Чтение онлайн

Хочется заметить и то, что исследование этой темы актуально на сегодняшний день. В первую очередь потому, что в современных взаимоотношениях с Китаем важную роль занимает торговля, поэтому интересно исследовать, как развивались торговые отношения на раннем этапе. Кроме того, имеет смысл рассмотреть основные предметы торговли, так как некоторые из них до сих пор находятся в обороте (такие, например, как чай и шелк). И вообще в силу наметившегося более плотного торгового сотрудничества в связи с созданием организаций ШОС и БРИКС глобального масштаба. Также представляется актуальным анализ объемов торговли, которые стремительно росли в XVIII веке. Знакомство русских и китайских купцов началось еще в XIII–XV веках на восточных рынках Золотой Орды и во владениях персидских монголов династии Хулагуидов. Русские судили китайцев по товарам, которые те поставляли на рынки. После того, как державы чингизидов рухнули, с XVI века эти связи стали нарабатывать заново, помня о выгоде обмена русских (и через них европейских) товаров на китайские. Русские казаки получали сведения о китайцах через монгольских купцов и князей, которые открыли им первые китайские товары, а также рассказали о стране, откуда приезжали посланники китайского императора. Товары были качественными, но и дорогими, поэтому вскоре у русских сложилось мнение о Китае как о богатом государстве. Нужно заметить, что китайские товары оценили и иностранцы, которые в XVI веке старались наладить торговлю с Поднебесной, проложив торговый путь в Китай через территорию России.

В 1618 году состоялась поездка томского казака Ивана Петлина в Китай, целью которой было узнать о стране не опосредованно через монголов, а самостоятельно. По историческим данным, Петлину удалось побывать в Пекине, но аудиенцию у императора он не получил из-за того, что не был знаком с китайскими ритуалами, а также из-за отсутствия подарков. Вернувшись, Петлин составил подробные описания страны и ее традиций, что являлось ценным материалом. В это время Сибирь уже в полную силу осваивалась русскими, что и порождало в определенной степени желание познакомиться с соседними государствами. Постепенно китайские товары стали проникать на территорию России, так, например, посольство казачьего атамана Василия Тюменеца и тюменского десятника Ивана Петрова привезло в Россию китайский чай. Что касается знаний китайцев о России, то известно, что в XVII веке, когда начали царствовать маньчжуры, китайцы располагали некоторыми сведениями, что свидетельствует о наличии интереса китайцев к России и ее прошлому. Историки считают, что такой интерес был вызван в первую очередь покорением русскими Сибири. Сначала им было известно, что русские начали движение на восток. «В одной из китайских летописей, – как указывает Паркер, – было сказано, что между 1522 и 1567 годами русские покорили хана «Кючэна» и оттеснили его к северу от Алтайских гор, и это привело китайцев в соприкосновение с племенами татар и телеутов» (Паркер, 1903, с. 228. Цит. по [Силин, 1947]. Затем русские укрепляются в Забайкалье. В 1643 году якутский воевода В. Д. Поярков со своим отрядом доходят до устья Амура. В 1649-м туда приходит русский атаман Хабаров, жестко столкнувшийся с китайцами. И сами китайцы, и покорившие их как раз в середине XVII века маньчжуры сначала считают приближающихся к их границам бледнолицых новой опасностью, пострашнее монголов Чингисхана и Тамерлана. Только одно давало им некоторое успокоение: казаки малочисленны, и к тому же, по данным лазутчиков, на первое место по важности русские ставили пушные ресурсы Сибири, к которым у чингизидов был интерес только как у покупателей, а не завоевателей. В силу их менее низкой компетентности в тонкостях пушного промысла они могли брать у сибирских племен меха как дань, но сами они ввязываться в пушной промысел не собирались. Поэтому в Китае надеялись, что Сибирь поглотит русских и до китайских границ эти страшные и умелые воины не доберутся. В 1654 году состоялось первое официальное посольство Ф. И. Байкова (официальный посланник царя Алексея Михайловича в Цинскую империю к императору Шуньчжи). Целью посольства было установление дипломатических отношений и торговых связей. Байкову дали письменное указание по налаживанию торговли. «Точно установить путь в Китай; выяснить, делают ли китайцы сами шелковые ткани или к ним их привозят; кто из иностранцев приезжает в Китай и какие товары они там продают; постараться определить, какие товары в будущем привозить из России и на какую сумму и будет ли от этого прибыль; купить в Пекине разных товаров и привезти их в Россию как образцы» (Силин, 1947). Однако поездка Байкова была неудачной, так как китайцы отказались установить дипломатические и торговые отношения с Россией. Единственным плюсом поездки было то, что Байков открыл новый путь в Китай и привез новые сведения о стране. Позднее, в 1658 и 1668 году, в Китай, уже почувствовавший на себе опасность казачьих ударов, направлялись посольства, участником