Качели судьбы
Шрифт:
— Кто-нибудь видел Морриса? — Спросила Лиззи,
— Эссейл еще не пришел!.. — Закричала Айрин…
— Не останавливаться! Не отставать! — слышался короткий и резкий приказ Неда. — Дворец уже совсем близко!
Заррот совсем успокоился. Чем бы это ни было, оно боится огня, он видел, как Джеймс пальнул огнем и уничтожил что-то серое и бесформенное в кустах. Он — боевой маг, один из самых сильных в университете, если это можно убить огнем, тогда все в порядке. Он чуть замедлился, смертельно испуганные студенты, громко пыхтя и перекрикиваясь, убежали вперед, туда, где возвышалась громада дворца. А ему торопиться некуда, у него есть еще одно дело. А тот ублюдок заслуживает уготованной ему смерти… Встал в тени огромного дерева. Нашел подходящую дубинку…Подождем…Посмотрим…
…Все убежали вперед. Морриса нигде не было видно. Может, он просто пропустил его и студент уже во дворце, в безопасности? За спиной он слышал шорохи и шуршание, смрад усиливался, туман надвигался. Вот уже и ворота…
В тот же миг, сбитый с ног мощным толчком, потеряв равновесие из-за больной ноги, он упал на колени. Оглушенный падением, Эссейл не успел даже поднять руку для защиты, он получил еще один сильный удар по затылку. У него потемнело в глазах, но он еще успел увидеть того, кто оглушил его, несомненно человеческий силуэт, весь в черном, довольно высокий, очень высокий… Он был похож на… В это мгновение на него обрушился третий ужасающей силы удар, у него в голове что-то хрустнуло и дракатон потерял сознание…
«Ну вот и славненько» — Он с удовлетворением посмотрел на распростертое, бессознательное тело синеволосого, лежащее у самых ворот — со всей силы пнул его тяжелым сапогом по ребрам, еще, еще — давно он мечтал об этом. Он спокойно развернулся и пошел в сторону дворца, — «Прощай, ублюдок» — внезапная улыбка осветила его лицо, сразу ставшее по-детски милым, на щеках у него заиграли ямочки. Он с удовольствием обратил внимания на хлюпанье и бульканье, раздававшееся у него за спиной. Заррот не сводил глаз с темной громады дворца — до него было рукой подать; ползущий со всех сторон туман, застилающий все вокруг, придавал старинному замку сходство с крепостью.
Когда сознание вернулось, он обнаружил, что лежит, прижавшись лицом к чему-то жесткому, холодному и бугристому. Попробовал отодвинуться от непонятного предмета — без результата, он чувствовал, что все его тело онемело, трудно дышать. Ноги не слушались: что-то плотно обвило его лодыжки. Он должен встать, должен сбросить с себя эту тяжесть. Что-то держит его руки. Голова кружилась, кружилась сильнее и стучало в его голове так, словно внутри нее лупила по своим барабанам целая армия — появилась тяжесть на груди, вызывая дикую боль в ребрах, укус — новая боль ярко ошпарила воспаленное сознание. Вдруг он почувствовал, как вокруг его ноги обвилось что-то мягкое, почти бесплотное. Хотя прикосновение было легким и нежным, Эссейл почувствовал, как его кожу начинает жечь — кто-то с хлюпаньем присосался к другой ноге. Он попробовал вскочить, но новая и новая тяжесть давила на его распластанное тело, прижимала к земле. Истекая кровью, он почувствовал, как острые зубы впились ему в бок. Он чувствовал острую боль в руках. Грудь сжало, словно в тисках.
Он извивался всем телом, как червяк, выгибался, скручивался, дергался. Но он не кричал, не молил о помощи, он молчал, крепко стиснув зубы. Омраченное сознание уже не управляло телом, и оно защищалось инстинктивно. Как только многочисленные жадные рты впились в тело дракатона, жизненные силы понемногу начали оставлять его. Он чувствовал, что враждебные твари пили не только его кровь, но и энергию. Новая и новая тяжесть прыгала на его тело, твари из тумана рычали, отталкивали друг друга, присасывались к уже не сопротивляющейся жертве. Обессилев, Эссейл начал успокаиваться. Он знал, что это было спокойствие смерти. Последним усилием он открыл глаза — дракатон увидел перед
собой большие немигающие глаза, пристально глядящие на него.
