Чтение онлайн

Были физически уничтожены все ведущие политработники армии и флота. Для оправдания этих репрессий Сталин напомнил о «белорусско-толмачевской оппозиции», когда некоторые политработники Белорусского военного округа и Военно-политической академии выступили еще в 1928 г. с критикой вводимого тогда единоначалия и уменьшения полномочий военных комиссаров. И вот теперь под прикрытием разговоров об этой оппозиции были арестованы и расстреляны члены военных советов и начальники политуправлений почти всех военных округов: М. П. Амелин, Л. Н. Аронштам, Г. И. Векличев, Г. Д. Хаханянц, А. М. Битте, А. И. Мезис. Кстати, проводя репрессии среди членов уже забытой всеми «белорусско-толмачевской оппозиции», Сталин именно в 1937 г. вновь ввел на несколько лет институт политических комиссаров в армии и ограничил единоначалие.

Среди погибших в годы репрессий были известные герои Гражданской войны, которые перешли позднее из армии на другую работу. Среди них можно назвать секретаря ЦИК СССР И. С. Уншлихта, еще недавно возглавлявшего Управление воздушного флота, а также Р. И. Берзина, который командовал в 1918 – 1920 гг. 3-й и 9-й армиями, но позднее перешел на работу в военную промышленность. Был арестован знаменитый командир «Стальной дивизии» Д. П. Жлоба, перешедший на хозяйственную работу на Кубани.

Не пощадил Сталин и многих военачальников, уже вышедших на пенсию. Был расстрелян В. И. Шорин, командовавший во время Гражданской войны армиями и фронтами. Еще в 1925 г. Шорин вышел на пенсию по возрасту и состоянию здоровья. В приказе Реввоенсовета по этому поводу были отмечены его огромные заслуги перед Советской властью. Реввоенсовет постановил навечно оставить имя Шорина в списках Красной Армии. Сталин не только вычеркнул имя Шорина из списков армии, но санкционировал расстрел 68-летнего героя.

С неприязнью относился Сталин и ко многим ранее умершим военачальникам. Были преданы забвению В. Триандофилов, К. Калиновский, Я. Фабрициус, С. Каменев, С. Вострецов и др.

В предвоенные годы были арестованы трое из пяти маршалов СССР, пятнадцать из шестнадцати командармов, все командиры корпусов и почти все командиры дивизий и бригад, около половины командиров полков, все армейские комиссары, почти все комиссары корпусов, дивизий и бригад и третья часть комиссаров полков [378] . Столь же тяжелые потери понес и Военно-Морской Флот. Огромны были потери среди среднего и младшего комсостава. Ни в одной войне ни одна армия не понесла такого урона в командном составе, какой понесла Красная Армия в предвоенные годы.

Была сведена на нет многолетняя работа военных академий по подготовке кадров. Осенняя проверка в 1940 г. показала, что из 225 командиров полков, прибывших на сбор, не было ни одного с академическим образованием, 25 окончили военные училища, а остальные 200 – лишь курсы младших лейтенантов. В начале 1940 г. 70% командиров дивизий и полков работали в этих должностях лишь около года [379] . И это было всего за год до начала войны.

Уничтожение лучших кадров Красной Армии вызвало радость в стане гитлеровцев. В своих планах нападения на СССР Гитлер придавал этому особое значение. Как показал на Нюрнбергском процессе Кейтель, многие немецкие генералы предостерегали Гитлера от нападения на СССР. Но он рассеял эти сомнения. «Первоклассный состав советских высших военных кадров, – заявил Гитлер генералу Кейтелю, – истреблен Сталиным в 1937 г. Таким образом, необходимые умы в подрастающей смене еще пока отсутствуют».

Выступая 9 января 1941 г. на совещании высших нацистских генералов по поводу нападения на СССР, Гитлер вновь заявил: «У них нет хороших полководцев».