которых был Секул Аблина. Именно эти поездки стали первыми успехами в русско-китайских торговых отношениях. В первое посольство прибыль российской казны была не более 300 рублей, во второй же раз Секул Аблина, уже имевший опыт торговли с китайцами, выгодно продал русские товары, что принесло казне 14,5 тысячи рублей. С этого времени Китай стали считать хорошим рынком для сбыта российского товара. С этого времени русские довольно разумно поставили перед собой важную задачу: не пытаться подчинить себе Китай, но при этом, оказывая на него силовое давление казаками и стрельцами, добиваться для России исключительных прав для торговли с проводящим политику закрытости Китаем. И такая тактика сработала. Тем более что у русских были наиболее «вкусные» торговые предложения по сравнению с другими европейцами, появившимися у южных берегов Китая. И прежде всего – лучший в мире сибирский мех, который так любила маньчжуро-китайская знать. Взаимная торговля приносила пользу обеим сторонам, так, например, русские купцы вывозили в Китай кожевенные изделия, скотоводческую продукцию, льняные изделия, сукно, пушнину, которая там особо ценилась. В то же время китайцы предоставляли русским товары, которых в России тогда не было. Русское правительство было заинтересованно в прочных и долговременных торговых отношениях с Китаем, поэтому в 1675 году в Китай было отправлено новое посольство под руководством Николая Спафария, выдающегося русского дипломата и ученого. Предполагалось заключение договора о взаимной торговле, а также проведение первых официальных торгов, для чего со Спафарием был отправлен торговый караван. Во время посольства Спафарий узнал от частных русских купцов новый путь в Китай, который лежал по рекам Сибири через город Нерчинск. В 1676 году посольство прибыло в Пекин. Спафария приняли в Пекине, но из-за некоторых трудностей постоянные торговые отношения не были установлены, в частности, китайское правительство предъявило русским несколько требований: выдать Гантимура (маньчжур, тунгусский князь, бежавший на север), заставить русских послов подчиняться китайским законам, запретить казакам совершать набеги на китайские территории. Торговля приехавшего вместе со Спафарием каравана шла вяло, так как китайцы давали русскому товару низкую цену, а свои пытались продать за более высокую цену.

В течение года русское правительство никак не удовлетворило требования китайцев, предъявленные Спафарию. Ярким примером служит Албазин, который китайцы стали осаждать через некоторое время после предъявления требований (1685). Осажденным албазинцам дали возможность добраться до Нерчинска, Албазин был разрушен. Однако этим история албазинских конфликтов не закончена, так как в следующем году (1686) казаки вновь вернулись и восстановили город. Узнав об этом, китайцы вновь отправили свою армию к городу. Боеспособность русских поразила китайцев и маньчжур. Но и русские оценили многочисленность войск Китая и наличие у них огнестрельного оружия. Во время осады Албазина китайцы и русские пришли к выводу, что нужно постараться решить вопрос не столько силой, сколько переговорами.

Послом со стороны России был Ф. А. Головин (русский дипломат), который должен был: установить границу с Китаем по Амуру, если же не получится, то по реке Зее и Быстрой; потребовать компенсацию за разрушение Албазина; установить прочные торговые отношения. Местом переговоров был выбран город Нерчинск, где в 1687 году они и начались. Под давлением превосходящих по силе и численности в 50 раз китайцев, с одной стороны, и лютых в бою русских казаков – с другой, Головину удалось в 1689 году подписать Нерчинский трактат, по которому город Албазин был срыт; утверждалось, что приамурские земли находятся под влиянием китайцев. Но, тем не менее, были установлены торговые отношения, то есть договорные торговые отношения, дающие возможность свободной торговли, что дает право считать эту миссию удачной. Е. П. Силин считает, что «… Головину перед отъездом к границе Китая было дано тайное указание, в силу которого он уполномочен был идти на уступки, лишь бы установить торговые связи с Китаем». Дело в том, что это был первый случай, когда Китай вступал в официальные равноправные переговоры с европейской державой. Переговоры велись не только под давлением 25-тысячной армии китайского богдыхана, поддерживаемой артиллерией и речной флотилией, фактически осадившими Нерчинск, но и под пристальным контролем иезуитов – испанца Перейро и француза Жербильона, состоявших на службе у династии Цин. Они принимали активное участие в переговорах и пыступали против соглашения с Россией. Но благодаря искусству русских дипломатов, мужеству и угрожающему виду сопровождавших посольство казаков и стрельцов, которых католики описали костоломами и головорезами более страшными, чем пираты Генри Моргана, переговоры завершились заключением мирного Нерчинского договора, который в равной степени был необходим и России, и Китаю. И встал колом в горле Запада, который мог только