Чтение онлайн

– А твоему папане невдомек, что я могу быть против? Что я не согласилась бы никогда на брак с тобой?!

– Ты должна быть в мороке и на все согласна, - усмехнулся Влад. – Но именно это свойство почему-то не действует, не срабатывает. Ты же в уме и в меня не влюбляешься?

Я оторопело хмыкнула.

– Влюбляться? В тебя? Я? Ну вот еще!

– Ну вот, видишь, не срабатывает заклинание. Ну и поделом! Больно надо! Все, не смею больше задерживать, а то ночь на дворе, вон и луна уже выкатилась. Мстислав, идет под печку, а ты на палатья, - он посмотрел на кота, который недовольно сошел с насиженного места. – До утра!

– Но! – я ухватила его за рукав. – Я боюсь тут спать!

– Вокруг тебя полно народу! – он щелкнул меня по носу и, улыбнувшись, направился к двери. – Ушел!

Как только дверь за Владом захлопнулась, в избушке воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев, да недовольным ворчанием Мстислава, устроившегося под печкой. Я осталась стоять посреди избы, ощущая, как стены будто бы медленно сдвигаются, а воздух становится густым и тягучим, как кисель.

– Я не могу здесь остаться! – пискнула я, глядя на кота.

Я метнулась к двери, дернула за ручку, но та не поддалась, словно была просто муляжом. Небольшое мутное окно, не открывалось вовсе. Я прижалась лбом к холодному, неровному стеклу, вглядываясь в ночь за окном.

Лес стоял черной, непроглядной стеной, и луна, что выкатилась на небосвод, отбрасывала на землю длинные, искаженные тени. Казалось, в каждой из них шевелятся, притаившись, чьи-то глаза. По спине снова пробежал леденящий холодок, захотелось вскрикнуть и зареветь. Что ж, бежать было некуда.

Но смириться все равно не получалось, и чтобы отогнать накатывающую панику, я заставила себя рассмотреть свое временное убежище. Мой взгляд скользнул по закопченным стенам, увешанным пучками засушенных трав, они источали горьковатый, дурманящий аромат. На полках теснились глиняные горшки и склянки с темным, мутным содержимым. В углу, на лавке, лежала большая ступа, с налетом пыли. Я на мгновение представила, как Баба-Яга суетливо возится вокруг нее, и мне стало совсем не по себе.

Но, видать, этим транспортным средством она уже давно не пользуется…

Собрав всю свою волю в кулак, я скинула кроссовки и, не раздеваясь, залезла на печку. Уткнулась до носа в какие-то настеленные тулупы. Шерсть была колючей, но тело постепенно начало согреваться. Я лежала, уставившись в потолок, где в тенях плясали отблески догорающего огня в печи, и прислушивалась к каждому шороху. Скрипнула половица, шелохнулось что-то за печкой, наверное, кот. Сердце замирало, а потом вновь принималось бешено стучать.

– Просто ночь, - прошептала под нос, сжимая пальцы в кулаки. – Всего одна ночь. Завтра что-нибудь придумаю.

Но мысли путались, цепляясь за насмешливую усмешку Влада, за ожидающий меня дворец и пир в мою честь. Усталость постепенно начинала брать верх над страхом. Веки становились тяжелыми, дыхание ровнее. Последнее, что я помнила перед тем, как провалиться в беспокойный, полный тревожных образов сон, это два прищуренных зеленых огонька, наблюдавших за мной из-под печки. Я уже почти не боялась. Осталось лишь глухое, тоскливое смирение и надежда, что утро наступит быстро.

Проснулась я от того, что кто-то тыкался холодным носом в щеку.

Я открыла глаза и увидела две морды. Маленькую кота Василия и побольше – Мстислава. Тот смотрел на меня с бездонным презрением зеленых глаз. Василий же нализывал лапой мордочку и был абсолютно спокоен.

– Чего? – проскрипела я, зарывшись лицом в подушку, от которой пахло луговыми травами и чем-то древним и таинственным.

– Мур, - сказал Мстислав.

Я зажмурилась, судорожно сглотнув.

Галлюцинации, кислородное голодание, отравление угарным газом от печи, лихорадочно перебирала в голове я варианты. Я проснулась и тут же с горечью осознала, что эта избушка моя реальность, а не страшный сон.

Я снова открыла глаза. Кот все так же сидел передо мной, непреклонный, как сфинкс.

– Мне послышалось? – голос мой дрогнул.

– Нет, - ответил кот человеческим, низким голосом с легкой хрипотцой. – Ты не выспалась, у тебя мешки под глазами размером с болотную кочку, и от тебя все еще пахнет другим миром, а теперь вставай. Яга ушла по делам, три дня как, а я голоден. Смертельно!

От этих слов, произнесенных с невозмутимым кошачьим видом, по моей спине пробежали ледяные мурашки. Это не сон, это не шутка, кот говорит! Значит, все остальное тоже правда. Леший. Избушка. Проклятое кольцо.

Я села, отодвинув тулуп в сторону. Голова гудела, будто в ней всю ночь плясали черти.

– Ты умеешь говорить? – это был единственный вопрос, который смог выжать мой онемевший мозг.

– Я много чего умею, - философски заметил Мстислав, усаживаясь в позу лотоса и принимаясь вылизывать лапу. – Например, могу молчать сто лет подряд, но сегодня не мой день для молчания, и не мой день для голода. Иди готовь!

– А что готовить-то? – растерянно спросила я, спускаясь с лежанки. Ноги были ватными.

– Что хочешь! Только не вари папоротник, от него у домового метеоризм. И не вздумай трогать запасы хозяйки грибы в берестяном туеске. От них начинаешь понимать язык ветра, а это, поверь, не самое приятное знание. Ветер вечно ноет о сквозняках.

Я, словно во сне, огляделась.

На лавках у стола царил идеальный, почти стерильный порядок. У печки, скрежеща щеткой по медному тазу, копошился домовой. Увидев меня, он фыркнул, выпустив облачко пыли, и демонстративно отвернулся.

Покопавшись в запасах, я нашла муку, яйца и подозрительно синее молоко. Решила испечь блины. Процесс напоминал квест в режиме «хардкор». Печь сама решала, когда ей гореть, то разгораясь жарким пламенем, то едва тлея. Сковорода норовила ускакать, а мука, когда я ее просеивала, вдруг чихнула, подняв облачко белой пыли.

Первый блин, как и положено, вышел комом. Но ком этот вдруг пискнул, свалился на пол и ускакал в щель под половицами.

– Не переживай, - лениво прокомментировал Мстислав, наблюдая за этим безобразием с лавки.
– Его мыши съедят. Они небрезгливые.