Чтение онлайн

При его вдове Терезе, управлявшей страной до 1128 года, границы Португалии были расширены вдвое, а значение страны сильно возросло по мере того, как междоусобия в Леоне и Кастилии ослабили эту монархию. Тереза начала именовать себя королевой, и управляемая ею область стала обозначаться именем «королевство Португалия», вместо прежнего названия – Галиция. Первый исторический документ, на котором Португалия обозначена новым именем, – карта, составленная в 1116 году. С этого времени Португалия всегда сохраняла единство по отношению к другим государствам; ее вожди сражались всегда под одним и тем же знаменем, несмотря на частные недоразумения, возникавшие среди них. Сын Генриха, Альфонс-Генрих (1128–1185), долго боролся с императором всей Испании, как называл себя теперь король Леона и Кастилии Альфонс VII, а также с мусульманами. Битва при Оурике, в которой он разбил сарацин (1139), сделалась, по мнению хроникеров, исторической вехой образования португальской монархии. Мирным договором с Кастилией (1143) за Альфонсом-Генрихом был утвержден титул короля. Для упрочения своего молодого государства Альфонс-Генрих поставил его под охрану и верховенство папского престола, обязавшись уплачивать ежегодно папе дань в количестве 4 унций золотом. С этих пор португальским государям приходилось постоянно вести борьбу с папами, стремившимися захватить в свои руки власть над страной. В 1147 году Альфонс-Генрих захватил Лиссабон, куда и перенес свою столицу из Коимбры. К 1166 году его владения достигли границ современной Португалии. При покорении мусульманских областей те из мавров, которые признали власть христиан, продолжали мирно жить рядом с ними; их свобода, жизнь и имущество находились под охраной хартий, выдаваемых королями. Евреи, положение которых значительно улучшилось при мусульманском владычестве, также образовали значительную часть населения во многих городах и деревнях Португалии. В то же время, уже в начале XII века, в Португалии существуют в разных местах в зачаточном виде общины (concelhos) разных степеней развития; они постепенно возрастают и в числе, и в могуществе; общинные принципы представляют выдающуюся черту царствований Афонсу I и особенно Саншу I. Народ быстро проникся мыслью, что принцип ассоциации обладает могущественной силой и служит лучшей защитой личности и имущества от всякого рода посягательства. Как те общины, которые возникли еще до образования монархии, так и те, которые были основаны в XII и XIII веках, могут быть разделены на три класса: зачаточные, полные и неполные. От числа привилегий, предоставленных общинам, зависела степень свободы, которой они пользовались. Во главе общинной юрисдикции стоял в полной общине особый судья, избираемый местами самой общиной, местами сеньором; он решал дела обыкновенно при помощи совета из добрых людей (homens bons). В некоторых общинах рядом с судьей назначался (местами избирался) и фискальный чиновник. В первый период португальской истории короли стремятся заменить избранных судей коронными, но общины энергично противятся этому, жалуясь, что король таким образом действий нарушает их права (лиссабонские кортесы 1352 года) и что жалованье, выплачиваемое ими королевским чиновникам, налагает на них бесполезное бремя. Португальский король уступил в 1352 году требованиям городов, но потребовал, в свою очередь, чтобы они избирали добросовестных и способных людей, угрожая, что «в противном случае его corregedores наложат на них достойное наказание» (corregedores – чиновники, которых король отправлял в разные местности для выслушивания жалоб местных жителей и исправления разного рода несправедливостей). В первых хартиях, данных общинам, не замечается разделения классов; все жители общины называются peoes, пешие (потому что они должны было отправлять свою службу пешими), или tributarios, плательщиками. Начиная с первых годов XII столетия в португальских исторических хрониках встречаются упоминания о cavalleiros villaos colonos, обязанных нести службу на лошади, но зато избавленных от необходимости платить дань. Cavalleiros и peoes различаются друг от друга: первые принадлежат почти исключительно к владельцам недвижимой собственности, вторые образуют собственно ядро общины и состоят из земледельцев, ремесленников и торговцев. Они находятся в непосредственной зависимости от короны. Те землевладельцы, colonos, которые находятся в зависимости от cavalleiros, называются jugadeiros. Низшую ступень общественной лестницы в Португалии составляли рабы; но в начале XIII века рабство было превращено в крепостную зависимость. Cavalleiros делились на cavalleiros, или escudeiros fidalgos, и cavalleiros, или escudeiros villaos. Первые имели право на большую виру и могли обратить свои поместья в honrar, лены; последние представляли собой землевладельцев недворянского происхождения. Родовые дворяне, infancon, владевшие недвижимым имуществом в городе, пользовались правами cavalleiros. Был еще особый род граждан, visinhos (соседи), обыкновенно принадлежавших к высшему дворянству и к свите короля и представлявшихся как бы патронами данной местности. С начала XII до конца XIV века, в особенности при Альфонсе III, большинство местностей Португалии получили общинные права, foraes, которые представляют наиболее характерную черту этого исторического периода. Не только короли и принцы выдавали foraes, но и вельможи, гроссмейстеры рыцарских орденов и прелаты раздавали их тем общинам, которые находились в зависимости от них. Последнего рода foraes обыкновенно утверждались королем. Если известный forae казался королю особенно важным и полезным, то он давал его разным местностям, находившимся в одинаковых условиях. Три исторических условия, однако, действовали разрушительным образом на общинное управление в Португалии: 1) существование особого суда для каждой отдельной общины; 2) полное отделение дворянских классов от других граждан, распространявшееся и на принадлежавшие им земли, и 3) различие между жителями общин и лицами, жившими вне общин, – различие, благоприятное для первых. Все это вызывало постоянные раздоры, недоразумения и столкновения и привело, в конце концов, к разрушению общинного строя. К тому же историческому этапу, к которому относится развитие общинного строя, можно отнести и развитие представительных собраний, или кортесов. Представительные учреждения возникли в Португалии очень рано. Зародыши их мы видим в национальных и провинциальных conciles вестготской эпохи, в заседаниях совета светских и духовных вельмож при дворе короля. Национальные conciles созывались португальским королем главным образом для решения церковных дел, но в обсуждении их принимали участие и светские вельможи. После завоевания арабов светский элемент выступает резче вперед; дворяне, действуя на поле брани, приобретают первенствующее значение. Conciles по-прежнему начинаются обсуждением церковных дел, но затем переходят и к разрешению вопросов, возбуждаемых народной жизнью. Иногда на этих собраниях присутствует и народ, но в качестве безмолвного свидетеля, без права участия в прениях. После образования монархии португальские епископы принимают участие в собраниях, отчасти как представители церковных интересов, отчасти как советники короля; но наиболее выдающуюся роль играют светские вельможи, образующие двор короля. Народ сначала не принимает никакого участия в собраниях, но мало-помалу выдвигается вперед, выработав в общине способность к самоуправлению. С другой стороны, и король нуждается в поддержке представителей общин для проведения такого рода планов и намерений, которые шли вразрез с желаниями того или другого из привилегированных классов. Мало-помалу рядом с дворянством и духовенством появляются на собраниях кортесов представители португальских общин, именно тех из них, которые получили на то право в силу особых foraes. Каждая такая община выбирала по два, а некоторые – по четыре представителя. Впервые появились представители общин на кортесах 1254 года. При Саншу II духовенство было освобождено от уплаты ежегодной дани и от всяких натуральных повинностей. Заботясь об укреплении королевской власти, Альфонс III взял назад многие из данных духовенству преимуществ. Для проведения своих взглядов ему нужно было народное согласие – и он созвал собрание в Лейре, на которое были впервые приглашены представители городов. Уже в 1261 году представители португальских городов смело выразили королю свое неудовольствие по поводу новой чеканки монеты, не соответствовавшей номинальной ее стоимости, вследствие чего все товары возросли в цене; они потребовали признания, что налоги взимаются не по данному по рождению королю праву, а в силу свободного согласия народа.