интриговать и снабжать маньчжуров оружием. Но проводить силовые акции (в то время) или предлагать Китаю нечто более выгодное, чем русские, решительно не мог. Ибо увяз в Индии и Суматре. С этого момента в Китай стали снаряжать государственные караваны, которым выдавались специальные лицензии на торговлю. Российское правительство всячески старалось ограничить частную торговлю, так как частная деятельность была невыгодна для государства, которое всеми силами старалось сохранить за собой монополию на торговлю с Пекином. Несмотря на хорошую прибыль, в некоторых случаях она превосходила первоначальный бюджет в два раза, российскому правительству казалось это недостаточным, поэтому оно стремилось всячески увеличить доход, в том числе это проявлялось в попытках ограничить частную торговлю. Аппетит, как говорится, приходит во время еды. Однако действия со стороны правительства наталкивались на препятствия. Нерчинские воеводы часто сами нарушали наказ не пропускать частные караваны, чем поощряли частную торговлю. При Петре Первом в 1706 году был издан даже указ, который утверждал, что наказанием за частную торговлю является смертная казнь. Поток частных караванов в Пекин снизился, но частникам оставили возможность торговать в городах Урга, Наун, при этом сократив разрешенный перечень продаваемых товаров. Так, например, частным купцам категорически запрещалось торговать пушниной, что было наиболее ценным российским товаром для китайцев. При Петре Первом Россия предпринимала попытки расширить торговлю и закрепить за собой право свободной торговли на всей территории Китая, а также право держать своего консула в Пекине и представителей в других городах. С такими требованиями в 1719 году в Китай поехала миссия под командованием Л. В. Измайлова (капитан гвардии Преображенского полка), секретарем при которой был назначен Лоренц Ланг (швед по происхождению, статский советник). У русского императора было особое поручение для Ланга: «… познакомиться со всеми отраслями китайской торговли и учесть те товары, в которых особенно нуждался Китай». Посольство Измайлова не имело успеха. Единственное, что позволили китайцы, – оставить в Пекине агента для защиты торговых интересов России. Агентом был назначен Лоренц Ланг. Тогда же, в 1722 году, после прихода к власти нового императора Юн Чжена, китайцы начинают требовать установления определенной зоны торговли с Россией и установления четкой границы между Россией и Китаем. С российской стороны также наблюдается такое стремление. В 1725 году послом в Китай был назначен Савва Владиславич Рагузинский (серб по происхождению, выдающийся российский дипломат), который благодаря своему опыту и личным качествам, в первую очередь упорству и настойчивости, сумел заключить выгодный для Российской империи договор. К этому посольству была организована тщательная подготовка: разрабатывались планы, сметы, подбирался состав, составлялись карты, собирались материалы о нынешнем положении на границе, исторические сводки, чтобы в случае чего суметь вовремя дать аргументированный отказ на неразумные требования китайцев. Попутно Рагузинский составил краткие описания Сибири того времени, в которых описывал этот край как малозаселенную, но богатую область. Посольство Рагузинского встречало определенные трудности в налаживании взаимоотношений с китайцами. Так, несмотря на весьма торжественный прием в Пекине, посольская миссия оказалась фактически отчасти в заложническом положении в резиденции, куда была прислана охрана и министры от императора. Неудивительно, что китайцы сразу же стали пытаться давить на миссию, но все же Рагузинский упорно добивался своего. Сначала китайцы не хотели рассматривать вопрос о границах с Россией, но твердость Рагузинского заставила их изменить мнение и рассмотреть этот вопрос. Китайцы предложили крайне невыгодное для России решение территориального вопроса, по которому большая часть Сибири отходила Китаю. Рагузинский выразил протест. Вопросы, касавшиеся торговли и торгового агента в Пекине, также не сдвигались с мертвой точки. Чтобы придать ход делу, Рагузинский предложил перенести переговоры на русско-китайскую границу, на реку Буре. Русские привели в место переговоров военные силы для сдерживания претензий со стороны китайцев. Фактор силового намека в явной форме, как и раньше, опять сработал. В ходе переговоров Рагузинский применял в качестве решения проблем и хитрость, и деньги, и подарки, и военную силу. 20 августа 1727 года в результате долгой и тяжелой работы был заключен Буринский договор, что стало основой будущего Кяхтинского трактата. По этому договору устанавливалась точная граница между государствами: на запад – от реки Кяхты до Енисея, на восток – от Кяхты до Горбицы. После подписания Буринского договора в Пекин был пропущен торговый караван с агентом, в качестве которого в этот раз также послали Лоренца Ланга. Что касается защиты российских границ, то в этом вопросе Рагузинский полагался, кроме казаков, на бурят, которые верно служили России.

