Чтение онлайн

– Почему ты так решил?

– Ну сами посудите — если бы были у неё на руках записи, которые её сына оправдывают, стала бы она столько лет их скрывать? Тем более зачем такие сложности?

– И правда… Тогда где они?

– Мое мнение товарищ майор — спер кто-то. Сами посудите — целый адмирал признается, что отдал приказ потопить мирное судно. Значит основания были серьезные. Тогда что врагам делать надо?

– Что?

– Доказательства скрыть, а из остальных записей странички подергать, так чтобы себе на пользу это развернуть. Это уж не говоря о том, что за дневник Иваркина любая иностранная агентура денег отвалит два чемодана, учитывая какими операциями тот командовал.

– Но Фролов и его люди эти бумаги не брали. Значит..?

– Значит мог взять кто-то из штабных: суматоха из-за этого была знатная — могли и не уследить.

– Ну в любом случае других зацепок пока нет. Будем эту отрабатывать, а там посмотрим. Поехали.

– Ну раз хотите — поедем. Только сразу предупреждаю: Варениха — баба своеобразная.

…

Доходный дом Клавдии Семеновны Варениковой представлял из себя небольшой двухэтажный особнячок, перестроенный из бывшего подсобного здания. На первом этаже располагались две двухкомнатные квартиры с отдельными входами, одну из которых занимала сама владелица, а другую снимало на постоянной основе Ум-Кыыдымское животноводческое товарищество для оправляемых на отдых по путевке передовиков.

Второй этаж был поделен на шесть комнат с общим санузлом, где любили останавливаться командированные. Для них, и для остальных желающих, во флигеле находилась столовая с домашними обедами, о чем извещала табличка на заборе. Пройдя через калитку во двор Коваль притормозил и кивнул в сторону прикрытого кустами акации уголка. Там располагался покосившийся от времени турник к которому была прислонена тяжеленная потрескавшаяся боксерская груша. Ими давно никто не пользовался, но хозяйка не торопилась убирать этот инвентарь. Понимающе кивнув, Майор вошел во флигель и огляделся.

– Хозяйка дома?

– Та дома, я дома! Шо вы с порогу орать-то сразу!

Из дверей показалась низенькая дородная женщина в ситцевом халате и недомытой тарелкой в руке.

– Вы бы еще часом позже пожаловали! Нету уже ниче! А обед еще не ставила! Разве только рыба осталась…

– Мы к вам по другому вопросу. Майор Коваль — военная разведка. По поводу вашего сына.

Гриша быстро шагнул вперед одной рукой подхватив падающую тарелку, а второй подсунув под начавшую оседать женщину стул.

– Вы в порядке?

– А шо? У меня повод шобы быть в порядке?! Давайте — говорите. Лучше уж так чем неведение.

– Успокойтесь — с Вадимом все в порядке. Обнаружился недавно живой и здоровый. Более того — в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, похоже, с него могут быть сняты обвинения.

– А я всегда знала… - обмахиваясь рукой Клавдия Семеновна поднялась - А вам пятнадцать лет понадобилось, харпидоны, чтобы понять — не мог он!

– Не торопитесь — не все так просто. Мы предполагаем, что он исполнял приказ адмирала Иваркина. Подробности нам неизвестны.

– Ну так выясняйте! Я шо ли за вас этим заниматься буду?

– Так мы, гражданочка, этим и занимаемся, - примирительно улыбнулся Гриша, - Адмирал Рузов вспомнил, что незадолго до смерти Иваркин ездил к вам. Он, случайно, не передавал вам никаких бумаг?

– Каких еще бумаг?

– Любых. Записи, дневники, документы. Вспомните как следует — это может стать свидетельством невиновности вашего сына.

– Так я помню! Приезжал он. Ходил вокруг. Внутрь так и не зашел — совесть, видать, не позволила мне в глаза смотреть! Понятное дело — после такого как смотреть-то!

– Вы уверены?

– Да шо я по-твоему? Совсем плохая? Конечно уверена!

Гриша вздохнул и перевел взгляд с подбоченившейся Клавдии Семеновны на Коваля. Тот развел руками: «Накрылась зацепка», потом, присев, снял фуражку и начал барабанить пальцами по столу.

– Это шо с ним?

– Размышляет! Варианты ищет. Если бумаги не у вас — значит украли. Вопрос — кто?

– Да… Вопрос… - согласился Майор, потом внезапно вскинулся, - Скажите… А к вам никто не приходил? Не задавал вопросы о сыне, Иваркине, «Фелиции»?

– Да кто только не приходил! Когда это все стряслось, тут все бегали как в муравейнике разтурушеном! По семь раз на дню приходили!

Во Флигель заглянул аккуратно одетый седеющий человек и удивленно покрутил головой.

– Клава — все в порядке?

– Ой, да кода тут шо было в порядке, Сеня! Вадик жив оказывается! Только шоб его домой вернуть, бумаги какие-то найти надо, а они их прохлопали!

– Ну ладно тебе так — жив, это уже хорошо. А то ты уж и не знала, что и думать.

– Вы, как я понял, Авсен Турухаев?
– поинтересовался Гриша, - Гражданский муж?

– Да. Он самый. Вы из милиции?

– Госбезопасность. У нас к вам тоже будет вопрос.

– Ко мне? Ну — это неожиданно, конечно, но ладно... Что за вопрос?

– Вы знаете что-то о людях, которые могли интересоваться адмиралом Иваркиным? Или капитаном Варениковым? Или какими-то связанными с ними делами, записями?

– Сейчас подумаю… Тут вообще много кто этим интересовался — дело такое…

Внезапно Авсен замер, что-то напряженно вспоминая. Настолько напряженно, что пуговица с лацкана, которую он в задумчивости крутил, осталась у него в руках.

– Вы кого-то вспомнили? Кого?

– Ну, я не уверен, что это важно…

– Это уже нам судить.

– Бабкин Аркадий… Журналист... Комнату снимал на втором этаже…

– Да шо ты опять, Сеня!
– Клавдия Семеновна возмущено всплеснула руками, - Ну шо ты к нему прицепился? Он журналист — ему положено!

– Нет, Клава — я все понимаю, но по моему мнению, он перешел всяческие границы приличия! Он тебя тогда до слез довел своими вопросами!

– Ой да ладно тебе! Тогда ситуация была такая. Ну всплакнула — шо теперь? Подозревать человека в чем не попадя? Ты сам то хорош — с топором за ним гонялся.

– А можно поподробнее?
– Коваль с Гришей заинтересованно подались вперед.

– Да шо там поподробнее? Авсену показалось, шо кто-то залез. Он взял топор и пошел проверять. А там Аркаша — он уезжал, хотел вещи забытые поискать. Увидел его, испугался…