В конце XIII века история Португалии знаменуется важным переломным моментом: период войн сменяется периодом просвещения. В основе гражданских смут, раздиравших Португалию в царствование короля Диниша (Дениса) (1279–1325), лежал средневековый феодализм, подкрепляемый кастильским элементом. Имея во главе сначала брата короля, а затем его сына, феодалы боролись против королевской власти. Король, однако, успешно продолжал борьбу против привилегированных классов, начатую его отцом. Главная заслуга Диниша заключается во внутренней организации страны, основание которой было положено Саншу II. В то время португальские короли путешествовали из города в город, отправляя правосудие среди народа и исследуя лично народные жалобы и желания. Для расходов на поездки короля жители платили особую подать, jantar del rei. Путем разъездов Диниш знакомился с потребностями народа. Он много способствовал заселению страны. Монастырям, военным орденам и крупным землевладельцам он разрешал сохранять в своем владении землю только под условием ее обработки; необрабатываемую землю он отдавал под общее пастбище или раздавал участками земледельцам. Во многих местностях было в обычае обрабатывать землю сообща, иметь в общем владении постройки, мельницы, печи и т. п., сообща исправлять дороги, мосты и т. д. Все эти освященные историей обычаи Диниш тщательно охранял, но для большего прогресса в земледелии он приказал применять новые способы обработки к коронным владениям, чтобы подать населению хороший пример. Желая привлечь возможно больше лиц к земледельческим занятиям, Диниш объявил, что дворяне не потеряют своих привилегий, обратясь в землепашцев. Он способствовал также развитию внутренней промышленности и торговли, создал новые рынки и ярмарки; устроил общества взаимопомощи между купцами, основал военный флот, с помощью которого защищал от пиратов морские берега и торговые корабли Португалии. Торговый договор, заключенный с Англией, оказался очень выгодным для Португалии. Устройством пятидесяти крепостей, реорганизацией народной милиции и реформированием военных орденов Диниш повысил средства защиты страны. Умело управляя финансами, он значительно увеличил общественную казну. Борьба с церковью закончилась решительной победой гражданской власти, выразившейся законом о main morte. Благодаря твердому проведению этого закона и предоставлению светским судам гражданских дел, прежде ведшихся судами церковными, духовенство было обуздано, светская власть церкви была уничтожена. Запретив дворянам строить новые сеньориальные замки и разрушив многие старые, отняв у дворян право решать многие дела мечом и освобождать рыцарей от королевских налогов, Диниш поколебал исторические основания, на которых покоилось феодальное дворянство. Наконец, будучи сам одним из величайших португальских поэтов первых четырех столетий национальной истории, он основал в Лиссабоне университет, переведенный впоследствии в Коимбру.

Последующие португальские государи, Афонсу IV Храбрый (1325–1357) и Педру I Строгий (1357–1367), преследовали ту же политику, хотя далеко не с таким блестящим успехом. Царствование Фернанду I (Фердинанда) (1367–1383) произвело кризис в истории Португалии. Благодаря долгому миру и более свободным учреждениям народ значительно развился и разбогател, между тем как дворянство становилось все более требовательным и все более расходилось с народом. Вместо того чтобы сообразоваться с народными потребностями и желаниями, Фердинанд I потратил первые годы царствования на бесплодную борьбу с кастильцами; в 1381 году он призвал к себе на помощь англичан, но они не одержали никаких побед, а только сильно истощили казну. Подчиняясь влиянию жены своей, Леоноры, король в 1383 году заключил мир с кастильцами и обязался выдать замуж за их короля Хуана I свою единственную дочь Беатриче, наследницу престола, с тем, что королева Леонора будет по смерти мужа регентшей Португалии до совершеннолетия старшего сына Беатриче. Народ увидел в этом посягательство на историческую независимость Португалии и вскоре после смерти Фердинанда восстал против регентши. Леонора бежала в Сантарем и обратилась за помощью к своему зятю, королю кастильскому. С другой стороны, Иоанн, незаконный сын Педру I и гроссмейстер ордена св. Беннета Авизского, был избран защитником королевства. Большинство дворянства стало на сторону Леоноры, но займ, заключенный в Англии, дал восставшим возможность продолжать борьбу. В 1384 году Леонора отреклась от власти и передала ее в руки кастильского короля. Многие города подняли португальско-кастильское знамя, но Лиссабон защищался так упорно, что кастильцы вынуждены были отступить. Нумо Альварус Перейра, которого гроссмейстер авизский назначил губернатором Алемтехо, одержал блестящие победы над кастильцами, за что был прозван священным коннетаблем. В 1385 году созваны были в Коимбре кортесы, под предлогом изыскания мер для улучшения положения страны, но на самом деле для признания прав гроссмейстера авизского на престол. Он был избран королем под именем Жуана (Иоанна) I. Дело, начатое народом, было подтверждено духовенством и дворянством. На престол Португалии вступил король, избранный народной волей. Он согласился на требование кортесов, чтобы вопрос о войне и мире не решался без предварительного их созыва и чтобы никто не имел права выдавать насильно замуж вдову или девушку. В награду за стойко выдержанную осаду Лиссабон был сделан королевской резиденцией. С кастильцами, после поражения их при Альхубаротте, заключено было перемирие. 9 мая 1388 года подписан был союзный договор с Англией в Виндзоре; Жуан женился на английской принцессе Филиппе. По мирному договору 1411 года кастильский король отказался от притязаний на португальский престол. Продолжительное царствование Жуана I (1385–1433) было в истории Португалии временем мирного развития. Постоянной заботой об общем благе, искусным управлением, частым созывом кортесов король сумел сохранить привязанность избравшего его народа, а своим рыцарским обращением и приветливостью расположил к себе и дворян. Он вырвал с корнем последние опоры португальского феодализма – церковную и сеньориальную юрисдикции – и соединил в один свод законов изданные кортесами постановления, расширенные и видоизмененные им по образцу римского права. Этот свод составляет до сих пор главный источник португальского права. В 1415 году Жуан I предпринял поход в Африку против мавров и занял Сеуту, один из самых богатых и населенных городов Мавритании, который сделался в дальнейшем ходе истории военной школой для португальских рыцарей. Еще важнее было открытие новых земель, произведенное под руководством сына короля, ученого математика Энрике (Генриха) Мореплавателя, непосредственно командовавшего штурмом Сеуты. Сын короля Жуана I организатор многих португальских морских экспедиций на юг вдоль западноафриканского побережья. Вместе с отцом Генрих в возрасте 21 года участвовал в захвате Сеуты, ставшей торговым форпостом португальской экспансии в Африке. С 1418 года Генрих обосновался на юге Португалии у города Лагуша и основал там обсерваторию. В городе Сагреше им была основана навигационная школа, где преподавали лучшие математики и картографы. В деятельности Энрике Мореплавателя переплетались различные интересы: колонизатора (стремление к захвату новых земель для португальской короны), исследователя (открытие новых земель, составление карт и т. д.), миссионера (распространение христианства среди новых языческих народов), крестоносца (Генрих был великим магистром рыцарско-монашеского ордена Христа, участвовал в ряде походов против арабов Северной Африки). Главное внимание Генрих уделял плаваниям к югу вдоль западного берега Африки с целью найти восточный морской путь в Индию вокруг Африки и борьбе против берберских пиратов для обеспечения безопасности мореплавания и пресечения их опустошительных набегов на берега Португалии. Уже в 1418 году был открыт остров Порто-Санто, в 1419-м – остров Мадейра, вскоре после того – остальные Азорские острова; в 1433 году открыт был Гвинейский берег. Все эти новые открытия доставили новые исходы для деятельности, новые источники дохода и способствовали развитию богатства и предприимчивости португальского народа. В духе отца правил его сын Дуарти (Эдуард) (1433–1438). Первым его делом был созыв кортесов для обнародования так называемого lei mental – закона, определяющего и ограничивающего передачу дворянских прав. В 1437 году отправлен был в Африку португальский флот для осады Танжера, под начальством принцев Генриха и Фернанду. Но высадившаяся армия была отрезана от моря, и Генрих вынужден был заключить договор, по которому уступил им Сеуту и все области, завоеванные на Гвинейском берегу, а в залог исполнения договора оставил в плену у мавров принца Фернанду. Португальские кортесы постановили признать договор недействительным и не возвращать Сеуты маврам. Принц Фернанду умер в плену в 1445 году; еще раньше его скончался король Эдуард, оставив малолетнего сына Афонсу (Альфонса) V.

Малолетство Афонсу было ознаменовано гражданскими смутами вследствие столкновений за власть, сначала между его дядей Педру, герцогом Коимбрским, и матерью Леонорой, а затем между Педру и самим королем. Последнего подстрекал к борьбе с дядей герцог Браганцский, выступавший представителем интересов дворянского сословия, в противоположность Педру, который, верный традициям деда и отца, защищал интересы народа. Столкновение закончилось смертью Педру. Воинственный, жаждавший славы король совершил три экспедиции в Африку, почему и получил прозвище Африканского. Они доставили Португалии несколько городов – Танжер, Аркацелл, Арзиллу. Женившись на единственной дочери и наследнице Генриха IV Кастильского Иоанне, Альфонс, после смерти Генриха, заявил притязания на кастильский престол, но кастильцы предпочли избрать королевой инфанту Изабеллу, вышедшую замуж за Фердинанда Арагонского. Альфонс V потерпел ряд неудач и, не получив помощи от Франции, вынужден был в 1479 году заключить мир, в силу которого жена его была заключена в монастырь, а он сам отказался от притязаний на кастильский престол. Постоянные войны Альфонса V сильно истощили Португалию, но это вознаграждалось рядом блестящих открытий: Кабо Бланко (1440), Гамбия (1414), Сенегал (1445), острова Зеленого мыса (1449), остров Арген (1452), во второй раз Гвинейский берег (1426), Аннабон (1471), острова Канарские (1480). В 1469 году основано было общество для торговли с Гвинеей. Альфонс V был последним в португальской истории королем феодального строя, считавшим себя «первым из дворян»; Жуан (Иоанн) II, его сын (1481–1496), был первым политическим королем, управлявшим согласно ожившим формам римского права. В царствование Альфонса V дворянство вернуло себе часть своего утраченного влияния, но это была последняя искра потухавшего пламени. Третье сословие вновь подняло голову после воцарения Иоанна, который поставил себе задачей сломить могущество португальского дворянства. Он заявил первым созванным при нем кортесам, что назначает компетентных лиц для рассмотрения прав и привилегий, пожалованных дворянству. Кортесы признали, что королевские corregedores имеют полное право отправлять правосудие во всех феодальных владениях дворянства. Это повлекло за собой столкновение между королем и дворянством, во главе которого стоял герцог Браганцский; последний был обвинен в государственной измене и казнен; занявший его место зять короля, герцог Визен, был собственноручно убит королем (1484); казнено было еще 80 вельмож и разрушена навсегда феодальная власть дворянства.

Существуя как государство с 1143 года и оставаясь практически всегда в одних и тех же границах с XIII века, Португалия всегда была обращена к морю. Издревле важнейшими промыслами были рыболовство и торговое мореплавание. Однако страна, расположенная в стороне от главных торговых маршрутов того времени, проходивших через Восточное Средиземноморье и Волжско-Балтийский путь, не могла с большой выгодой для себя участвовать в мировой торговле. Экспорт был невелик, а ценные товары Востока, такие, как пряности, португальцам приходилось покупать по очень высоким ценам, тогда как страна после Реконкисты и войн с Кастилией была бедна и не имела для этого финансовых возможностей. Альфонс V уплатил долги, оставленные его отцом, ввел строгую экономию в финансах, поощрял науки и искусства, способствовал развитию мореходства; при нем самые большие корабли в Европе строились на португальских верфях, при нем же сделаны были первые опыты применения артиллерии на судах. В 1484 году был построен форт Эльмина для защиты разраставшейся торговли на Золотом Берегу. В течение XV века португальцы во время своих плаваний вдоль западного берега Африки, использовав генуэзский тип трехмачтового морского судна, создали новый быстроходный и легкий парусник, годный для дальних плаваний, – каравеллу. В отличие от судов каботажного (прибрежного) плавания каравелла имела три мачты и была оснащена большим количеством прямых и косых парусов, благодаря чему она могла двигаться и при неблагоприятном направлении ветра. Она имела очень вместительный трюм, что позволяло совершать большие морские переходы; экипаж каравеллы был невелик. Значительно возросла безопасность плавания благодаря тому, что были улучшены компас и морские карты. В Португалии была усовершенствована заимствованная у арабов астролябия – угломерный инструмент, при помощи которого вычислялись положения светил и широта. В конце XV века были изданы таблицы движения планет, облегчавшие вычисление широты в море. Важнейшее значение имело усовершенствование огнестрельного оружия. Нюрнбергский купец и астроном Мартин Бегайм поднес в дар своему родному городу сделанный им первый глобус с характерной надписью: «Да будет ведомо, что на данной фигуре вымерен весь свет, дабы никто не сомневался, насколько мир прост, и что повсюду можно проехать на кораблях или пройти, как здесь изображено…» Народы Азии – индийцы, китайцы, малайцы и арабы – в течение Средних веков добились значительных успехов в области географических знаний, развития мореплавания в Индийском и Тихом океанах. Это имело важное значение для географических открытий европейцев в Азии и Африке и их экспансии на территории этих материков. После арабских завоеваний и образования Халифата первенство в торговле и мореплавании в Красном море, Персидском заливе и западной части Индийского океана перешло к арабам. В их руках были порт Аден и ряд городов на восточном побережье Африки. Предприимчивые арабские купцы были посредниками в торговле Южной Азии с Европой. Их корабли совершали плавания в Индию, на Цейлон, Яву и в Китай, во многих городах Южной Азии возникли торговые фактории арабов. Морская торговля в Юго-Восточной Азии находилась главным образом в руках китайцев и малайцев. С конца XI века на китайских кораблях появился компас (свойство магнита китайцы знали еще в древности). «Кормчим ведомы очертания берегов, и ночью они определяют путь по звездам, днем – по солнцу. Если же солнце скрыто за тучами, то пользуются они югоуказывающей иг-лой», – говорится о судовождении китайских моряков в одном трактате начала XII века. Китайские моряки обладали знаниями о муссонах в южных морях, морских течениях, мелях, тайфунах. Морская мощь Китая проявилась в осуществлении экспедиций в Индийский океан, предпринятых Минской династией с 1405 до 1433 года. В 1418 году китайские корабли побывали на сомалийском побережье Африки. Арабские моряки хорошо знали морские пути от стран Красного моря до Дальнего Востока. Имеются сведения о том, что около 1420 года один арабский мореход прошел из Индийского океана в Атлантический, обогнув южную оконечность Африки. «Арабские лоцманы имеют компасы для направления судов, инструкции для наблюдения и морские карты», – писал Васко да Гама. Португалия и Испания первыми среди европейских стран предприняли поиски морских путей в Африку и в Индию. Пока работали караваны чингизидов, никто не нуждался в услугах пиренейских государств. Связи Европы с монголами осуществляли Русь, Италия, Ганза. А в южных океанах они дополнялись арабскими и малайскими мореходами. К тому же Испания и Португалия занимались освобождением своего полуострова от захватчиков – арабов и мавров. Но вот Италия оказалась «закупорена» османами. В поисках окружных путей были заинтересованы дворяне, купцы, духовенство и королевская власть этих стран. С окончанием Реконкисты (в Португалии она окончилась раньше, в середине XIII века, что дало им вначале преимущества перед испанцами, а в Испании – в конце XV века) масса мелкопоместных дворян – идальго, для которых война с маврами была единственным занятием, – осталась без дела. Эти дворяне презирали все виды деятельности, кроме войны, и, когда вследствие развития товарно-денежного хозяйства увеличилась их нужда в деньгах, многие из них очень скоро оказались в долгу у городских ростовщиков. Поэтому идея разбогатеть в Африке или восточных странах представлялась этим рыцарям Реконкисты, оставшимся без дела и без денег, особенно увлекательной. Умение воевать, приобретенное ими в войнах с маврами, любовь к приключениям, жажда военной добычи и славы вполне годились для нового трудного и опасного дела – открытия и завоевания неизвестных торговых путей, стран и земель. Именно из среды небогатых португальских и испанских дворян вышли в XV–XVI веках смелые мореплаватели, жестокие завоеватели-конкистадоры, уничтожившие государства ацтеков и инков, алчные колониальные чиновники. Богатые горожане Португалии и Испании охотно давали деньги на морские экспедиции, которые сулили им обладание важнейшими торговыми путями, быстрое обогащение и главенствующее положение в европейской торговле. Католическое духовенство освящало религиозным знаменем кровавые дела конкистадоров, так как оно приобретало новую паству за счет обращенных в католичество племен и народов и увеличивало свои земельные владения и доходы. В открытии новых стран и торговых путей была не менее заинтересована и королевская власть Португалии и Испании. Нищее, испытывавшее тяжелый феодальный гнет крестьянство и малоразвитые города не могли дать королям денег, чтобы покрыть те расходы, которых требовал абсолютистский режим. Кроме того, воинственные дворяне, оставшиеся без дела после Реконкисты, представляли серьезную опасность для короля и городов, так как их могли легко использовать крупные феодалы в борьбе против объединения страны и усиления королевской власти. Короли Португалии и Испании стремились увлечь дворян идеей открытия и завоевания новых стран и торговых путей. Как говорил персонаж из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию», «князь» Мстиславский, «который Жорж»: «Ах! Как они громко кричат! Услать бы их всех отсюда куда-нибудь подальше». И пиренейская элита была с ним абсолютно солидарна. Географическое положение Пиренейского полуострова, выдвинутого далеко на запад в Атлантический океан, благоприятствовало такому направлению экспансии Португалии и Испании. Когда в XV веке в Европе усилилась необходимость искать новые морские пути на Восток, менее всего в этих поисках была заинтересована монополизировавшая в своих руках всю торговлю между странами Северо-Западной Европы Ганза, а равным образом Венеция, продолжавшая извлекать прибыль из средиземноморской торговли. Вследствие этих причин внутреннего и внешнего характера Португалия и Испания оказались пионерами в поисках новых морских путей через Атлантический океан. Одним из самых заманчивых средств быстрого обогащения в Европе XV века была торговля с Азией, значение которой после крестовых походов все более возрастало. На посреднической торговле с Востоком возвысились крупнейшие города Италии, в первую очередь Венеция и Генуя. Восток являлся источником снабжения европейцев предметами роскоши. Привозимые из Индии и с Молуккских островов пряности – перец, гвоздика, корица, имбирь, мускатный орех – стали любимой приправой к пище в богатых домах, и за крупицу пряностей платили большие деньги. Парфюмерные изделия из Аравии и Индии, золотые изделия восточных ювелиров, индийские и китайские шелковые, хлопчатобумажные и шерстяные ткани, аравийский ладан и так далее пользовались большим спросом в Европе. Индия, Китай, Япония считались странами, богатыми золотом и драгоценными камнями. Воображение европейских искателей наживы поражали рассказы путешественников о сказочных богатствах этих далеких стран; особенно популярными были записки венецианского купца Марко Поло, побывавшего в XIII веке в Китае и во многих других странах Востока. В своих записках Марко Поло сообщил такие фантастические сведения о неизвестной европейцам Японии: «Золота, скажу вам, у них великое обилие; чрезвычайно много его тут, и не вывозят его отсюда… Опишу вам теперь диковинный дворец государя здешнего народа. Сказать по правде, дворец здесь большой и крыт чистым золотом, так же точно, как и у нас свинцом крыты дома и церкви… Еще скажу вам, что полы в покоях, – а их тут много, – покрыты также чистым золотом пальца в два в толщину; и все во дворце – и залы и окна – покрыто золотыми украшениями… Жемчуга тут обилие, он розовый и очень красив, круглый, крупный…» Европейцам сулил большие богатства и захват торговых путей в морях Южной Азии, по которым между странами Востока велась оживленная торговля, находившаяся в руках арабских, индийских, малайских и китайских купцов. Здесь либо сам Марко перестарался с яркостью описания, в Японии не бывавший и знавший о ней только по слухам, либо кто за него, но от имени его, от себя добавил. Однако страны Западной Европы (за исключением Италии и России + Ганзы) не имели непосредственных торговых сношений с восточными странами и не получали выгод от восточной торговли. Торговый баланс Европы в ее торговле с Востоком был пассивным. Поэтому в XIII–XV веках происходил отток металлических денег из европейских стран в Северную Русь и далее на Восток, что еще более увеличивало недостаток в Европе благородных металлов. Кроме того, в XV веке в торговле Европы с азиатскими странами появились новые обстоятельства, способствовавшие баснословному повышению цен на восточные товары. Распад монгольских держав имел своим результатом прекращение караванной торговли Европы – посредством России и Италии – с Китаем и Индией через Среднюю Азию и Монголию. Падение Константинополя и турецкие завоевания в Передней Азии и на Балканском полуострове в XV веке почти полностью закрыли торговый путь на Восток через Малую Азию и Сирию. Третий торговый путь на Восток – через Красное море – был монополией египетских султанов, которые в XV веке стали взимать со всех провозимых этим путем товаров чрезвычайно высокие пошлины. В связи с этим начался упадок средиземноморской торговли, центрами которой были итальянские города. Европейцев в XV веке привлекали богатства не только Азии, но и Африки. В это время страны Южной Европы через Средиземное море вели торговлю со странами Северной Африки, главным образом с Египтом и с богатыми и культурными государствами Магриба – Марокко, Алжиром и Тунисом. Однако до конца XV века большая часть Африканского континента была неизвестна европейцам; не было прямых связей Европы с Западным Суданом, изолированным от стран Средиземноморья труднопроходимой пустыней Сахарой и неизвестной европейцам частью Атлантического океана. В то же время города побережья Северной Африки торговали с племенами внутренних областей Судана и тропической Африки, у которых выменивались слоновая кость и рабы. По караванным путям через Сахару золото, рабы и другие товары из Западного Судана и с гвинейского побережья доставлялись в города Магриба и попадали в руки европейцев, возбуждая у них стремление добраться морем до этих неведомых богатых областей Африки. Таким образом, в Западной Европе в XV веке возникла необходимость поисков новых морских путей из Европы в Африку, Индию и Восточную Азию. Но далекие и опасные морские путешествия, предпринятые с конца XV века с целью открытия новых путей в Африку и на Восток и для завоевания новых стран, стали возможны потому, что к этому времени вследствие развития производительных сил были введены важные усовершенствования в области мореплавания и военного дела. Парусные суда с килем, введенные норманнами еще в X веке, постепенно были усовершенствованы. Они получили распространение во всех странах и вытеснили многоярусные гребные греческие и римские суда. Но в то же время в XV веке все государства – наследники империи Чингисхана распались. А вель именно чингизиды были главными гарантами трансконтинентальной евразийской торговли. Поэтому объем этой самой трансконтинентальной торговли Европы с Азией стал неуклонно падать.

Португальский моряк Бартоломеу Диас в 1488 году огибает южную оконечность Африки, многозначительно прозванную им мысом Доброй Надежды; спустя десять лет другой португальский капитан, Васко да Гама, идя в том же направлении, уже достиг западного побережья Индии. Поиски кружного пути в Индию были закончены. Открытие безопасного и дешевого (благодаря незначительности морского фрахта сравнительно с сухопутным) океанического пути вызвало форменную революцию в торговых отношениях Европы с Востоком. Старинные сухопутные магистрали, путешествие по которым было сопряжено с огромными стеснениями и риском, теряют свое прежнее значение и глохнут. Этот процесс автоматически влечет за собой политико-экономическое падение тех стран, которые основывали свою мощь на эксплуатации трансазийских караванных путей. Начиная с XVI века наблюдается упадок итальянских республик, Турции, Персии. Венеция, имевшая огромный политический, дипломатический и коммуникационный опыт, прилагала огромные усилия, чтобы сохранить свою восточную торговлю. Знаменитую еще, левантийскую. Хоть через Азов, хоть через Египет. Но – не получилось ни на юге, ни в Азове. Турецкий флот, как увидим ниже, просто задушил итальянскую торговлю на Востоке. А когда, после открытого взамен азовскому, португальский путь вокруг Африки набрал силу, то и турецкие попытки, особенно после захвата ими Каира, вернуть левантийскую торговлю в былых размерах оказались тщетны. Конечно, нельзя представлять, чтобы эти страны сразу же очутились в стороне от мирового обмена и пережили молниеносный упадок. Европейская торговля с Востоком не могла немедленно и целиком перейти на новые рельсы; прошло более ста лет, прежде чем этот процесс завершился, и в течение этого времени левантийская торговля имела довольно значительные размеры.

Итак, в 1488 году Бартоломеу Диас открыл мыс Доброй Надежды. Три года спустя Диего Кан открыл Конго. Буллой папы Александра VI от 4 мая 1494 года Новый Свет был разделен между Испанией и Португалией, причем последней отданы были все земли к востоку от меридиана, проведенного по Азорским островам. Разрешив изгнанным из Испании евреям доступ в свое королевство, Иоанн доставил казне большие доходы, а стране множество трудолюбивых граждан (до двадцати тысяч семей). По смерти Иоанна II на престол вступил внук короля Эдуарда, Эммануил Счастливый, царствование которого признается золотым веком португальской истории, хотя оно и отмечено подобными испанским преследованиями евреев. Эммануил начал угнетать их в угоду испанским монархам Фердинанду и Изабелле, на чьей дочери, Изабелле, он женился. После рождения у Эммануила сына Мигуеля тот был объявлен наследником Португалии, Кастилии, Леона, Арагонии и Сицилии; но Мигуель вскоре умер, и план объединить Пиренейский полуостров в одно государство рухнул. При Эммануиле португалец Васко да Гама ровно через 10 лет после мыса Доброй Надежды, обнаруженного Диасом, открыл морской путь в Ост-Индию и обеспечил доступ в нее португальской торговле. Второй флот, под начальством Кабрала, открыл Бразилию (1501), которая в 1503 году была занята для Португалии Америго Веспуччи. Альфонс Альбукерк положил начало торговому преобладанию Португалии в Гоа и своим умным и твердым управлением упрочил владычество Португалии в Индии. В 1512 году открыты были Молуккские острова, в 1515 году построен форт в Коломбо, на Цейлоне; в 1517 году Фердинанд Анбрада утвердился в Кантоне и проник в Пекин; в 1520-м португалец Магеллан (состоявший на испанской службе) прошел по проливу, носящему с тех пор его имя. В эти годы их истории португальцы повсюду основывали колонии, завязывали торговые сношения. Ост-Индская торговля являлась монополией короны; купцам давались концессии на ту или иную отрасль торговли, но перевозка товаров должна была совершаться обязательно на португальских кораблях и все ост-индские продукты свозиться в Лиссабон. Этим подрывалась как частная инициатива, так и свободное развитие мореходства. В царствование Жуана (Иоанна) III (1521–1557) Португалия достигает наибольшего распространения своей власти на востоке. В Ост-Индии завоевываются новые области, Абиссиния исследуется, Турция посрамлена в своей попытке отнять у португальцев владычество над восточными морями. В 1542 году португальцы проникают в Китай и начинают утверждаться в разных прибрежных пунктах; в 1557 году они овладевают полуостровом Макао. К концу царствования Иоанна III Япония и Китай открываются для португальской торговли; Бразилия исследуется и заселяется португальскими эмигрантами. Миссионеры распространяют христианство, устраивают школы, семинарии, монастыри и способствуют изучению языков, истории, нравов и обычаев обращаемых ими народов и природы посещаемых ими стран. Еще в сентябре 1499 года, когда Васко да Гама вернулся в Лиссабон, у него к концу двухлетнего плавания уцелело менее половины команды. Но общая картина развития событий стала ясной. Возвращение в Лиссабон португальских кораблей с грузом пряностей из Индии было торжественно отпраздновано. Не менее ясной, только со знаком «минус», стала эта картина в Италии. Черным громом эта новость пронеслась над Венецией. В предшествующий период расцвет экономики Италии базировался в огромной степени на посреднической торговле, благодаря которой возвысились такие важные городские центры, как Венеция и Генуя. Первые признаки экономического упадка Италии появились во второй половине XV века именно в ее торговом могуществе. Захватив Константинополь, турки закрыли итальянским купцам доступ в Черное море. В турецких владениях эти купцы получали лишь ограниченное право торговли при условии уплаты больших поборов. Вскоре связь с отдаленными рынками Индии и Китая северным путем – через Тану (город в устье Дона, близ современного Азова) и Астрахань почти полностью прекратилась. Тем большее значение приобрел южный путь, пролегавший через Египет, но египетские султаны захватили торговлю восточными товарами по этому пути в свои руки и продавали их венецианским купцам по очень высоким ценам. Открытие Америки и морского пути в Индию в самом конце XV века и начавшееся перемещение главных торговых путей из Средиземного моря на океаны окончательно подорвали монопольное положение итальянских городов, прежде всего Венеции, в торговле с Востоком. Итальянское купечество, основной статьей доходов которого являлась торговля с Левантом, вполне правильно оценило, какие последствия будет иметь для него открытие новых путей и стран. Венецианский купец и банкир Джироламо Приули сообщает в дневнике, что весть о благополучном возвращении Васко да Гамы из своего путешествия в Индию вокруг Африки была воспринята в Венеции как известие о близящейся катастрофе. «Когда, – пишет он, – в Венецию пришло это известие, оно вызвало большую досаду во всем городе… И сенаторы признали, что эта весть – худшее, что венецианская республика когда-либо могла испытать, кроме потери самой свободы». С открытием морского пути в Индию Португалия начала овладевать всей морской торговлей Южной и Восточной Азии. Но эта блестящая португальская картина имела оборотную сторону и печальные последствия для дальнейшей национальной истории. Легкость наживы, обусловленная колониальными владениями, действовала деморализующим образом на Португалию. Жестокое и жадное португальское владычество сделалось синонимом египетского ига. Управление отдаленными странами и содержание в них войска вызывало громадные расходы, истощавшие казну. Громадные суммы тратились также на содержание военного флота, который должен был непрерывно воевать в Индийском океане с египтянами, турками и индусами, а заодно – оберегать берега покоренных областей и защищать торговые суда Португалии от нападений корсаров, особенно французских. Колонизация отвлекала массу сил в далекие земли, отнимая их у земледелия, скотоводства и т. д.; целые семьи отправлялись искать счастья на остров Мадейру или в Бразилию. Многие из оставшихся на родине стекались в Лиссабон, население которого утроилось за 80 лет; целые области оставались необработанными. Колониальное обогащение Португалии превратилось в ее истощение и опустошение. Скорому падению независимости Португалии способствовала также внутренняя политика, направленная к утверждению абсолютизма. Дворянство, подавленное антифеодальной политикой ряда государей, сосредотачивало всю свою деятельность на военной службе и не в состоянии было противодействовать посягательствам короны, распоряжавшейся по своему произволу богатыми областями Индии и Африки и плодородными землями Бразилии. Португальские кортесы ограничивали свою деятельность воззваниями к королю и беспрекословным вотированием налогов. В царствование Иоанна III их созывали всего три раза. Народ, отвлекаемый другими интересами, с равнодушием относился к нарушению приобретенных им прав и привилегий. Когда чужеземцы стали угрожать Португалии, они встретились не с энергичным, храбрым народом, а с приниженным и апатичным; король оказался одиноким среди подавленной им нации. Третьим историческим фактором разрушения был религиозный фанатизм Иоанна III. Он допустил в Португалию иезуитов, быстро получивших громадное влияние. Вслед за ними была введена инквизиция, оказавшая угнетающее влияние на дух португальской нации: когда в Европе, в конце XVI века, началось возрождение литературы, в Португалии наступил полный ее упадок. Пагубной была и внешняя политика португальских государей, состоявшая в усиленном тяготении к Испании и в полном индифферентизме ко всем общеевропейским вопросам. Европа отплатила Португалии таким же равнодушием, когда судьба последней была поставлена на карту. После смерти Иоанна III на престол вступил его трехлетний внук, Себастьян. Во время регентства матери его, Екатерины, и дяди, кардинала-инфанта Генриха, иезуиты получили еще большее влияние и стали деятельно вмешиваться в управление. Влияние их на короля побудило его устраивать крестовые походы в Африку для покорения и обращения мавров. Эти крестовые походы возбудили сильное недовольство народа и бесполезно истощили казну; король стал прибегать к жестоким поборам с обращенных в христианство евреев и объявил частичное банкротство государства. Первый поход в Африку был неудачен; второй окончился поражением португальского войска при Алькассар-Квивире и гибелью короля, который, не желая сдаваться, врезался в неприятельскую армию и исчез без вести (1578). Детей у него не было, и Бургундская династия в Португалии должна была прекратиться. На престол вступил его престарелый дядя, кардинал Генрих.

Еще при его жизни заявляли свои права на престол разные кандидаты, и между прочим Филипп II Испанский, не жалевший денег на подкуп португальского дворянства, из членов которого немногие устояли против искушений. После смерти Генриха (1580) наиболее опасными для Филиппа II соперниками были Екатерина Браганцская и Антонио, приор Корта, незаконный сын Люиса, второго сына короля Эммануила. Обещанием Бразилии, с титулом короля, Филипп II убедил герцога Браганцского отказаться от соперничества. Против Антонио было пущено в ход оружие: Филипп напал на Португалию с моря и с суши, и войска Антонио, уже провозглашенного королем в Лиссабоне, были разбиты герцогом Альба при Алькантаре. Филипп обещал кортесам (1581) охранять самостоятельность Португалии, уважать исторические права и привилегии португальского народа, часто созывать кортесы, назначать на должности в Португалии только португальцев и учредить португальский совет, который должен был повсюду сопровождать короля и руководить португальскими делами. Он был провозглашен королем Португалии под именем Филиппа I. Колонии немедленно покорились испанскому владычеству, но португальский народ долгое время боролся, побуждаемый к восстанию целым рядом самозванцев, которые большей частью кончили жизнь на плахе. Антонио также делал целый ряд попыток вооруженной силой отстоять свои права, опираясь то на французов, то на англичан, но, после многих неудач, умер во Франции, в бедности, в 1594 году. Период владычества Испании, длившийся с 1580 по 1640 год и называемый 60-летним пленением Португалии, является самым мрачным в истории Португалии. Политика Филиппа и его преемников клонилась к тому, чтобы уничтожить португальскую национальность. Все обещания Филиппа были нарушены: португальские интересы всегда приносились в жертву испанским, кортесы созывались только один раз, в 1619 году; на должности в Португалии постоянно назначались испанцы, овладевшие португальскими землями и обогащавшиеся за счет народа. Колониальное могущество Португалии было сломлено соединенными усилиями голландцев, англичан и французов, особенно первых, завладевших половиной Бразилии, островами Молуккскими, Суматрой и т. д. и всюду построивших фактории, составлявшие противовес португальским. При этом голландцы сумели лучше организовать свои торговые дела и совершенно подорвать торговлю португальцев. Вывозя товары из Индии, голландцы развозили их во все европейские страны, португальцы же складывали все свои товары в Лиссабоне и ожидали, что другие народы позаботятся сами забрать их оттуда. Англичане завладели Азорскими островами, фортом Аргеном и т. д., Ост-Индская их компания утвердилась в Индии. Французы поселились в Бразилии и открыли торговлю с Южной Америкой и с западным берегом Африки.