После заключения Буринского договора, который по большей части касался границы, стороны приступили к разработке пунктов Кяхтинского трактата на р. Буре. Работа была окончательно завершена 1 ноября 1727 года. По новому трактату Россия теперь могла не только отправлять караваны в Пекин (раз в три года), но и организовать торг в Пекине. Кроме того, утверждалась пограничная торговля в городе Кяхта и Цуруйхатуйской слободе (река Аргунь, недалеко от Нерчинска). Трактат определял некоторые положения о ведении пограничных дел, определял экстерриториальность российских торговцев, устанавливалась четкая граница и правила ее пересечения. Было решено всех перебежчиков, кто бежал ранее, оставить в подданстве того государства, куда они бежали, но тех, кто перебегал после заключения договора, было решено наказывать. Через несколько месяцев после этого события состоялся обмен трактатами и основание города Кяхты. Город был заложен на самой границе, в не очень удобном месте из-за природных условий: река Кяхта, по которой был назван город, пересыхала, что не давало свободного доступа к воде. Фактически местность была похожа на полупустыню. Таким образом, покорение Сибири, расширение границ Российского государства на восток ускорило процессы становления дипломатических и торговых отношений между двумя государствами. Большой вклад в развитие политических и экономических связей между Китаем и Россией внесли русские деятели и посланники: Петлин, Байков, Спафарий, Лоренц Ланг, Измайлов, Рагузинский. Итогом их работы явилось заключение Буринского договора и, впоследствии, Кяхтинского трактата, которые закрепляли границы государств, устанавливали дипломатические и торговые отношения.

Торговля с китайцами осуществлялась двумя путями: государственная (казенные караваны) и частные торговцы. Кяхтинская торговля развивалась не только при помощи государственных уполномоченных, сибирских купцов, но и при помощи частных купцов из центральных районов России (Москва, Ярославль, Кострома, Нижний Новгород, Казань и другие). Все купцы нарушали предписания правительства о торговле запрещенными товарами. Высшая администрация за взятки разрешала купцам провозить товары, находившиеся под запретом, и торговать ими. Поощряли они и тайную контрабандную торговлю с Поднебесной. Но это не мешало увеличению объема торговли. Правительство, стремившееся принять меры для улучшения ситуации, составило список товаров, которые частные купцы могли реализовывать на Кяхтинских торгах. Кроме того, существовали некоторые ограничения по количеству купцов, имеющих право торговать в Кяхте. Разрешение на торговлю выдавалось Сибирским приказом, однако сибирские частные купцы имели право свободно приезжать в Кяхту. Правительство не отступало от намерения монопольного права на торговлю мехами, запрещая частным купцам реализовывать его на китайских рынках. Чтобы нормализовать караванную торговлю, было решено послать в Пекин новый караван в 1731 году для торговли пушниной. Частным купцам по-прежнему запрещалось вывозить ее из России на китайские рынки.

В 1755 году главной в Сибири назначена Кяхтинская таможня. Ранее учрежденная строгая таможенная система доставляла много неудобств и затрат при торговле и доставке товара на всех этапах. В связи с тем фактом, что Кяхта стала важным торговым пунктом и обороты торговли в городе постоянно росли, нужно было очень внимательно и ответственно отнестись к реформированию Кяхтинской таможни и подбору персонала. В Кяхтинской таможне нужно было содержать: директора, цольнера, бухгалтера, двух канцеляристов, четырех копиистов, переводчика, двух сторожей, выборного от купечества, четырех ларечных и восемь целовальников. Выборный от купечества должен был быть представителем московских купцов. Он должен был назначаться на три года, но желающих из московского купечества не было, поэтому стали назначать выборных из иркутского купечества. Затем было решено назначить двух директоров, чтобы в случаи недееспособности одного другой мог его заменить. Людей в Кяхтинскую таможню подбирали тщательно: «… добрых, надежных, доброту и цену в китайских и российских товарах, а особливо в мягкой рухляди знающих, читать и писать умеющих… до которых бы никаких дел и счетов не касалось и казенной доимки не имелось…» Однако не всегда получалось найти таковых. В Сибири наблюдалась нехватка кадров, поэтому, имея в виду недобор в Кяхтинскую таможню, купцов стали набирать и в ларечных, и в целовальников, однако требование по-прежнему оставалось неизменным: непременно грамотный и умеющий торговать человек, с хорошим представлением о ценах на российские и китайские товары. Когда главным товаром, ввозимым в Китай, стала пушнина, появилась необходимость нанимать оценщиков, которые также набирались из купеческого сословия. Такие изменения обеспечивали качественную работу таможни. Деньги на содержание таможни получали с таможенных пошлин, а они представляли собой немаленькие суммы: так, в 1755 году таможенные сборы составили 193 179 рублей, в 1756 году – 157 183 рубля, 1757 году – 117 315 рублей, 1758 году – 178 978 рублей, 1759 году – 201 451 рубль, 1760 году – 288 165 рублей. Упадок торговли отражался и на китайской знати, которая любила носить дорогую одежду, изготовленную из поставляемой из России пушнины: соболя и камчатского бобра. Но после каждого перерыва торговля возобновлялась с новыми силами, торговые обороты увеличивались. В книге Е. П. Силина «Кяхта в XVIII веке» приводятся некоторые данные. В период с 1757 по 1761 год товаров выменяно на сумму 5 662 224 рубля, товарооборот в среднем за год составил 1 132 445 рублей, затем в период с 1769 по 1773 год общая сумма оборотов составила 11 247 084 рубля, в среднем за год товарообмен составил 2 240 117 рублей. Заметное повышение товарооборота во второй половине XVIII века историки также объясняют тем, что Екатерина II в 1762 году официально объявила конец караванной торговле. В связи с этим торговля с Китаем была полностью передана в частные руки, был упразднен список запрещенной к промену пушнины. «Наступил новый период торговли с Китаем, торговли, предоставленной частной инициативе и русской предприимчивости».

Китайцы считали торговлю с Россией благоприятной, так как русские продавали нужные товары. Здесь в качестве примера неблагоприятной торговли можно сказать про кантонскую торговлю, в ходе которой иностранцы из Западной Европы так и не смогли предложить китайцам действительно интересные для них товары, что в конце концов и привело к «опиумным войнам» Запада с Китаем. Китайцы, по обыкновению, чтобы набить себе цену, делали вид, что их не очень интересуют торговые связи с Россией. Однако это было лишь показным моментом, потому как оба государства прекрасно понимали необходимость торговых отношений.

В частности, для России торговля с Китаем имела приоритет. В Россию ввозились нужные товары: ткани (около 60 % ввозимых товаров в конце XVIII века), сахар, табак, чай, шелк, фарфор. По большей части торговля с Китаем способствовала развитию Сибири, так как многие ввозимые товары (ткани, сахар, табак, чай) в большом количестве оседали именно там. В Сибири также развивались направленные на китайский рынок предприятия, мануфактуры. Поскольку производился и вывоз скота из Сибири в Китай, то это поднимало скотоводство, что в свою очередь способствовало поднятию земледелия в некоторой степени. Также развивалось судостроение и промысел под названием «извоз». Важным следствием торговли с Китаем является и развитие торговых отношений со Средней Азией и Европой. Россия скупала на рынках Средней Азии товары (такие, как овчина, кожа, скот), затем часть перепродавала китайцам в Кяхте. Китайцы были заинтересованы во ввозе сукна из Западной Европы (из Германии, Франции, Голландии, Англии). Россия, в свою очередь, вывозила немалое количество китайских товаров в Среднюю Азию и Европу. Для улучшения торговли российское правительство попыталось создать компании, которые торговали бы вместе и назначали бы одну цену, ниже которой товар отпускать не могли. Однако эта попытка провалилась, но были созданы некие купеческие объединения, которые торговали одним товаром.

