал так потому, что вот, прикованный. А кого вот так? Только буйных.

–  Логика железная. Вы, кстати, где работаете?

–  Временно безработный.

–  Мг, мг. Сейчас таких временных много. А чем на жизнь эээ перебиваетесь?

–  Небольшое тетушкино наследство. Наверное видели. В кейсе.

–  По-моему, никакого кейса не было. Сообщу администрации. Чем в детстве болели?

–  Да… ничем, пожалуй.

–  Ничем-ничем?

–  Да нет же! А в чем дело?

–  То есть вы можете утверждать, что абсолютно здоровы?

–  Но док, я ничего не утверждаю. В чем дело-то?

–  У вас очень редкая группа крови и изумительный ДНК - анализ.

–  Я рад, но это не основание держать меня в кандалах.

–  Да нет же, вы не понимаете, Виталий. Вы просто эээ спаситель для многих неизвестных вам людей.

–  Конкретнее, док.

–  Ваши органы абсолютно здоровы, мы протестировали за ваше эээ беспамятство. Шрамики только поверхностные. Не то, что вот у этого, соседа вашего - только почки и… да и то, чистить пришлось. А у вас, кроме того, должна быть исключительная совместимость.

–  Это что, на донорство намекаете? Так я против. Убежден, что природа мне ничего лишнего не отмерила. Так что, давайте на этом закончим.

–  Давайте. Со мной вы закончите, с вами закончат другие. И не обижайтесь. Ничего личного. И не дергайтесь так, не дергайтесь. Себе дороже.

–  Ублюдок!

–  Я бы не советовал. Все- таки, я решаю, в какой последовательности эээ получать донорские органы. Знаете, на вас мы сможем попробовать даже пересадку глаз. Побудете в темноте.

–  Старая сволочь!

–  Потом только одну почку. Они у вас замечательные и вторая справится одна. Недолго ведь.

–  Ты садюга? Тебя в юности опустили, и ты до сих пор злобствуешь?

–  О! Подсказали. Есть желающие и на детородные органы. Это, конечно, только в порядке эксперимента, но… А потом эвакуируем и вторую почку.

–  Старая опущенная скотина!

–  Нет! До этого мы еще снимем лицо. Найдутся желающие. А сердце здоровое, выдержит. И только потом - все остальное. Да, забыл сказать. Для спокойствия мы у самых эээ беспокойных еще можем ампутировать руки и ноги. Для экспериментов. Так что, лучше быть повежливее.

Я плюнул и удачно попал. "Старая скотина" оказалась в этом отношении очень брезглив и помчался из моей палаты, давясь рвотой. Правда, долго торжествовать мне не пришлось. Его место занял тот самый санитар. Вот уж точно, садюга так садюга. Так бить лежачего, та еще прикованного! И хотя не в жизненно-важные органы, но в самые болезненные места! Он явно ждал крика, потому, что добившись этого, радостно заухмылялся. Правда, экзекуцию не прекратил. Рано или поздно это должно было случится и я вновь провалился в беспамятство.

А теперь это уже была не палата, а какая-та черная дыра. Ну, не совсем черная, я продолжал видеть в темноте. Сосредоточился. Так. Не один. Койки справа и слева. Подергался. Прикован, но теперь только за правую руку. Сел. Всмотрелся.

–  Ты кто?
– светлеющему пятну на соседней кровати.

–  Уже почти никто, - тоскливый мужской голос.

–  Ну почему же? В нас еще много чего, - это сосед, нет, соседка справа.

–  Люди, я не пойму, это что, не сон?

–  Не поймешь? Это тебя здорово траванули, а? Тоже в барчике?