Чтение онлайн

Этот лозунг имел широкое распространение на Украине, когда она входила в состав Советского Союза.

Украинское слово жовтень‘октябрь’ имеет предельно ясную этимологию: в его основе лежит прилагательное жовтий‘жёлтый’, а месяц этот получил своё название по цвету желтеющих осенью листьев. Сочетание червоний(‘красный’) жовтень, с точки зрения этимологии, опять кажется противоречивым, но на самом деле здесь никакого противоречия нет.

Во-первых, украинское слово Жовтень(с большой буквы!) означает уже не десятый календарный месяц года, месяц желтеющей флоры, а, подобно русскому слову Октябрь, приобрело политическое значение. Во-вторых, в сочетании Червоний Жовтеньслово червоний, как и русское красныйв сочетании Красный Октябрь, лишь исторически связано с красным цветом Значение же этого слова стало синонимичным прилагательному революционный. Когда мы говорим: красная конница, красные части, красные партизаны, то речь идёт не о цвете лошадей, всадников, частей, партизан, а об их принадлежности к революции.

Вообще, частичная или полная утрата этимологических связей очень часто происходит у прилагательных, обозначающих различные цвета. Например, в припеве одной из популярных советских песен 1950-х годов повторяются строки:

А в газетах первых послереволюционных лет можно было встретить даже выражение: «Наше красное синее Чёрноеморе». Здесь прилагательное чёрныйотносится к названию моря, красныйупотреблено в уже знакомом нам значении ‘революционный’ и только эпитет синийвыступает в своём прямом значении цвета морской поверхности.

Сходное явление можно наблюдать и в одной загадке, которая обычно предлагается в форме короткого диалога между покупателем и продавщицей на летнем рынке:

"Скажите, у Вас чёрная?

Нет, красная.

А почему же она белая?

Потому что она зелёная".

Таинственная «она» — это смородина. Чёрнаяи краснаясмородина — названия ягод, данные по их цвету в спелом состоянии. Прилагательное белаяупотреблено в приведённом диалоге в его обычном значении (в данном случае — это цвет несозревшей красной смородины). А вот слово зелёнаяуже утратило прямую связь с цветом. По своему значению оно здесь является синонимом слова незрелая. И ещё более удаляется прилагательное зелёныйот своего исходного цветового значения в сочетаниях типа зелёный юнец.

Мы уже имели возможность убедиться, что в результате утраты первоначальных этимологических связей в языке появляются многочисленные случаи соединения несовместимых друг с другом слов (разумеется, с точки зрения их этимологии): фиолетовые чернила, зелёная красная смородинаи т. п. Такое сочетание несовместимых слов и понятий в языкознании обычно называется термином катахреза [109] .

На это явление учёные обратили внимание уже давно. Ещё знаменитый древнегреческий философ Аристотель (384–322 гг. до н. э.) пользовался в своих сочинениях термином катахреза.

Примеры употребления сочетаний, состоящих из противоречивых по своему прямому значению слов, можно найти уже в самых древних памятниках письменности. Так, в «Илиаде» Гомера встречается сочетание слов hippoi boukoleonto[х'uппой бу: кол'eонто] ‘кони паслись’. Второе слово в этом сочетании этимологически восходит в греческом языке к существительному bous[бу: с] ‘бык, корова’, и исходное значение соответствующего глагола было ‘пасти коров’, а не ‘пасти’ вообще. Поэтому в этимологическом плане приведённое гомеровское сочетание слов содержит в себе внутреннее противоречие — катахрезу. Сочетание же это стало возможным именно потому, что глагол boukoleomai[бу: кол'eомай] ‘пасу’ утратил свою этимологическую связь со словом bous‘бык, корова’, то есть он подвергся деэтимологизации.

Аналогичное явление можно наблюдать и в случае с греческим hippeueinep’onu[хипп'eуэйн эп 'oну:] или с итальянским cavalcare un asino[кавальк'aре ун 'aзино] ‘ехать верхом на осле’. Греческое слово hippos[х'uппос] и итальянское cavallo[кав'aлло] означают ‘конь, лошадь’. Поэтому соответствующие глаголы имеют в обоих приведённых примерах буквальное значение ‘ехать верхом на лошади’. И только после деэтимологизации этих глаголов они стали употребляться в более широком значении: ‘ехать верхом’ вообще.

Пути, ведущие к деэтимологизации слова, могут быть самыми различными. В одних случаях они прослеживаются на протяжении письменно засвидетельствованной истории племён и народов, в других — уходят своими истоками в седую старину доисторической эпохи. Восстановить утраченные в языке древние этимологические связи обычно бывает легче в тех случаях, когда самое явление деэтимологизации относится к сравнительно позднему времени. В качестве иллюстрации этого положения остановимся на следующих двух примерах.

Изучая историю нашей родины, мы на первых же страницах сталкиваемся с древним Новгородом. Каждому из нас ясно, что топоним Новгородзначит ‘новый город’. Но может ли новыйгород быть в то же время и древним? Разумеется, новым городом Новгород был лишь в наиболее древний период своего существования. С годами и столетиями город становился старше, но имя его продолжало оставаться без изменений. Этим и объясняется то кажущееся противоречие, которое мы, опираясь на данные этимологического анализа, находим в сочетании слов древний Новгород.

Нечто подобное можно наблюдать и в случае с испанским словом infante[инф'aнте]. Испанский язык относится к романской группе языков, ведущих своё происхождение из латинского языка. Поэтому большое количество испанских слов этимологизируется на латинском языковом материале. Слово infans['uнфанс] в латинском языке имело буквальное значение ‘не говорящий, не умеющий говорить’. Употреблялось оно сначала лишь в отношении грудных младенцев, которые ещё не научились говорить. Позднее это слово стало употребляться в более широком значении: ‘дитя, ребенок’ [110] . В форме винительного падежа infantem[инф'aнтем] оно перешло в испанский язык и приобрело здесь свой современный вид: infante. Испанское слово infanteдо сих пор сохранило значение ‘'мальчик до семи лет’.

Наряду с этим ещё в средние века слово infanteпревратилось в Испании в официальный титул, хорошо известный читателю по исторической и художественной литературе: инфанти инфанта — это дети королевской крови в Испании. Сын испанского короля, не являющийся наследником престола, мог дожить до седых волос, отрастить солидную бороду, но он всё равно оставался при этом инфантом. Таким образом, испанское слово infante‘инфант’, подобно русскому Новгороду, явно «выросло» из своей этимологии.