Известно, что главной ценностью, вывозимой из России в Китай, были пушнина, кожи и сукно из грубой шерсти. После 1762 года, когда был отменен запрет на провоз пушнины, она стала занимать лидирующие позиции в торговом обороте. Из товаров, которые вывозились из Китая, стоит отметить мануфактурные китайские изделия: китайки (бумажная ткань) разных цветов, даб – хлопчатобумажная ткань (60–70 тысяч концов), бархат (около 15 тысяч аршин), шелк (около 230 пудов), шелковые нити в катушках (около 500 штук), шелковый сырец (100–250 пудов), чай. Россия поставляла в Китай не только свои меха и разные мануфактурные и заводские изделия: кожевенные, суконные, железные и прочие, но и вывозила также иностранные сукна: прусские, голландские, английские и французские, которые успешно конкурировали с сукном, ввозимым в Китай голландцами морским путем через Кантон. Китайские купцы прибегали к некоторым хитростям, производя на ткацких фабриках специальные ткани, ориентированные на экспорт в Россию. На таких тканях могла печататься русская символика, например гербы. К середине XVIII века в Кяхте количество такой ткани росло. Однако китайцы допускали ошибки в печатании российской символики. В частности, печатание гербов одного вверх головой, а другого вниз. В дальнейшем Екатерина II запретила покупать у китайцев ткани с русской символикой. «Она считала, что китайцы этим подчеркивали неспособность России изготовлять такие ткани, чем оскорбили национальное чувство русских». Но это было всего лишь уловкой китайских купцов, желавших повысить уровень торговли и спрос на китайские товары. Главным видом пушнины была белка. Она в огромных количествах водилась тогда в Сибири. В период с 1768 по 1785 год белки в Кяхте променивались в количестве от 2 до 4 миллионов шкурок в год. А в период с 1792 по 1800 год оборот увеличился до 7 миллионов шкурок в год. Примерную цену белки в XVIII веке приводит Паллас: от 70 до 152 рублей за тысячу шкурок (Силин, 1947, с. 120). Существовали и особые сорта белок, которые больше всего ценились китайцами: телеутская и илетская белка. Первые славились своим серебристым мехом и размером (они были вдвое больше обычных). Вторым по популярности пушным зверьком был горностай. Лучшими считались илетские, ишимские и барабинские. В период с 1768 по 1785 год горностаев было променяно от 140 до 400 тысяч шкурок в год. В Кяхте шкурки этого зверька продавались в розницу по 20–60 копеек за штуку. Русские прибегали к обману, продавая горностаев: «…в лапки их зашивали свинец…» (Паллас,1788). Так русские увеличивали вес шкурки. Кроме того, в Кяхте продавали и особых горностаев – ласточек. «Сие едва в половину величиною будут против горностаев, и с оными ловятся в тех же местах; токмо не в таком множестве. Расход им есть по большей части в Китай, и сотня покупается в Сибири по 3 и по 5 рублей». Также пользовалась спросом кошачья шкура. Оборот в период с 1769 по 1778 год составлял 40-100 тысяч штук в год. В период с 1780 по 1785 год 130–300 тысяч штук. В 1792 году, после очередного перерыва, оборот составил 287 тысяч шкурок. Следующим, не менее ценным предметом обмена являлся соболь. В XVIII веке в Сибири водилось достаточно много соболей. Местные жители ценили их. Что касается камчатского соболя, то там его шкура ценилась ниже собачьей. Его охотно отдавали в ясак, а убивали не ради шкуры, а ради мяса, которое употребляли в пищу. Но с развитием торговли соболиной шкурой их популяция стала резко сокращаться. Привело это к тому, что соболь сохранился только на реке Лене, по берегам Байкала, в Иркутской, Нерчинской, Якутской областях, на Камчатке. Цена соболя резко возросла. Товарообмен соболем в 1770-х годах составил 6-16 тысяч шкур в год. Самыми ценными были якутские соболи, затем нерчинские и камчатские. В Кяхте соболей продавали по ценам от 2,5 рубля до 10 рублей за шкурку. Высшие сорта соболя оценивались в 120 рублей за шкуру. Ввозились в Китай и шкуры лисиц различного рода (сиводушки, белодушки, черно-бурые, черные). Ситуация с лисицами была примерно такая же, как с соболями: пока их в Сибири было много, они не ценились. Проблема заключалась в том, что цену лисы приобрели, когда популяция соболей стала резко уменьшаться, поэтому купцы нашли лисиц как альтернативу. Нужно заметить, что вскоре потребность китайцев в лисьих шкурах возросла. Это привело к увеличению торговли ими и, как следствие, сильному сокращению лис в сибирских районах. Самыми лучшими считались красные лисицы (огневки), в особенности те, которые водились на Камчатке. Они «столь пышны, осисты и красны, что других сибирских лисиц и сравнить с ними не можно». Черные лисы привозились из Березовского, Сургутского, Мангазейского, Якутского уездов и Камчатки. Первосортные черные лисы стоили от 600-1000 рублей за шкурку. Черных сиводушек сбывалось в Китай 2000–4000 шкур в год, белодушек 6-20 тысяч шкур, черно-бурых, сиво-бурых, черных 300-1200 штук, огневок 300–700 штук. Другой вид пушного зверя, который ввозили в Китай, – песцы. Китайцы считали этот мех теплее других, покупали его не только для изготовления одежды, но и для изготовления теплых подушек, на