Чтение онлайн

Твой Д.

ПИСЬМО ВОСЬМОЕ

Многоуважаемый Господин Вери!

Спешу сообщить, что пять дней назад боевой центерен покинул дворец. Они направились в ту ужасную долину лилий…

— Что за бред! — Воскликнула Ганна, — что еще за цетраран?

— Центерен — боевая полусотня дракатонов, — пояснил Эссейл, — драконы и их наездники,

— Вау!

— Мы, наверное, больше всего знаем про Дракатию теперь, чем кто-либо во всей Суларии!

— Тут помню, а тут не помню, да, звереныш? — Саркастически заломив бровь, спросил Заррот,

— Дальше Эссейл,

Боюсь, мне придется сообщить Вам плохие, ужасные новости! Ваш додзен был смертельно ранен в этом походе, он находится в критическом состоянии, я боюсь, что он умирает. Уже несколько дней не приходит в себя. Придит не волнуется почему-то и утверждает, что он вот-вот очнется! А я не верю, они меня и Вас обманывают! Они все, абсолютно все запретили мне сообщать Вам чего-либо. Не понимаю только, почему шелан не должен знать о состоянии своего додзена. Я же не прошу Вас приехать сюда. Но я считаю, что Вам надо знать всю правду…

Убитая горем Джинна

Все студенты замерли, слушая письма, написанные, по крайней мере, триста лет назад. Темно-желтая бумага, исписанная мелким почерком тихо шуршит, дракатон сидит на кресле около камина, оранжевые теплые отблики прыгают по его острому, хищному лицу. При изменчивом и неверном тепло-оранжевом свете все предметы в столовой принимают какие-то неясные и сказочные очертания. Листья деревьев за окном образуют хитрый узор; темное кресло выглядит чудовищем; огромный, старинный дуб протягивает свои лапы-листья и точно хочет схватить; вот там в углу, под тенью большой музы, точно раскинулось белое, легкое платье; а здесь от окна, по темному полу, тянется белая полоса, точно вода.

В комнате тепло и очень уютно, слышно только, как потрескивает огонь в двух каминах, да камнату заполняет хрипловато-шипящий голос драконата.

Но вот он остановился, посмотрел на всех своими мерцающими отблеском огня глазами.

— Ну, — проговорил Николя, — следующее читай,

— Все, больше нет,

— Но чем же это все закончилось! — Воскликнула Миранда.

— Не знаю, больше писем в пачке нет.

Кейст сердито передернул плечами.

— Ну так это нам совсем не помогло, все мы и так знали, что эти твари убивают, ну разве что про холодную погоду!

— Теперь вопрос, кто это и как их уничтожить? — продолжал невозмутимо Джеймс. — Объяснение нам надо искать в этих письмах и книге, которую мы с Эссейлом переводили весь день.

— А стоит ли читать эти старые тупые книги, — недовольно сказала Лиззи, — прямо завтра нам надо уходить в Дракатию. Открытой войны с ними нет, не убьют же они нас! А мутант может здесь оставаться и общаться с этими тварями, если хочет.

— Если мы уйдем, печать наверняка убьет Эссейла, — возразил Нед,

— Проблем то!

— Я против, — неожиданно вступилась Вереса. — Надо остаться и во всем разобраться.

«В этом вине точно что-то такое примешано, — подумала Вереса. — Я чувствую какой-то особенно приятный вкус. А главное, после каждого глотка в голове все больше шумит и куда-то тянет; хочется, а чего — и сама не знаешь. Любви, страсти, приключений. Кровь толчками приливает к сердцу»

Девушка раслабленно сидела в глубоком кресле. В двух шагах от нее, за окном, начинается напролазная стена деревьев, между их верхушками видна яркая полная луна. В темноте блестят два синих глаза… «Они смотрят на меня… Они любят меня? — проносится в ее мыслях. — Нет, уходить точно отсюда нельзя, здесь так хорошо»

— Да и чего бояться, — громче и увереннее проговорила она, — от этих тварей нас защищает дворец, Драйт не даст им захватить нас ментально, да и мы сами заметим, если что не так с нами. А эпидемия — ну умер Дрон, всякое случается, может, съел чего-нибудь. Да и бросать дракатона — нашего друга, нечестно.

Айрин благодарно кивнула подруге,

— Я тоже за то, чтобы остаться, — подал свой голос Глен.

— Согласен, — кивает головой Нед,

— Но мы не понимаем с чем имеем дело! — Восклицает Мелинда,

Николя никого не слушает, он устал, он не хочет принимать решения. Так хочется взять Зои и уйти подальше отсюда и забыть весь этот ужас. Вот-вот он получит ответное письмо от Гарри, уже давно пора, ну почему милард молчит? Да, еще день-два надо подождать. Кто знает, погонятся ли твари за ними, как далеко они готовы уходить от Запретного леса, смогут ли они, огневики, защитить себя? Как их примут дракатоны? Студенты еще не знают про размороженных дракатонов в университете и о конфликте с Дракатией. Было бы более безопасно принести им пленного мутанта — мол, вот он, берите его, делайте с ним все, что хотите, а нам дайте пройти… С тоской посмотрел на огромного дракатона, мощью и силой от которого так и несло, — «время упущено…»

— По мне, так повязать урода и сдать его родственичкам, — раздался мрачный голос Заррота.

«Нет, рискованно уходить от защиты дворца, да и некуда. Прекрасный рояль, отличный бильярд, масса самых разнообразных игр и занятий наполнят несколько дней — покидать дворец необязательно, еды хватит, а там и Гарри приедет и снимет с него эту обузу…»

Николя был встревожен и озадачен. Пока нельзя позволять Зарроту убивать Эссейла. Им мог понадобиться этот загадочный, непостижимый дракатон; та неприязнь, которую он сам ощущал по отношению к мутанту, не играла здесь существенной роли. Было что-то надежное и успокаивающее в простых, не рассчитанных на внешний успех манерах Эссейла; его уверенность, сила и даже его

неприступность внушали непонятное доверие. Он был существом, рядом с которым чувствуешь себя ниже его, чувствуешь себя в безопасности — разумеется, если ты не принадлежишь к числу его врагов.

«Как тихо». — Вздрогнул Николя. — «Фу, как тут сыро», — подумал куратор и в самом деле, из темного угла к дальнему открытому окну плывет полоса тумана. Она колеблется и, наверное, от легкого сквозняка и лунного света странно меняет очертания; в ней чудятся то золотистые локоны, то голубые глаза. Туман уплывает в закрытое окно. Николя удивленно моргнул…

— … Что такое Ниаллэи, здесь дается объяснение, но мы поняли только до некоторой степени. Мы с Эссейлом, по возможности, перевели книгу, говорю, по возможности, так как, надо сознаться, это чертовски трудно. Она написана старым дракатонским языком, с кучей специальных выражений, да и толкует о предмете, для нас и так непонятном.

— Трактат очень поврежден от времени и сырости, — добавил Эссейл, — там, на полях есть более поздние, полустертые пометки и попытки перевода…

— Наверное, того самого Вери, — перебил его Джеймс.