Чтение онлайн

Гонки, в которых нам предстояло принять участие, назывались «Первенство Краснознаменного Черноморского Флота» и курировал их сам адмирал. Именно здесь определялись кандидаты в национальную сборную. Масштаб поражал воображение. Оказалось, что это даже круче, чем чемпионат СССР – в общей сложности на старт вышло тогда около тысячи человек из разных городов и республик.

Из нашего клуба было пятнадцать человек – экипажи и главные тренера по каждому классу. Приехали несколько ребят и девчонок в классе «Виндсерфинг», два экипажа 470, парочка «Оптимистов» и мы. Мы – это те, кто выступал на яхтах класса «Луч». Нас, то есть «лучистов», на гонках было большинство: как я уже говорил, класс этот пользовался популярностью, так что в соревнованиях участвовали более ста спортсменов, первые десять из которых считались лучшими в стране.

Мы быстренько разгрузили наши яхты, убедились, что они доехали до Севастополя в целостности и сохранности, и собрались на первое совещание в главном холле яхт-клуба. Первым выступил старший тренер сборной, Георгий Владимирович, который говорил о значении этих гонок и о том, как важно быть сконцентрированными и ответственными не только на воде, но и на суше. Затем вышел главный тренер нашего класса и призывал нас приложить все силы, чтобы войти хотя бы в двадцатку сильнейших. По его словам, всем нам предстоит еще многому научиться у фаворитов, одним из которых, по его словам, был тот самый Иван Быстров – действующий чемпион СССР и мой напарник в ветреные дни прошедшей осени. В завершении всего, мой собственный тренер отвел меня в сторону и заявил, что волноваться мне не о чем: к гонке я готов, должен делать, что умею, а если и не попаду в заветную двадцатку, то ничего страшного, ведь это мои первые серьезные старты. Во время этого разговора меня не покидало чувство, что он все же ждет от меня чего-то большего, чем просто участие, а потому я тогда же дал себе слово забыть про двадцатку и бороться за одно из призовых мест.

И вот этот день наступил. Прямо с раннего утра поднялся порывистый ветер, море покрылось пеленой и «барашками», а судья вывесил флаг, в обиходе называемый «морковка», который означал, что первый старт отложен. Несмотря на это, мы принялись вооружать лодки и переодеваться. На мои шорты, пошитые на маминой швейной машинке полгода назад, все сразу обратили внимание. Кое-кого это даже развеселило довольно сильно. Меня, впрочем, такая реакция не тронула, и я продолжал спокойно готовиться к старту. Примерно через час судья дал сигнал начинать, и флаг был мгновенно убран.

Из-за сильных волн, гонку решено было проводить не в открытой акватории, а в заливе. Старт был дан, и я попытался ринуться вперед. Но не тут-то было: лодок на небольшой стартовой линии было столько, что они просто перекрывали мне траекторию. К тому же, надутые паруса идущих передо мной забирали весь ветер. Я собрал волю в кулак, постепенно разогнался и даже обогнал многих, но дистанция была слишком коротка, поэтому, несмотря на то, что я шел очень быстро и очень ловко пробирался через скопление лодок на знаках, финишировал только пятьдесят вторым и, разумеется, страшно расстроился.

Впрочем, позже выяснилось, что многие лидеры оказались далеко позади меня, а самый сильный из нашей команды «лучистов», Ленька, пришел к финишу лишь сорок шестым. Из-за порывистого ветра с постоянными заходами и общей неразберихи, первая гонка была похожа на какую-то лотерею, и выиграли в ней не те, на кого все ставили. Мой тренер Алексей Андреевич, помогая мне вытаскивать яхту на берег, сказал, что наблюдал за мной всю дистанцию, и отметил мой быстрый ход. Последующий «разбор полетов» был посвящен тактике ведения гонки на малой дистанции при большом скоплении лодок. Я слушал очень внимательно о том, как, выжидая сбоку, лучше брать старт с чистым ветром, как проверять подводное течение, бросив у знака в воду губку, как держаться линии середины, не шарахаться из стороны в сторону и не обращать внимания на тех, кто делает иначе.

Вечером того провального дня я долго сидел в яхт-клубе. Все давно разошлись, я остался последним, и мне уже не раз вежливо намекали, чтобы я шел восвояси и возвращался завтра. Но я все сидел и смотрел на море, не замечая сам, как снисходит на меня спокойствие и умиротворение. Потом я пошел к себе, лег и всю ночь представлял себе завтрашний старт. Думал о том, что, по правилам соревнований, худшую из восьми гонок в общий зачет не берут, а значит, у меня еще есть шанс. Вспоминал все книги, прочитанные за это время, напоминал сам себе, что главное в парусном спорте – стабильность, в любом смысле этого слова.

На следующее утро ветер утих, волны стали намного спокойнее, поэтому гонку решили проводить в открытом море. До стартовой линии мы шли полным курсом, и я впервые попробовал съезжать с гребня, подрабатывая парусом – так, как прошлой осенью учил меня Иван Быстров. Я глиссировал полным курсом и заодно внимательно наблюдал за другими яхтсменами: как они правильно обрабатывают каждую волну, настраивают парус и гик.

Как только прозвучала сирена, я взял старт и на этот раз на очень большой скорости помчался вперед. Позиция была выгодная, ветер мне теперь никто не закрывал, а к пологой морской волне я уже почти приспособился. Смещая свое тело назад на подъёме и вперед при спуске, я как будто толкал лодку, помогая ей идти максимально быстро, не врезаясь при этом носом в воду. В результате, верхний знак я уже огибал в первой двадцатке, а к финишу пришел пятнадцатым, после чего стал понимать, что и это далеко не предел. В тот же день, поскольку ветер почти совсем утих, и дистанция уже была подготовлена, решили провести и вторую гонку. Это было обычной практикой. Судьи часто принимали такое решение, чтобы по нескольку раз не выставлять на маршруте огромные надувные буи.

На этот раз я взял старт по всем классическим канонам, скользил очень быстро и финишировал седьмым. Таким образом, по итогу трех гонок, я не просто оказался в заветной двадцатке, но и занимал в ней почетное пятнадцатое место, с чем меня все горячо поздравляли. Но я понимал, что могу больше. ««Сконцентрируйся и убери свой страх», – сказал мне Алексей. – Не обращай внимания на соперников. После всего, что ты сделал со своей яхтой зимой, она теперь не идет, а летит». Весь вечер, выслушивая поздравления, я перебирал мысли и настраивался на завтрашний день.

Назавтра моими соперниками оказались уже главные фавориты гонок, в том числе – тот самый парень, так многому научивший меня в прошлом году. Я пытался сохранять спокойствие, не делать грубых ошибок, на ходу учась проходить волны, используя координацию тела и технику ведения лодки, и на финише был пятым. Тогда же состоялся долгий разговор с Алексеем: о спорте, о яхтах, об отношении к близким людям и ко всей жизни в целом – то есть, обо всем, что меня так волновало в тот момент, да и, признаться, волнует до сих пор. Алексей Андреевич говорил о себе. Рассказывал, как выбирал парусный спорт, как однажды чуть не погиб, выброшенный с катера взрывной волной, и как переживают за него всю жизнь его близкие, дороже которых у него, как и у всех нас, никого нет. Потом мы проанализировали все мои предыдущие старты с учетом законов физики, аэродинамики.

Надо ли говорить, что в последующие дни меня мало кто мог остановить? Во время пятой гонки я старался не только использовать все преимущества, которые старенькая яхта обрела после внедрения зимой всех моих изобретений, но и анализировать: думал про течения и направление ветра, ориентируясь по солнцу и держа лодку ровно на линии середины. Теперь я четко отстаивал свое место на старте, а ветер, который уже не был таким сильным, хоть и оставался довольно порывистым, был мне на руку. В итоге, в пятой гонке я был уже третьим, а в шестой и седьмой – шел среди лидеров и бился за первое место. Обогнал меня только будущий победитель всей регаты, да и то не более, чем на один корпус. Он же был моим единственным соперником в решающий день.

Этот парень был старше меня, что не мешало мне взять старт одновременно с ним и лететь по дистанции нос в нос, а иногда и опережать. Но он был еще и умен, а потому, видя, как хорошо я иду, приберег решающий трюк на самый финал. Он рассчитал все очень хорошо и, идя правым галсом, заставил меня ошибиться у самого финиша. Я проиграл ему около метра.

Если бы месяц назад кто-нибудь сказал мне, что я займу итоговое третье место в самой престижной регате страны, я бы ни за что не поверил. Честно говоря, я не совсем понимал, как мне удалось взобраться на пьедестал. Возможно, дух победы в меня вселили долгие годы занятий боксом и восточными единоборствами, все эти падения и взлеты, тренировочные спарринги и дворовые драки. Или все дело в моем упертом характере, помноженном на интуицию и внезапную одержимость парусным спортом. Или, может, дело просто в идеальных погодных условиях? Так или иначе, из ста двадцати шести участников в моем классе яхт, пятнадцать из которых были кандидатами в мастера спорта, а трое – мастерами, меня не смог опередить почти никто. Я приехал в Севастополь со своим третьим разрядом, который мне и дали-то, откровенно говоря, только в качестве допуска на регату, а уезжал без пяти минут мастером, претендентом на место в элите сильнейших. Впервые в жизни я почувствовал себя победителем. Стоя на пьедестале на виду у тысячи других спортсменов, я твердо решил, что отныне вся моя жизнь будет посвящена преодолению и восхождению, в спорте ли или в бизнесе – не так уж важно. Иногда мне кажется, что я до сих пор не исчерпал того заряда адреналина, который получил в тот памятный день.