которых можно сидеть зимой. Лучшими песцами считались привезенные с Енисея из района Мангазеи. Чаще всего встречалась разновидность белых песцов, однако существовали также и голубые песцы. Они встречались редко и стоили намного дороже, чем белые песцы. Белые песцы продавались в Кяхте по ценам от 50 копеек до 2 рублей 75 копеек за шкурку. Ценной также была и шкура бобра. Этих зверей в Сибири водилось в XVII–XVIII веках достаточно много, сокращаться их численность стала уже в конце XVIII века. Выдры лучшего сорта в Кяхте стоили от 6 до 25 рублей за шкурку. Сбыт этого зверька в Китай был невелик, потому как популярность у китайцев выдры приобретают ближе к середине XVIII века, когда их численность уже начинает идти на убыль. В среднем их вывозили в количестве 300–800 штук в год. Лучшие бобры доставлялись с реки Таз, также поставляли бобров с Оби, Иртыша, но в меньших количествах. С Камчатки везли морскую выдру (камчатские бобры, или другое название – морские бобры). Торговля бобрами была очень выгодна, поэтому в самом начале кяхтинской торговли бобры стояли на первом месте в списке запрещенных к промену товаров. В Кяхте бобров продавали, естественно, дороже, чем в России. Так, цена варьировалась в промежутке между 90-100 рублями за шкурку, но некоторые экземпляры в цене доходили и до 140 рублей за шкурку. Китайский сахар начинает ввозиться в Россию примерно в одно время с чаем. Русские стали пить чай с сахаром вместо прежнего молока и масла, как раньше пили в Сибири. Из Китая поставляли мелкий сахар и сахар-леденец – большой кусок. Леденец ввозился в объеме 1500–2000 пудов в год – около 1 % от всех товаров. За фунт леденца давали 10–15 копеек. Китайская посуда стала пользоваться популярностью еще в период караванной торговли. В Россию ввозилась дорогая серебряная и фарфоровая посуда. Несложно догадаться, что ее использовали только в богатых домах. Но с открытием кяхтинской торговли ввоз посуды возрос; правда, посуда ввозилась теперь и дешевая, что давало право менее состоятельным семьям использовать ее. Китайцы впоследствии стали подражать западным образцам и рисовать на посуде европейские узоры, что повышало спрос на такую посуду. В Кяхте посуду оценивали так: чашки из тонкого фарфора стоили 4 рубля за 12 штук, изготовленные грубее – 30–60 копеек, тарелки – от 5 копеек до 1 рубля за дюжину. Посуды выменивалось на 5000–5500 рублей в год. Особенно ценным для России и европейских государств товаром был ревень — лекарственное растение. В XVI веке ревень поставляли в Россию бухарцы. Товар продавали государству по фиксированным ценам. В России ревень также искали, он был найден на реке Барнера, около Красноярска. Однако он сильно проигрывал по качеству ввозимому из-за границы, поэтому употребляли его только в крайних случаях. В то же время делались попытки разводить китайский ревень в Сибири из семян, закупленных у китайцев и бухарцев, однако попытки не увенчались успехом, поэтому покупка семян у китайцев была запрещена. В XVIII веке ревень также был государственной монополией – частная торговля была строго запрещена. Хотя в 1727 году торговля ревенем была объявлена свободной, радоваться купцам долго не пришлось, так как уже в 1731 году торговля снова перешла под государственный контроль. Торговля этим товаром давала огромную прибыль казне. Если в Петербурге его можно было купить по 37 рублей за пуд, то за границу в Европу его продавали по 162–289 рублей за пуд. Неудивительно, что правительство прикладывало все усилия, чтобы держать торговлю ревенем в своих руках. За контрабандную торговлю наказанием была смертная казнь. Ревень доставлялся в Маймачен на верблюдах, в мешках по 5 пудов. Его выменивала специальная контора, учрежденная Коммерц-коллегией, где служили лекарь и браковщик. Затем ревень свозился в ревенный дом в Кяхте, где его резали на куски и проверяли качество. Этим занимался браковщик вместе с рабочими в присутствии купцов. То, что считали низкокачественным товаром, тут же сжигали, хотя он мог еще использоваться в медицине. Ревень выменивали на пушнину и юфть, поэтому правительство всячески поощряло их поставку в Кяхту. Также принимались и поощрялись к ввозу в Кяхту невыделанные кожи, которые шли на упаковку ревеня. Большую часть ревеня отправляли в Москву в главную медицинскую контору, в Сибири же оставалась малая часть, которая и распределялась по всем городам Сибири. Из Москвы ревень увозили за границу, где продавали по высоким ценам. В 1782 году издается указ, который разрешает свободную торговлю ревенем. Теперь купцы могут свободно торговать ревенем, вывозить его за границу, а также обслуживать государственную ревенную торговлю. Однако в Европе спрос на ревень начинает колебаться с середины XVIII века, что приводит к простою и падению выгодности торговли ревенем. Позднее у иностранцев появится возможность самим обеспечивать себя ревенем, что приведет к резкому падению цен на продукт. Нужно заметить, что успеху российской монополии на ревень способствовало и то, что на европейские рынки поставлялось сырье наилучшего качества, соответственно не имело конкурентов среди более плохих образцов.

