Чтение онлайн

В самом центре — трон, выточенный из чёрного обсидиана, полыхающий в центре солнечной кузни. На нём восседал сам Сварог — высокий, статный, с серебряной бородой, а в глазах отражались и восходы, и гибель миров. Его руки кутили не металл — судьбы.

Грохот молнии разорвал космос. В зал ворвался Перун. Волосы цвета стали развевались в вихре бури, а за его спиной вздымались облака и грозы. В каждой руке он сжимал сверкающее копьё, от которого дрожала сама ткань реальности.

— Ты позволил?! — рявкнул он. — Ты знал об этом и ничего не сделал?

Следом, словно дуновение весны, появилась Лада. Цветы распускались в её след, волосы струились золотом по плечам, а взгляд был решительным.

— Я действовала, когда вы молчали, — сказала она. — Фениксы вымирают. Роду радужного пламени грозило исчезновение. Я нашла душу. Она откликнулась. Я не украла — я спасла.

— Из другого мира! Без Совета! — ярился Перун. — Это против воли Сварога!

Сварог наконец поднял взгляд. Его голос был тяжёл, как удар молота:

— Вы оба переступили границу.Лада, ты вмешалась, не посоветовавшись.Перун, ты вложил пророчество, не указав пути.Теперь мы пожинаем огонь.

Он поднялся, и от его шага осыпались искры, взметнувшиеся в небытие.

— Лада, на один небесный круг — один год — ты лишена права наблюдать за Раисой. Ты сможешь лишь участвовать в ритуале союза, чтобы благословить их союз, не более. Это — наказание и милость. Ты согласна?

— Согласна, — тихо сказала богиня, склоняя голову.

Перун отвернулся, стиснув зубы:

— Нельзя смешивать род радужного феникса и изумрудного. В этом мире так не было! Это нарушит равновесие стихий!

— Не было? — Лада усмехнулась, как весна, возвращающаяся назло зиме. — Так пусть станет. Она — душа, что назвала свой род. Она не из этого мира. Её огонь — радуга, вспыхнувшая в пепле.

— Это всего лишь легенды. Радужный род — сказки.

— И что? — голос Лады стал мягким, почти шёпотом. — Разве не ты однажды сказал: «Сила богов — в том, чтобы сделать легенду явью»?

Сварог опустил руки в пламя своей кузни и выковал символ. Кольцо, сплетённое из света и пепла, в котором сияли три нити — огненно-радужная, изумрудная и тень звёздного серебра.

— Это будет печать нового союза. Это знак, что союз трёх сердец не нарушает пророчество, а исполняет его. Огонь прошлого, пепел настоящего и свет будущего — едины.

— Пророчество... — выдохнул Перун.

Сварог взглянул в ткани времён, и его голос стал эхом древнего знания:

«Когда чужая душа обретёт пламя среди погибших,и два сердца станут одним огнём,и третий — под покровом древней формы —тогда забудется раздор,и возродится род, давно канувший в тень.Из искры разгорится заря нового пламени —и станет пепел началом жизни...»

Перун молча кивнул. Его гнев улегся, как ураган, исчерпавший силу.

— Ты создал лазейку, Сварог. Если так — мы больше не враги. Только знай: если она откажется, всё погибнет.

— Она не откажется, — твёрдо сказала Лада. — Она уже выбрала их.

Сварог протянул символ, и тот исчез — отправившись к Раисе, как зов судьбы.

А Лада, уходя, остановилась у порога небес и обернулась:

— Она станет Праматерью Обновления. И знаете, почему? Потому что мы позволили. А значит — не она нарушила правила. Мы их изменили.

Глава 23. Три огня и один выбор

Когда небо над лагерем прорезал серебряный метеор, оставляя в воздухе сладковатый запах раскалённого воздуха, Раиса сразу поняла — что-то изменилось.

Земля под ногами задрожала на мгновение, будто кто-то провёл по ней ладонью, успокаивая. А в глубине души Раисы — там, где когда-то был страх и сомнение — вспыхнул огонь, но не тот, что жжёт. Тот, что зовёт.

Она подняла голову. Из зарослей показался Ильер, следом — Бой, с привычно хмурым, но сейчас подозрительно задумчивым видом. За ними шёл домовой, возмущённо покряхтывая:

— Ну-ну-ну! Сколько раз объяснять?! Фениксы не ревнуют! У них бывает двое, трое мужей — и никто не ссорится, все ритуально обраслечены и довольны! А вы тут как коты под забором!

Бой бросил косой взгляд на Ильера:

— То-то я смотрю, этот косоглазый уже улыбается, как будто брачный обряд прошёл.

— Завидуешь, глыба, — хмыкнул Ильер. — Я-то хоть цветы дарю, а ты ей только мох оттираешь с камней.

— Это был лечебный мох! — взорвался Бой, и домовой замахал руками:

— Хватит! Вас сейчас не Раиса, а Сварог покарает, если не угомонитесь.А ну-ка, на колени! К богам с мольбою! Браслеты-то вы где потеряли, брачные?

Оба мужчины переглянулись. Глаза — в пол.

— Утеряны, — пробурчал Бой.

— С боем сняли, — пожал плечами Ильер. — Рабство, корабли, цепи… не до браслетов было.

— А теперь? — домовой прикрыл глаза. — А теперь, чтобы обраслетить, вам нужно не просто железо — вам нужно благословение.

Он ударил палкой по земле. Взметнулось пламя — синее, изумрудное и переливчатое, как крыло райской птицы.

Над костром зависли три кольца света, скрученные в знак: огонь, перо и звезда.

— Это боги ответили, — прошептал домовой.

В этот момент Раиса вышла к ним. Её глаза светились изнутри. На запястьях — блестели браслеты, которые в следующую секунду вспыхнули светом и исчезли, оставив на коже узоры, словно выжженные древним языком. Татуировки браслетов, из переливов золота и бирюзы, теперь стали частью её.

— Она приняла нас... — выдохнул Ильер.

— ...И благословлена богами, — добавил Бой, медленно склоняясь на одно колено.

Раиса шагнула вперёд, глядя на них обоих. Её голос был спокоен, но в нём звучала сила:

— Хватит ругаться. Я не вещь, не трофей. Я огонь, и вы оба — мои крылья.Если кто-то будет третьим — это будет моё решение.Но сейчас... — она протянула им руки, на которых сияли татуированные браслеты, — сейчас вы оба — мой выбор.

Домовой смахнул слезу, притворно хрюкнув: