Чтение онлайн

Официантка поставила маленькую керамическую чашку с не молочным кремером.

— Я надеюсь, что нет, — сказала она, наливая кофе.

— Я не хочу быть здесь, — сообщила ей Луиза. — Я хочу быть в больнице.

Теперь официантка остановилась. Она изучила Марка, перебирая варианты: сутенер? Жестокий парень? Дилер?

— Моя сестра переживает трудную ночь, — сказал он. — Наши родители только что умерли.

Немного крахмального вещества исчезло с лица официантки.

— Мне жаль, — сказала она, облегченная тем, что есть объяснение. — Если хотите, у нас есть методистский священник, который приходит каждое утро около половины четвертого, и он помолится почти с кем угодно.

— Спасибо, — сказал Марк.

Официантка ушла, и Луиза увидела, как она рассказывает другой официантке, что сказал Марк.

— Настоящее не зависит от того, как тебя сделали, — сказала Луиза. — Когда ребенок долго, долго любит тебя, тогда ты становишься настоящим.

Она снова хихикнула. Марк нахмурился.

— Поймешь? — Спросила Луиза. — Это The Velveteen Rabbit. Это моя любимая книга.

Она не могла помочь этому, и теперь она действительно рассмеялась. «Я уверена, что это любимая книга Папкина».

Два рыбака посмотрели. Луиза улыбнулась и помахала рукой. Они повернулись обратно к своему разговору. Не имело значения, что она делала. Ничто больше не имело значения. Мир был сломан.

Марк пододвинул к ней кофе.

— Выпей, — сказал он. — Перестань быть страшной.

Она сделала глоток, и хотя это была практически горячая, коричневая вода, она дала ей опору. Она перестала смеяться. Она посмотрела на Марка сквозь море вспышек.

— Я не думаю, что я в порядке, — сказала она тихо. — Я думаю, что внутри меня что-то действительно не так, может быть, что-то, что я унаследовала от мамы. Итак, мне нужно, чтобы ты остался со мной и сохранил меня в безопасности, и утром нам нужно пойти к врачу и мне нужно пройти обследование. Моя глаз, но может быть, генетическое тестирование на фармакологические маркеры, а также серьезно поговорить с ним о шизофрении, биполярной депрессии. Нам следует составить список. — Это не о том, что у тебя психическое расстройство, — сказал Марк. — Это о нас. Это о том, как устроена наша семья. Я, кажется, понял, что происходит.

— Вот ваш заказ, — сказала официантка, поставив перед Луизой омлет с сыром. Затем она поставила тарелку Марка перед ним. — Стейк и яйца, средней прожарки. Что-то ещё?

— На сейчас всё, — сказал Марк. — Большое спасибо.

Запах омлета и жареных картошки с луком, покрытых расплавленным американским сыром, не вызвал у Луизы тошноты. Напротив, её желудок заурчал. Она взяла кусок. Еда придала ей смелости. Она почувствовала, что может взглянуть правде в глаза, даже если Марк не может.

— Это генетика, — сказала Луиза. — Что означает, что тебе, наверное, тоже следует провериться.

Марк ударил по столу так сильно, что приборы подпрыгнули. Луиза посмотрела на него, испуганная.

— Что нужно, — прошептал он, — чтобы кто-то в нашей семье действительно услышал меня?

Луиза почувствовала прилив affection к нему.

— Ты прав, — сказала она, соглашаясь с ним. — Всё, что ты сказал сегодня, верно. Наша семья не сталкивается с проблемами, мы прячемся от прошлого, мы скрываем вещи, когда они не удобны, и поэтому мы пропустили признаки с мамой, её перепадами настроения, её маниакальным увлечением рукоделием. Она, вероятно, всю жизнь боролась с серьёзным психическим расстройством. Её мама, наверное, имела дело с тяжёлой депрессией после смерти Фредди, и всё это становится поколенческой травмой.

Марк уставился на неё, и она задумалась, не сказала ли она то, что хотела сказать, или получилось как-то иначе. С ??? ей нужно будет быть осторожнее в своих словах.

— Это не имеет отношения к маме, — сказал Марк, — или к папе. Я думал, что это их призраки, но теперь я понимаю, что всё связано с Папкиным. Я видел, как он двигался. Он пытался убить тебя. Те куклы в ванной написали то сообщение на стене, но тот, кто стоит за всем, — это creepy little puppet.

Луизе вдруг стало очень смешно. Марк пригрозил ей пальцем.

— Даже не думай смеяться надо мной, — сказал он. — Впервые в жизни моя жизнь наконец-то имеет смысл.

Луиза сделала глубокий вдох и выдохнула.

— Я не смеюсь над тобой, — сказала она. — Но это серьёзно. Если это наследственное, то я беспокоюсь, что это может затронуть и Поппи.

Она взяла тост, откусила, и он не застрял.

— Кто вставил тебе в глаз иглу? — спросил Марк, и левый глаз Луизы???. Она перестала жевать. — Ты сделала это сама? Кто написал на стене в ванной? Ты думаешь, я сделал это? Ты думаешь, я хочу так сильно mess with тобой?

Луиза заставила себя проглотить твёрдый, сухой комок хлеба во рту.

— Я не знаю, что реально, — сказала она.

— Я знаю, — сказал Марк. — Именно поэтому тебе нужно меня выслушать. Тебе повезло, что я послушал свой инстинкт и решил, что я не comfortable оставить тебя одну в том доме после того случая с куклами, поэтому я припарковался за углом. Тебе повезло, что я не слишком хорошо сплю после нескольких пива, тебе повезло, что у меня было окно открыто, и тебе повезло, что я верю в наше Второе Amendment право на ношение оружия, потому что я услышал, как ты кричала, и я вошёл в дом, и я не нашёл тебя одну, пытающуюся вставить иглу в свой глаз, я нашёл тебя прячущейся в шкафу, пока Папкин пытался сорвать чертовы двери. Я видел его. Ты видела его. Итак, теперь, когда всё в порядке, не притворяйся, что ты не видела этого.

— Всегда есть объяснение, — сказала она. — Вот что всегда говорил папа.

Марк откинулся на спинку кабинки.

— Как насчёт этого? — сказал он. — В течение многих лет мама investовала в Папкина вниманием и сосредоточением и временем, и как в «Настоящем кролике», любовь оживляет вещи. Она вложила всю свою эмоциональную энергию в Папкина, и часть её перешла к другим, и как сказал великий учёный, энергия не может быть создана или уничтожена.

— «Настоящий кролик» не является убедительной теоретической основой для физического мира, — сказала Луиза. — Это детская история.

— Так же, как и Библия, — сказал Марк. — Но люди создают законы и убивают друг друга на её основе каждый день.

— Это ложная эквивалентность, — сказала Луиза. — Я не подписываюсь под твоей теорией вселенной «Настоящего кролика».

Брови Марка сдвинулись.

— Не делай меня дураком, — сказал он. — Не после того, как я вытащил тебя из того дома. Не после того, как я спас тебя от этого puppet. Ты хочешь подписаться на что-то? Попробуй подписаться на это — люди оставляют всякого рода дерьма после себя, когда умирают: одежду, журналы, морскую??, еду в холодильнике, воспоминания, чувства, эмоции, травму. И, как мы теперь узнаём, к нашему вечному сожалению, мама оставила после себя Папкина. Она притворялась, что он реален, так долго, investовала в него так много себя, заставила нас вести себя так, как будто он реален, в течение стольких лет, и она умирает, и кто говорит ему, что он не имеет права существовать? Кто объясняет Папкину, что он не реален теперь? Как тебе это?

— Единственное, что мама оставила после себя, — это какой-то генетический disorder, — сказала Луиза.

— Она оставила тебе психическое расстройство? — спросил Марк. — Ладно, положи это в банку и покажи мне. Дай мне твое психическое расстройство на чаше Петри.

— Это не работает так, — сказала Луиза. — Психическое расстройство — это сложная серия перекрывающихся векторов. Это частично органично, частично культурно, частично психологически.

— Meeeeeep, — сказал Марк. — Не нравится. Одна звезда из пяти. Я не буду читать дальше ваши журналы.