Чтение онлайн

«Гибель, гибель нам всем!» — Ноги Айрин подкашиваются, страшная слабость овладевает ей, и она падает на руки встревоженного дракатона. «Смерть» — последнее, что мелькает в ее уме, и она теряет сознание…

Зои проверяет поверженных товарищей, переходя от Николя к Мелинде.

— Живы, — наконец, ставит она свой диагноз. — Тут глубокий обморок с примесью очень сильного ментального воздействия, причем Николя больше досталось, — сказала целительница, — есть надежда; помогите, Кейст, Мейз.

Джеймс и Нед подхватывают стонущего Драйта, менталист не может передвигаться сам. Очнувшуюся Мелинду отнес в ее комнату и уложил спать Заррот.

Зои осмотрела Айрин, успокоила сходящего с ума от переживания Эссейла, что его Аларианта всего-лишь потеряла сознание от стресса и никаких травм нет, напоила его снотворным и послала его, с Айрин на руках, в постель.

После долгих усилий целительницы Николя наконец пришел в себя, его тоже уложили в теплую постель, и Зои, как верная собака, села его сторожить.

Все были в шоке. Лиззи рыдала, собирала вещи, все разбрасывала и снова собирала, рвалась бежать куда-то, ее силой напоили горячим вином и уложили спать.

Темнело. Кейст пил виски, кричал и ругался на всех известных ему бранных словах, Мейз, с бокалом вина, погрузился в тоскливую меланхолию. Заставить себя и студентов быстро похоронить покойников под контролем настороженных огневиков стоило ему немалого морального и эмоционального труда.

Переполох во дворце успокаивался.

Наступали сумерки. Небо приобретало тускло-белый и холодный цвет, а земля и огромный сад погружались в густую тень. Весь окружающий мир из золотого превращался в темно-бронзовый.

На следующий день вокруг дворца стал кружить сокол, и Кейст поймал его, как заправский соколятник. В сопровождении Лиззи он принес Николя в комнату послание, обнаруженное им на лапе птицы. Николя густо покраснел и выхватил из рук студента чехольчик. Быстро распоров его ножом, она выудил несколько мелко исписанных листков, погрузился в чтение.

Через некоторое время сильно побледневший мужчина глубоко и очень тяжело вздохнул, словно на его плечах был неимоверный груз, пожевал нижнюю губу, тоскливо посмотрел в окно на голубое небо. Огромный солнечный шар выкатился из-за далеких курганов, — в нем была августовская ярость: слепящий свет ударил в глаза задумчивому мужчине.

— Что там? — Нетерпеливо спросил Кейст, переминающийся с ноги на ногу, — это от Гарри?

Николя задумчиво кивнул. Снова очень тяжело вздохнул. «Ну что ж, это надо сделать» — посмотрел на Зои, на Кейста. Ребята замерли, они поняли, что ничего хорошего в письме не было.

— Кейст, собери всех в столовой через двадцать минут. Всех! У меня очень плохие новости…

Он так и не уснул до утра. А с рассветом, пожелтевший, угрюмый больше, чем всегда, пошел в столовую. Через некоторое время все наконец собрались в ярко освещенной солнечными лучами комнате.

Это был чудесный, жаркий день. Казалось, должны быть позабыты все заботы будущего и огорчения минувшего. Прекрасный сад смыкал над ними свои зелено-золотые кроны. Солнечный свет пробивался сквозь зеленую листву дубов, пурпур буков и заливал медовым светом столовую через словно горевшие факелами занавеси. Плоды черешни осыпались на траву. Они лопались, и под темно-красной кожицей сочно блестела сладкая мякоть.

Николя оглядел мрачные лица студентов, уставившихся на него — ну, что еще за беда приключилась, говорили их уставшие глаза. Было жарко, но все окна были закрыты: — «хотя вчерашний опыт показал, что закрытые окна не помеха ментальной атаке».

Николя как мог тянул время:

— Драйт, как ты?

Кривая усмешка,

— Голова гудит, но уже намного лучше, после крепкого сна я совершенно оправился, не отвлекайся, что случилось?

Николя вздохнул,

— Мелинда?

— Все просто отлично. Николя?..

Куратор снова вздохнул. Ну что ж, как ни оттягивай, все равно придется рассказывать.

— Значит так, только держите себя в руках.

Напряжение нарастало, наступила тишина…

— Я получил письмо от миларда Гарридана Кардина. Новости не радуют.

Заррот криво усмехнулся — «а мы тут прям только и делаем, что радуемся»

— Итак, я начинаю, — сказал Николя, немного подумав:

ПИСЬМО ГАРРИ

Я очень рад услышать, что вы добрались до цели назначения.

У меня ужасные новости.

Как только вы уехали, в Евронию ворвались дракатонские карательные отряды. Начались допросы и массовые пытки.

Дорогие мои ребята, крепитесь, ваш куратор Зеддериус Клоп был подвергнут жесточайшим пыткам и умер.

И тут послышались первые истерические выкрики. Прошла минута, другая… Казалось, под громкие проклятья студентов и стоны и плач девушек миновала целая вечность. Зед в течение десяти лет их отцом, братом, другом, учителем.

Также как и Маррая Утка и большинство преподавателей университета. Весь археологический и дерсин-стасисный факультеты уничтожены.

— Но почему? За что? — Сквозь слезы спросила Мелинда, она прижала к лицу дрожащие руки,

Болезненная усмешка застыла на изящно очерченных губах Заррота — Зед, он потерял лучшего друга, который опекал его, очень талантливого, вспыльчивого мальчика все эти десять лет.

Айрин не вскрикнула только потому, что ей не хватило дыхания. До этой минуты она считала, что знает о боли все, но похоже, всегда остается возможность узнать что-нибудь новое. Маррая мертва! Она умерла от пыток! В закрытых глазах девушки кружилась серовато-желтая муть, на лбу у нее выступил пот — ее вторая мать, Маррая!

Но дальше — только хуже:

Дракатоны искали синеволосого мутанта. По какой-то причине им надо срочно уничтожить его. Убиты сотни простых евронийцев.

Все глаза обратились на Эссейла. Смертельно побледневший дракатон, напряженный, вытянулся, как струна.

Видимо, кто-то не выдержал ужасных пыток и сказал дракатонам, что мутант был спасен мной и отправлен на студенческую практику. Но, скорее всего, не сказал проклятым мучителям куда и с кем мутант отправился.

Николя замолчал. Тусклыми, потухшими глазами обвел застывших в немыслимом горе слушателей. Наступила страшная тишина. Тишина… казалось, вытекала из комнаты. Айрин захлестнула какая-то темнота.

Николя облизнул губы:

Они начали с первого курса, проходящего практику недолеко от Евронии…

— Замолчи! — Прошептал Мейз, в выпуклых глазах его застыла мука, — молю, заткнись, хватит… — Все знают, что у него любимая сестра только закончила первый курс.

Айрин почувствовала, как эти мелкие буквы, сухие строчечки, столбцы, заголовки наливаются кровью. Это была минута неописуемого ужаса, — тонкий бумажный лист превращался в то, о чем там было написано, — в зловонное и кровавое месиво. Оттуда дышало смрадом, ревело беззвучными голосами и пытками.