Угнетаемый чужеземцами, оскорбляемый в своих национальных чувствах, разоряемый потерей колоний, народ не выдержал. Наибольшим влиянием в Португалии пользовался Браганцский дом, на представителе которого, Иоанне, сосредоточились теперь все надежды португальского народа. Это был человек добрый, не способный к смелым, решительным действиям; но его жена, честолюбивая, энергичная женщина, заставила его принять смелое решение. Дворяне составили заговор для свержения испанского ига; получив согласие Иоанна, они приступили к действиям. Португалия находилась в то время под управлением Маргариты Савойской, герцогини Мантуанской. 1 декабря 1640 года заговорщики ворвались в королевский дворец, арестовали принцессу и рассеялись по городу с громкими криками: «Да здравствует свобода! Да здравствует король Иоанн IV!» Восстание быстро охватило город. Вся Португалия дружно восстала против испанцев. В несколько дней сброшено было ненавистное иго. 15 декабря Иоанн был коронован, а 19 января созваны были кортесы для подтверждения законности его избрания. Принцип верховенства народа был, таким образом, опять провозглашен.

За коротким периодом подъема в португальской истории опять последовал период мрака, инерции внизу и неограниченного деспотизма вверху. Управление Иоанна и сына его, Альфонса VI (1656–1668), было посвящено всецело защите Португалии от нападений испанцев и защите колоний от нападений голландцев. Война с Голландией привела к изгнанию голландцев из Бразилии, но они завоевали Цейлон и распространили свое владычество на Малабарском берегу; за Португалией в Индии вскоре остались только области Гоа и Диу, а также китайская гавань Макао. Окончательный мир Португалии с Голландией заключен был в 1661 году. Борьба с Испанией долго ограничивалась пограничными столкновениями, но после заключения Пиренейского мира граф Кастель Мельор, стоявший во главе управления Португалией, образовал сильное португальское войско, присоединив к нему солдат, присланных Англией, и французских и немецких волонтеров. Испанцы были разбиты в битве при Монтес-Кларосе; Испания признала независимость Португалии и вернула ей Сеуту. Жена Альфонса VI, принцесса Мария Савойская, влюбилась в его брата Педро и после года брачной жизни развелась с мужем. Педро, сумевший приобрести большую популярность в народе и поддерживаемый иезуитами, принудил короля, слабого физически и умственно, отречься от престола, женился на Марии и правил государством сначала под именем регента, а затем как король, с 1683 по 1706 год. Наскоро созванные португальские кортесы подтвердили эту перемену правительства. Мало заботясь об интересах народа, Педро стремился лишь к упрочению своего абсолютизма; той же политике следовали и его преемники. Когда оказывалась надобность в новых налогах, как, например, в 1706 году, они взимались без согласия кортесов; кортесы, несмотря на обещания, не созывались даже для принесения присяги наследнику престола или новому королю. Два события ознаменовали собой еще историю царствования в Португалии Педро II: война за испанское наследство и Метуенский договор с Англией, на основании которого португальские вина допущены были к ввозу в Англию на условиях более благоприятных, чем немецкие и французские, взамен чего и английские мануфактурные товары пользовались такими же преимуществами, что еще больше стеснило развитие португальской мануфактурной промышленности. Войны, которые вели с Испанией Педро II и Иоанн V (1706–1750), разорили страну и истощили ее финансы. Иоанн V, кроме того, много тратил на духовенство и папство и устраивал крестовый поход против турок, за что получил титул Fidelissimus. Тратя громадные суммы на себя и на свой двор, Иоанн V издавал множество законов против роскоши, способствовавших упадку промышленной деятельности страны. В середине XVIII века Португалия представляла самое жалкое зрелище. Земледелие дошло до такого упадка, что необходимые для потребления хлеб и масло привозились из чужих стран, а в земледельческих округах добывалось только вино. Торговля и промышленность находились также в полном упадке. Англичане получили преобладающее влияние в торговых делах и смотрели на Португалию, как на подчиненную им область. Все же внимание самих португальцев было обращено на колонизацию Бразилии, куда их привлекали богатые рудники. Теперь они делали все ставки на эту огромную землю.

Из этого печального исторического положения Португалия вышла при Иосифе-Эммануиле (1750–1777), благодаря не столько королю, сколько его первому министру, маркизу Помбалу (Помбалю), инициатору изгнания из Португалии иезуитов и широких реформ в духе просвещенного абсолютизма. Единственная война, которую Португалия вела в царствование Иосифа, была вызвана тесным союзом с Англией. Когда Испания вмешалась в Семилетнюю войну, испанская армия вторглась в Португалию, но, при помощи англичан, португальцы одержали победы над испанцами при Валенсии де Алькантара и Вилла Велья, и мир был заключен 10 февраля 1763 года. К концу царствования Иосифа вспыхнули опять раздоры с Испанией по поводу колонии Сан-Сакраменто; они не были еще разрешены, когда король умер, оставив престол старшей дочери своей, Марии (1777–1816), бывшей замужем за братом его, Педро. Тотчас же по вступлении на престол новой королевы (1777–1816) все благие начинания Помбала были отменены, а сам он выслан из Лиссабона. Суд над еретиками был восстановлен в прежней силе; иезуитам не разрешено было селиться в Португалии, но на их возвращение смотрели сквозь пальцы. Они вскоре получили прежнее влияние в управлении, и португальские деньги начали опять уплывать в Рим. Столкновение с Испанией в Америке закончилось возвращением Испании утраченного ею острова Св. Екатерины и отнятием у нее островов Сан-Сакраменто и Габриеля. В 1788 году королева сошла с ума, и регентом сделался (официально – с 1792 года) ее сын Иоанн, сторонник Англии.