РЕПРЕССИИ В ОРГАНАХ НКВД, РАЗВЕДКИ, СУДА И ПРОКУРАТУРЫ

Проводя репрессии в стране, Сталин опирался, в первую очередь, на карательные и судебно следственные органы. Однако важнейшей составной частью и предпосылкой этих массовых репрессий было физическое уничтожение многих тысяч работников НКВД, суда и прокуратуры.

Безжалостная чистка карательных органов началась уже осенью 1936 г. О работниках этих органов трудно говорить как о честных чекистах. Они принимали активное участие во всех репрессивных кампаниях конца 20-х – начала 30-х гг. Они готовили первый крупный процесс против бывших лидеров оппозиции. Однако перерождение и политическое разложение среди руководства НКВД, суда и прокуратуры шло не так быстро, как это было нужно Сталину. Предполагая повернуть острие репрессий против основного ядра партии и государства, он принял решение коренным образом изменить и состав карательных органов. К тому же эти люди знали «слишком много», а тираны не любят свидетелей своих преступлений.

Вскоре после ареста Ягоды были арестованы и расстреляны его заместители и ближайшие помощники: В. Балицкий, Я. С. Агранов, Г. А. Молчанов, Л. Г. Миронов, М. И. Гай, А. М. Шанин, З. Б. Кацнельсон. Был отравлен начальник иностранного отдела НКВД А. А. Слуцкий. Сталин санкционировал расстрел начальника оперативного отдела НКВД, коменданта Кремля и фактического начальника кремлевской охраны К. В. Паукера, человека, которого многие годы считали одним из самых доверенных лиц Сталина.

Был арестован Е. Г. Евдокимов, один из организаторов процесса Промпартии. В 1934 г. он перешел на партийную работу в Ростовскую область и немало потрудился над ее «очищением» от «врагов народа». В 1937 г. Евдокимов сам был расстрелян. Погиб Т. Д. Дерибас, руководитель органов НКВД на Дальнем Востоке. По свидетельству П. И. Шабалкина, Дерибас выступал против необоснованных репрессий.

В 1936 – 1937 гг. погибли известные чекисты М. Лацис, С. Мессинг, Н. Быстрых, В. А. Стырне, А. Артузов, Г. Благонравов, С. Аршакуни, Р. А. Пилляр, В. Р. Домбровский, М. В. Слонимский, Г. Е. Прокофьев, Л. Б. Залин, Л. Лордкипанидзе, Б. А. Бак и др. Как свидетельствуют бывшие чекисты и старые большевики С. О. Газарян, М. В. Остраградский, М. М. Инов, большинство перечисленных выше работников НКВД были субъективно честными людьми, не желавшими участвовать в уничтожении партийных кадров. Так, например, А. Артузов, выступая в 1937 г. на активе НКВД, заявил: «При установившемся после смерти Менжинского фельдфебельском стиле руководства отдельные чекисты и даже звенья нашей организации вступили на опасный путь превращения в простых техников аппарата внутреннего ведомства со всеми его недостатками, ставящими нас на одну доску с презренными охранками капиталистов» [380] .

После этого выступления Артузов был арестован и вскоре расстрелян. Был расстрелян личный друг Дзержинского В. Н. Манцев. За отказ от применения «новых методов» был расстрелян нарком внутренних дел Белоруссии И. М. Леплевский.