Чудовищные глаза.
Каменные глаза.
Мертвые глаза.
Они медленно приближались к нему. Он знал, это будет смертельный поцелуй, его холодеющие губы не почувствовали новой боли. Глаза Эссейла закрылись; он почувствовал, что уже не сможет поднять отяжелевшие веки.
И туман сомкнулся над ним…
— Где Эссейл!!!
— Айрин, успокойся, это ужасно, но Эссейл мертв, крепись…
— Он жив! Нед, надо вернуться за ним, я чувствую, он недалеко!
— Ерунда какая, она чувствует! — Мрачно сказал Мейз, — из-за твоих чувств я должен посылать ребят на смерть?
— Нед, Мейз, вы боевые маги, молю, спасите его, Джеймс, ты ведь сказал, что они боятся огня, пожалуйста, вы же маги, не трусы. Он там, еще живой! Живой! Пока…
Побледнев, как смерть, девушка в отчаянии ломала руки, затем, придя в
себя, она устремила на Мейза пронизывающий взгляд, и на ее лице появилось
выражение, не слишком ему понравившееся;
— Айрин, нет…
Айрин издала пронзительный крик, она вскочила, объятая жаром, снедаемая огнем ужаса и отчаяния, придававшим ей сумасшедшую лихорадочную силу, бросилась к двери. Ребята поймали ее, толкнули к стене. Она вопила не умолкая. Она сползла по стене, опустилась на колени, и, всхлипывая, повторяла:
— Пожалйста! Помогите! Он же всех вас спас, вывел с той долины, он там умирает! Молю, молю!
Глотая волнение, катающееся по горлу, она глядела снизу вверх на твердый подбородок куратора, оставшегося за старшего после ранения Николя, точно в этом лице было сейчас все ее спасение.
— Спасите его! Он еще жив!
Нед, глядя на нее задумчивыми, блестящими глазами, неуверенно облизнул сухие губы. Айрин видела, как разлепились у мужчины лиловые губы, судорогой оскалился рот, он покачал головой печально. Значит, дело плохо — он принял решение, он скажет нет…
Заррот стоял, прислонившись к дверному косяку, с ленивой улыбкой глядел в окно, туда, где в саду, в свете опускающегося солнца желтели и теплели трава и тени. Он выпустил клуб дыма и посмотрел на отчаявшуюся девушку сверху вниз, склонив голову, словно задумчивая птица.
— Айрин, лапушка, ну ты это серьезно? Мутант уже мертвец, если он все еще жив, то не надолго, те твари уже скорее всего доедают его, — Айрин вздрогнула, — не будь лицемеркой, Моррис тоже пропал и Кай, но ты не орала, как полоумная, не требовала друзей, рискуя своими жизнями, спасать их. Да, к тому же, кого спасать то? Все наши здесь, а урод все равно был смертником, все равно сдох бы…
Заррот громко расхохотался, тем самым давая понять, что не считает проблему серьезной. Резко замолчал, посерьезнел:
— Успокойся, мы горюем с тобой, это ужасная потеря и такая отвратительная смерть… Но нам теперь надо позаботиться о живых, вон, Николя ранен, Кейст весь в крови, встряхнись, вспомни, ты целительница! Нам еще надо решить, как убираться отсюда…
Айрин молчала; вся ее потерянно съежившаяся маленькая фигурка выражала отчаяние.
— Ну, — вдруг прозвучал тихий голос Джеймса, — я в общем то не против пойти и пойскать Эссейла. Эти твари бояться огня и их можно убить. Почему бы и нет?
— Поганец просто геройствует, — мрачно прокомментировал это Заррот, — сдохнуть хочешь?