Чтение онлайн

Сын Мистера женится на женщине – воительнице Софии, у которой на все один ответ – кулаком в лицо обидчика. Она не терпела побоев в собственной семье от отца и братьев, нарастив мощную психологическую мышцу. Так София перешла из статуса жертвы в статус преследователя. Для этих женщин характерны две роли. Селли – жертва и спасатель. София – жертва и преследователь.

Стоит отметить, что Софию играет Опра Уинфри. В одном из интервью она говорит, как важно для нее было сыграть эту роль, ведь она сама ребенком была изнасилована дядей и жила на крыльце дома матери. Будучи подростком, как заклинание, как мантру повторяла про себя стихотворение Уильяма Эрнеста Хенли «Непокоренный».

Эти строки стали для нее талисманом-оберегом, помогли стать медиамагнатом, звездой телевидения.

Селли предлагает пасынку побить строптивую жену, чтобы вернуть ее в понятную и удобную для мужчин роль жертвы. София дает достойный отпор свекрови. Селли становится стыдно. Но поведение Софии не вдохновляет ее выйти из роли жертвы.

Переломный момент освобождения наступает тогда, когда Селли и Шуг случайно обнаруживают письма Телли, которые Мистер прятал от жены всю жизнь. Селли приставляет нож к горлу мучителя, проклиная его. Шуг забирает подругу с собой. Селли становится независимой и респектабельной женщиной, открыв собственный бизнес по пошиву одежды, а позже и получив наследство, присвоенное отчимом. Если ты жертва, то это поражает все области жизни, увы.

Остановилась столь подробно на анализе фильма, поскольку он наглядно демонстрирует, как действует треугольник страданий (сочувствия) Карпмана в жизни. Мне хочется заострить внимание на бессознательных аспектах комплекса жертвы. Да, для жертвы жизнь – это страдание. Все к ней несправедливы, она устает и не справляется. Ей то обидно, то страшно, то стыдно. Ей не хватает ни сил, ни времени, ни желания сделать что-то для улучшения своей жизни. Она инертна. Она боится жизни и ждет от нее только плохого. Ее часто обвиняют в выученной беспомощности и отмахиваются от нее как от назойливой мухи или досадуют, что она – как чемодан без ручки бросить жалко, нести неудобно.

Но иногда капля искреннего сострадания, деятельного участия может совершить чудо. У жертвы вырастут крылья, и она может стать спасателем. Проблема в том, что жертве трудно принять детскую боль. У нее может не хватить мужества соприкоснуться с личной историей, вновь пережить ужас бессилия перед всемогущим преследователем-взрослым.

Ее душа как будто бы застряла в лимбе переживаний, разделившем ее жизнь на до и после травмы. Она продолжает пребывать в страхе, кастрирующем витальную энергию, поэтому по-прежнему считает, что не сможет справиться с внешними катастрофическими обстоятельствами, которые со временем становятся внутренней реальностью. Она ломается психологически и заключает договор по умолчанию с самой собой: жить – значит выживать.

Со временем жертва может научиться извлекать определенные бонусы из манипулирования окружающими, сознательно или бессознательно помещая их в треугольник сочувствия (другое название треугольника Карпмана). Но здесь нет личностного роста, это тупик, психологический день сурка.

Только вычленив травматичное событие из бессознательного, которое и является причиной погрешностей поведения в социуме, жертва может изменить свой статус.

Опра Уинфри на одном из шоу говорит, обращаясь к аудитории, что ни одного дня не провела в психотерапии и что именно сидящие в зале дали ей исцеление. Да и Селли не могла проходить психотерапию. Ситуация ее унижения была доведена до абсурда. Мистер, которому она безропотно отдала всю себя без остатка, не требуя ничего взамен, забрал ее душу, лишив драгоценных писем любимой сестры. Опять же на бунтарство ее спровоцировал другой человек, а не осознание личного унижения. Отчим не только насиловал, отнял и продал детей, но и присвоил имущество, во владение которым она могла вступить, еще будучи подростком, сразу после смерти матери, недолюбливавшей некрасивую старшую дочь, а потом и вовсе возненавидевшей ее. Ей и в голову не пришло защитить ее от отчима.

