Чтение онлайн

Наконец, история культуры говорит нам о том, что коневодство и некоторые относящиеся к нему термины были связаны с востоком. Восточное (тюркское) происхождение слова лошадьи таких, например, названий мастей, как буланыйили каурый, было уже давно установлено учёными. Как только взгляды этимологов обратились на восток, вопрос о происхождении слова мериноказался решённым быстро и совершенно надёжно.

В монгольском языке есть слово морь‘конь’, которое в древнемонгольском имело форму morin[м'oрин], а в одном из современных монгольских языков — в калмыцком — это же слово засвидетельствовано в форме m"orin[мёрин]. Поскольку здесь перед нами почти полное фонетическое и семантическое совпадение между словами, подкреплённое к тому же известными фактами распространения коневодства с востока на запад, монгольское происхождение русского слова меринв настоящее время ни у кого не вызывает сомнений.

Итак, мы убедились, что вопрос о происхождении заимствованных слов — это один из наиболее интересных и в то же время сложных разделов в работе этимолога. Здесь так же, как и при этимологизировании исконно русских слов, исследователь постоянно опирается на определённые закономерности фонетического, словообразовательного и семантического характера, которые проявляются при заимствовании слов из одного языка в другой.

Вместе с тем нужно отметить, что изучение многочисленных иноязычных заимствований до сих пор остаётся одной из наименее разработанных областей этимологической науки.

Слова, с которыми мы постоянно сталкиваемся в нашей повседневной жизни, находятся в сложных, зачастую даже причудливых и совершенно неожиданных родственных отношениях между собой. В одних случаях эти родственные связи могут быть прослежены в рамках одного языка. Так, например, слово оскоминаоказывается в близком родстве с глаголом щемить. В диалектах русского языка встречается глагол скомить‘болеть, щемить, ломить’, который отличается от щемить(из *скемить) только своим корневым гласным (известное уже нам чередование е/о).

В других случаях в языке сталкиваются находящиеся в ближнем или дальнем родстве исконное и заимствованное слова, например, русские слова сторона, волость, горожанини старославянизмы страна, власть, гражданин. Или (более сложный случай) исконное славянское семяи заимствованное слово семинар, восходящее, в конечном счёте, к латинскому seminarium[се: мин'a:риум] ‘рассадник, питомник’ — производному от semen[с'e:мен] ‘семя’. Латинское же semenполностью соответствует нашему семен-и.

Как и в других языках, в русском языке можно найти немало разного рода «родственников» и среди слов иноязычного происхождения. Очень часто одно и то же слово, проникая к нам разными путями, пополняет русский язык не одним, а двумя (и даже более) новыми словами. Вспомните примеры со словами фимиами тимьян, чердаки чертог. Или сравните между собой такие слова, как магистр, маэстро, мастер, метр(дотель), мистер. Все эти слова восходят к латинскому magister[маг'uстер] ‘начальник, наставник, учитель’, но пришли они к нам из разных языков: маэстро — из итальянского, мистер — из английского, метр‘наставник’ и метрдотель — из французского и т. д. Кстати, то же исходное слово мы находим во второй половине пришедших к нам разными путями немецких заимствований бургомистри бурмистр(буквально: ‘глава, начальник города’, сравните немецк. Burg[бург] ‘город’).

Нередки и такие случаи, когда слова проникают к нам из одного и того же языка, но мы не улавливаем между ними родственной связи, поскольку в русском языке эти слова не мотивированы этимологически. Что, например, общего (кроме звучания) между брошьюи брошюрой? А вот во французском языке, из которого были заимствованы оба слова, связь между broche[брош] ‘булавка, брошка’ — brocher[брош'e] ‘сшивать, скреплять’ — brochure[брошюр] ‘брошюра’, буквально: ‘сшитая, скреплённая (книжка)’, выявляется без особого труда.

Наконец, одно и то же слово, заимствованное и усвоенное в языке в разные исторические эпохи, может получить разные значения или же приобрести различный фонетический облик. Иногда одно из этих слов-«близнецов» проникает в чужой язык письменным, а другое — устным путем.

Например, греческое слово asbestos['aсбестос] с буквальным значением ‘не гаснущий, неугасимый’ продолжает свою жизнь в русском языке сразу в двух видах: асбест(письменное заимствование) и известь(устное заимствование).

Такого рода родственные пары, восходящие к одному и тому же источнику или к словам, которые образованы от родственных корней, называются этимологическими дублетами [100] .

Иногда этимологическое родство дублетных образований определяется сравнительно легко, так как признаки этого родства видны «невооружённым глазом». Взять хотя бы немецкие слова Schneider[шн'aйдер] ‘портной’ и Schnitter[шн'uтер] ‘жнец’ или Reiter[р'aйтер] ‘всадник’ и Ritter[р'uтер] ‘рыцарь’. Основные формы соответствующих немецких глаголов делают совершенно ясной как этимологию приведённых слов, так и общность происхождения каждого из этих дублетов: schneiden, schnitt, geschnitten[шн'aйден, шнит, гешн'uтен] ‘резать’ -> 1) ‘кроить’, 2) ‘косить, жать’; reiten, ritt, geritten[р'aйтен, рит, гер'uтен] ‘ехать верхом’ [101] .

Почти столь же легко определяется связь между русскими словами жерло(из * gъr-dlo– ) и горло(из *gъr-dlo), где в основе расхождения лежит разная огласовка корня. Английские слова skirt[скё: т] ‘юбка’ и shirt[шё: т] ‘рубашка’ без труда определяются как дублеты по фонетическому признаку. Первое из этих слов — скандинавское заимствование, второе же — исконно английское слово.

Но не во всех случаях этимологические дублеты распознаются так же легко. Возьмём, к примеру, русские слова волки облако. Что, казалось бы, может быть общего между ними? А общее между тем есть.

Слово волк (из *vk-os) этимологически связано с глаголом волоку, волочь/влеку, влечь(из *velk-ti). Иначе говоря, слово волкэтимологизируется как волокущий свою жертву, как уволакивающий, утаскивающий овец и других домашних животных.

Сходным по образованию ( *velk-ti– > *volk-os) является в русском языке слово волок‘место между реками, где лодки перетаскивают по суше волоком’ [102] . Интересно отметить, что родственный нашему волочь/влечь( *velk-ti) греческий глагол helk-o[х'eлко:] ‘тащу, волоку’ имеет засвидетельствованные в древнем словаре Гезихия производные holkos[х'oлкос] ‘волк’ и holkos‘волок’. Эта греческая параллель свидетельствует о том, что совпадение между словами волки волокв русском языке не случайно и что попытки иного этимологического объяснения слова волк, которые иногда встречаются в словарях, едва ли могут быть признаны удачными.