В XVIII веке большое значение приобретает купечество, которое держало в своем ведении часть внутренней и внешней торговли. Купцы организовали свою деятельность в пограничных сухопутных пунктах. Некоторые сами ездили за границу для продажи и покупки товаров. Теперь с купечеством нельзя было не считаться, потому как оно становилось достаточно мощной социальной силой. Для улучшения положения купцов были проведены некоторые мероприятия, как, например, отмена внутренних таможен в 1753 году, учреждение купеческого банка, который давал возможность брать ссуду под товары; разрешение уплачивать пошлины в Кяхте векселями. Благодаря этим мерам в Кяхту стали приезжать новые, заинтересованные купцы. Купцы пополнялись за счет ремесленников, потому как некоторые из них, имея стабильный, хороший доход, бросали ремесло и начинали заниматься торговлей. Русские купцы делились на три гильдии: 3-я гильдия – купцы с капиталом 1000 рублей, 2-я гильдия – от 1000 до 10 000 рублей, 1-я гильдия – купцы с капиталом свыше 10 000 рублей. С купцов взимался гильдийский взнос, который составлял 1 % от заявленной суммы. В 1794 году цифры капиталов гильдий были повышены, так, теперь 3-я гильдия – 2–8 тысяч рублей, 2-я гильдия – 6-16 тысяч рублей, 1-я гильдия – 16–50 тысяч рублей. Позднее торговля фактически будет в руках купцов 1-й гильдии, то есть крупных предпринимателей, что сведет торговлю более мелких купцов на нет. Китайские купцы делились на два типа: 1-й тип – те, кто занимался крупной торговлей и состоял в компаниях, 2-й тип – мелкие купцы, торговавшие сами, преимущественно домашними обиходными товарами. Такие купцы чаще всего имели дело с монголами и русскими, которые не занимались серьезной торговлей. Разделение внутри компаний также существовало: первая группа купцов отправлялась торговать в Кяхту с русскими, вторая же в это время ездила пополнять запасы свежими товарами. Затем, когда первая группа распродавала свои товары, а вторая приезжала с новыми, они менялись местами. Такая организация компаний обеспечивала беспрерывный, стабильный торг, что хорошо отражалось на прибыли. При торговле с Россией китайцы пользовались расписками, правда, делали они это крайне неохотно, так как расписка носила в себе характер недоверия к купцу. «Китаец смотрел на дело так, что если ему верят, так пусть вполне верят, а то иначе он не будет заключать сделки» (Богоявленский, 1906). Китайцы ценили честность в торговле, хотя сами были не прочь прибегнуть к обману. Однако честность русских купцов они высоко ценили: «достоверно известно… что китайцы поставляют за правило уважать русских предпочтительно перед всеми прочими европейцами, торгующими в Кантоне» (Мартос, 1827). Хочется заметить, что кяхтинская торговля была одной из основ для развития современных торговых отношений между Россией и Китаем, потенциал которых велик. Более того, хочется спросить: а как, в конце концов, альтернативу России дали западные страны? И тут ответ один – «опиумные войны», убившие 150 000 000 китайцев. И если бы не русское вмешательство в 1858–1860 годах – возможно, англосаксы совсем разрушили бы в то время Китай. Конечно, потом они тоже стали торговать с Китаем, строить железные дороги. И даже лишили Россию монопольной торговли с Китаем. Но это – когда правила изменились. И заставили их сменить звериную тактику опиумных войн на человеческую (более-менее). В Китае XIX века наиболее проявилась разница в отношении к другим народам и цивилизациям россиян и европейцев Запада, и прежде всего англосаксов. Обобщая тему торговли с Китаем, отметим, что самая важная составляющая в этих делах – Китае, Аляске, незамерзающих портах Дальнего Востока – была сама Сибирь и ее присоединение к России. Геополитически – именно она обеспечила за Россией место моста цивилизаций. Страны, которая начинается у атлантических портов Европы (Балтийского, Черного и Белого морей), а кончается у теплых портов Дальнего Востока. А экономически – Сибирь стала русским Клондайком: меха, золото, алмазы. Позже – нефть, газ. На протяжении сравнительно короткого исторического периода (с 80-х годов XVI века до 50-х годов XVII века) русские люди прошли по степным и таежным рекам через всю Сибирь. И все это оказалось не зря. Сибирский мех составлял в XVII веке 25 % российского бюджета! И это при том, повторим, что размер ясака в Сибири не считался обременительным, а тунгусов и якутов никто не пытался превратить в рабов или холопов, как это делалось в Новом Свете, Азии, не говоря уж об Африке. Просто, во-первых, сибирский мех был самый качественный и дорогой в мире. Дороже канадского. А во-вторых, к аборигенам прибавились русские охотники, уже приученные к пушному промыслу.