Как это могло прийти в голову девочке, если нет прецедента поддержки и защиты взрослого? Телли повезло больше, у нее были любовь и защита старшей сестры.

Что же касается Опры Уинфри, она не родила ребенка, опасаясь детской ненависти, и оформила отношения с другом, когда уже более чем крепко стояла на ногах. Детский абьюз поражает в первую очередь область эмоционально близких отношений.

Селли, оставив Мистера, забирает и любовь Шуг, которую он любил всю свою жизнь. Жертва и преследователь поменялись местами. Мистер спивается, теряя интерес к жизни, опускается психологически.

В моей личной истории, так же как и в историях клиенток, были эпизоды, когда мужчины, унижающие психологически и эмоционально, вдруг резко менялись, узнав о моем намерении разорвать отношения. Они становились плачущими маленькими мальчиками, не способными справиться с болью потери «любимой» женщины. Начинали угрожать физической расправой.

Мужчины, у которых идеально выстроена персона, ломались эмоционально, как тростинки, будучи не в состоянии отпустить унижаемую и униженную женщину. Получается вот такой психологический перевертыш, потому что жертва и преследователь – две стороны одной медали. Преследователь может стать условием развития жертвы, в то время как жертва – нет. В определенном смысле жертва психологически развращает преследователя, закрепляя в жестком авторитарном сценарии общения, а выходя из деструктивного тандема, выбивает у преследователя почву из-под ног, вынуждая регрессировать в статус жертвы.

Хрупкий росток пробивается через толщу асфальта.

Здесь, конечно, можно вспомнить о принципе бумеранга, но это уже другая история, скорее метафизическая.

Юнгианский психолог Джеймс Холлис в книге «Под тенью Сатурна» пишет: «Совершите насилие над душой мужчины, и он тоже в какой-то мере станет насильником. Массовые и серийные убийцы в свое время сами были жертвами физического или психологического насилия. Обиженный почтовый служащий или разъяренный банковский клерк стали постоянными персонажами выпусков вечерних новостей. Но это лишь вершина айсберга. Убийцы души постоянно присутствуют в жизни всех современных мужчин».

Аномальным системообразующим фактором, запирающим нашу личность в плену треугольника страданий, является раненый ребенок. Точнее, система психологических защит, обслуживающая его травмы и социальные программы общества потребления.

Разберемся с раненым ребенком. Если вы идентифицируете себя с жертвой, воспринимаете, мыслите и действуете соответственно, то…

Неважно, сколько вам на самом деле лет по паспорту, психологически вы по-прежнему ребенок, душа которого не способна справиться с болью и страхом. Запредельный страх, ужасное событие раскололи жизнь, душу на «до» и «после». То, что не убивает, но делает взрослого человека сильнее, порабощает психику ребенка. Раскалывает ее на части. Ребенок не может справиться с запредельно страшным. Его психика бессознательно замуровывает боль. Капсула с замороженной болью будет с тобой всегда, по крайней мере до тех пор, пока не будет разморожена и удалена под влиянием обстоятельств.

Капсула с замурованной болью и есть твой имагинальный диск, из которого вырастут крылья, если ты будешь достаточно храбр, чтобы разморозить ее.

Но пока ложная идентификация с этой капсулой боли удерживает в треугольнике страданий. Ты считаешь себя жертвой. Но эта капсула с болью – всего лишь часть твоей бесконечной души, твоей психики.

Когда мы выбираем свой путь и ставим цели в жизни, если мы жертвы, то отправной точкой является капсула с болью. Мы не пробуждены для Судьбы и предназначений, когда отталкиваемся от замороженной, но кровоточащей части нашей души. Мы отыгрываем детскую боль, унижение, беспомощность.