Был арестован почетный чекист Ф. Т. Фомин [381] . Покончил жизнь самоубийством известный чекист и педагог М. С. Погребинский, организатор и руководитель многих детских коммун. Назначенный начальником Горьковского областного управления НКВД, Погребинский, как об этом свидетельствовало его предсмертное письмо, не хотел выполнять преступные приказы Центра. Покончил с собой и следователь по особо важным делам Курский, незадолго до того награжденный орденом Ленина за «успешную подготовку» процесса «параллельного центра». Причиной этого был скорее страх, а не совесть. Бывший деятель НКВД А. Орлов писал в своей книге, что после уничтожения окружавшей ранее Ягоду верхушки НКВД «Ежов начал действовать более энергично. Пошли массовые аресты следователей, принимавших участие в подготовке московских процессов, и всех прочих лиц, которые знали или могли знать тайны сталинских фальсификаций. Их арестовывали одного за другим, днем – на службе, а ночью – в их квартирах. Когда в предрассветный час опергруппа явилась в квартиру Чертока (прославившегося свирепыми допросами Каменева), он крикнул “Меня вы взять не сумеете!”, выскочил на балкон и прыгнул с двенадцатого этажа, разбившись насмерть. Феликс Гурский, сотрудник иностранного управления, за несколько недель перед этим награжденный орденом Красной Звезды “за самоотверженную работу”, выбросился из окна своего кабинета на девятом этаже. Так же поступили двое следователей Секретного политического управления… Инквизиторы НКВД, не так давно внушавшие ужас несчастным сталинским пленникам, ныне сами оказались захлестнутыми диким террором… По делам арестованных сотрудников НКВД не велось никакого следствия, даже для видимости. Их целыми группами обвиняли в троцкизме и шпионаже и расстреливали без суда» [382] .

В 1937 г. был расстрелян организатор первых лагерей на Колыме, бывший командир дивизии латышских стрелков Э. П. Берзин. Погибли члены коллегии НКВД И. Д. Каширин, Г. И. Бокий и Я. X. Петере – близкий соратник Ф. Дзержинского.

В своих воспоминаниях «Это не должно повториться» старый чекист С. О. Газарян, арестованный в 1937 г. и доживший до освобождения, подробно описал на примере Грузии ту страшную обстановку террора, которая существовала тогда в НКВД. Он пишет об аресте десятков работников НКВД Грузии, которых арестовывали и пытали их бывшие сотрудники и подчиненные. В то же время выдвигали сначала на руководящие посты в НКВД Грузии, а затем и в НКВД СССР таких приспешников Берии, как Кобулов, Хазан, Кримян, Савицкий, Деканозов, Меркулов, Гоглидзе и Мильштейн.

Тяжелый удар был нанесен и советской разведке – и по линии НКВД, и по линии НКО. Многих видных разведчиков и резидентов вызывали в Москву для доклада или «отдыха»: здесь их арестовывали и расстреливали. Немало разведчиков и дипломатов отказались вернуться на верную гибель в СССР. Для расправы с невозвращенцами всех ведомств в структуре НКВД был создан специальный отдел. В результате были выслежены и убиты Игнатий Рейс, Вальтер Кривицкий, а также бывший резидент ОГПУ в Турции Агабеков, который порвал со своим ведомством еще в 1929 г. и был убит в Бельгии в 1938 г.

Погиб основатель и начальник советской военной разведки Я. К. Берзин, назначенный в 1937 г. главным советником Испанского республиканского правительства. В 1938 г. он был вызван в Москву и расстрелян.

Берзин воспитал многих разведчиков, в том числе и знаменитого ныне Рихарда Зорге. Однако многие ученики Берзина погибли не в застенках тайной полиции других стран, а в застенках НКВД. Был вызван из Шанхая и расстрелян соратник Зорге Карл Рамм. Была отозвана из Японии и арестована Айна Куусинен – жена Отто Куусинена. Айна работала вместе с Зорге, выполняя ряд важных заданий. В Москве арестовали жену Зорге Е. Максимову. Сам Зорге также получил приказ вернуться в Москву. Но он откладывал возвращение, мотивируя это отсутствием замены и важностью имеющихся у него уникальных связей. Как можно прочесть сегодня в многочисленных книгах о Зорге, его информация помогла победить немцев в осенних и зимних сражениях под Москвой, она спасла нашу армию от лишних потерь и тяжелых поражений. Но в этих книгах не пишут, что японские власти после ареста Зорге предлагали обменять его на некоторых крупных японских разведчиков, арестованных в СССР, – обычное дело в тайной войне государств друг против друга. Сталин, однако, на этот раз не дал согласия.