Чтение онлайн

— Валентина, — всхлипнула дама, оторвавшись от груди Костова. — Валентина Чугарь.

Костов, массируя свой сдвинутый набок подбородок, с благодарностью посмотрел на напарницу.

— Фамилия мужа? — продолжила расспросы оперша.

— Нет, моя, — постепенно успокаиваясь, но еще время от времени судорожно хватая ртом воздух, ответила та. Снова опустилась на стул.

— А вы вообще уверены, что вы сестра Лосского? — усомнилась Надежда.

— Что такое? — приподняла голову Чугарь. — У нас отцы разные, мы молочные брат и сестра! Я в Виннице живу, только сегодня приехала, мне из отдела кадров позвонили! Бедный мой бра-а-атик!

Губы ее снова расползлись, а торс опять зашатался из стороны в сторону.

— Вы давно с ним виделись? — поспешно выкрикнула Надежда.

— Ну и что? — очнулась посетительница, мгновенно забыв про рыдания. — Ну и что с того? Мы все равно родные люди. Родная кровь — не водица. Бедная мамочка! Слава богу, не дожила до такого горя-а-а-а! Ну и пусть мы двадцать лет не виделись, но мы же знали друг о друге, любили друг друга. И племянники — мои сыновья — так любили дядю Олега, так любили…

— Сколько им?

— Старшему — двадцать, а младшенькому — восемнадцать… — Дама полезла в сумочку, вынула оттуда какие-то бумажки и стала совать Надежде. Бумажки оказались фотографиями, на которых были запечатлены «малютки» — два рыжих амбала с тупыми лицами. Оба, как успела посчитать Надежда, «дядю Олега» в глаза не видели.

— А эта стерва! — продолжила жительница Винницы. — Почему все ей? Кто она такая? Вы должны что-то сделать! Я пойду к адвокату!

— Теперь скажите наконец толком, что произошло? — сурово обратилась к даме Надежда.

Костов самоустранился. Предоставив женщинам выяснять отношения, сидел тише воды ниже травы и очень надеялся, что о нем не вспомнят.

— Олег, оказывается, оставил завещание. Чего ему вдруг взбрело в голову? Такой был молодой, какое-то вдруг завещание… И знаете, кому он все оставил? Этой овце Соховой! Она ему даже не невеста! И квартиру, и машину, и счет в банке — словом, все-все-все! Это ей так не пройдет! Я оспорю завещание, я это так не оставлю! И погиб он очень странно! И это завещание!

— Вообще, если есть завещание… — влез все-таки Костов, решивший, что не стоит давать даме самообольщаться, — то вам будет трудно отсудить долю. Тем более вы только молочные брат и сестра и отношений практически не поддерживали…

— Что же, я ему — никто, по-вашему? А эта Сохова — все? И сыночки мои должны из-за нее сиротинками остаться… Я вам точно говорю — эта Сохова, она… Сама его убила! Говорят, он с балкона упал? Так это она его сбросила! Как пить дать она! Пусть отдаст хотя бы часть! Я не рвачка! И не жлобка! Но сто тысяч! Пусть отдаст хотя бы квартиру и деньги со счета!

Выпроводили ее менты очень ловко — Надежда вызвалась проводить Валентину до дамской комнаты, а оттуда ненароком подвела к выходу и просила заходить еще.

Костов сидел в кабинете задумчивый.

— Ну что, новое обстоятельство в пользу любовной версии? — рвалась в бой Надежда.

Костов скривился:

— Сомнительно.

— Почему? — изумилась та. — С одной стороны, парочка убирает мешавшего бывшего любовника, который, возможно, чем-то им угрожал или чем-то их шантажировал. С другой — завладевает его состоянием.

— Ну, Абдулов — сам небедный человек… Очень небедный. Неужели он польстился на добро Лосского? Это значит себя не уважать. От денег, разумеется, даже он не откажется, но чтобы через убийство… Сохова — другой разговор, но по обывательским меркам и она очень прилично зарабатывает — все-таки одна из ведущих популярной телепрограммы. И потом, ей гораздо легче и приятнее было бы прибрать к рукам имущество Лосского, просто женив его на себе. Соединить приятное с полезным и греха на душу не брать. Это же так очевидно.

— А если она задумала женить на себе не Лосского, а как раз Абдулова? И потом, это очевидно вам, мне, а людям жадным и примитивным легче убить, чем голову ломать, что да как… Так вот Сохова и уговорила своего любовника все это провернуть, — выдвинула гипотезу Надежда.

— Тебя послушать, так эта Сохова — прямо демон в женском обличье. Вамп.

— Почему нет? — подняла брови Надежда.

Дмитренко заглянул в приемную Абдулова — его мымры-референтки на месте не было.

— Давай по-быстрому, — приоткрыл он дверь Мешалкину. — Не телись там. Помнишь, куда ставил?

— Помню, помню, — отмахнулся изящный блондинчик Мешалкин и нырнул в кабинет босса.

Операторы вдвоем на протяжении получаса втихаря дежурили у приемной Абдулова, прячась в комнате напротив, чтобы засечь момент, когда ни его, ни его мымры не будет. Там, напротив, гнездились длинноногие ассистентки из «Моря словес» — те, которые, растянув рты в заученных улыбках, появляются на крик ведущего: «Приз в студию!», а потом стоят, возвышаясь над головами присутствующих, с теми же каменными непоколебимыми улыбками, дожидаясь, пока ведущий и игроки перестанут нести ахинею и примут у них с подноса спонсорский утюг, или электрический массажер для пяток, или автоматическую зубную щетку.

Дмитренко, большой любитель женской красоты, водил с девицами почти бескорыстную дружбу. Они заглянули к ассистенткам якобы попить чайку, сидели, гоготали, время от времени поглядывая в узкий проем двери, наблюдая за перемещениями вокруг кабинета Абдулова. Как подозревал Дмитренко, ему этот поход в итоге дорого обойдется — расположившаяся напротив ассистентка Галя просто пожирала его глазами. Ноги ее, едва прикрытые в верхней части юбкой, казалось, не помещаются в коридорчике. Ноги все тянулись-тянулись, так что Дмитренко умаялся, тщетно пытаясь проследить их до места, где они кончаются. Вообще он предпочитал миниатюрных женщин, Галя напоминала ему колосса Родосского и внушала какой-то первобытный ужас. Он опасливо косился на ее колготки с лайкрой, придававшие ногам кукольный пластмассовый вид, и с тоской думал: «Мешалкину-то что! На него бабы не покусятся, ему все с рук сойдет… А я буду отдуваться… А такую кобылку вспотеешь весь, пока трахнешь. Даже приступать не хочется». Мешалкин же, поедая ассистентские конфеты из коробки и лишь хихикая на замечания девушек о том, что любить сладости — это не по-мужски, чувствовал себя прекрасно. Засахариться он явно не боялся.

Теперь Дмитренко остался стоять на стреме, а Мешалкин шуровал в кабинете Абдулова и что-то слишком долго не возвращался.

— Эй, долго ты там? — нервничал Дмитренко. — Шевелись! Мымра того гляди притрюхает!

— Сейчас, сейчас, — раздавался из-за двери глухой капризный голос Мешалкина. — Никак не найду… Помню, что точно сюда ставил. Здорово мы его закамуфлировали.

Из кабинета доносилось шуршание и звук падающих предметов. Дмитренко вздрогнул.

— Ты полегче! — крикнул он придушенным фальцетом в сторону двери. — Не хватало, чтобы Абдулов милицию пригласил, увидев, в каком состоянии его бумаги после твоих поисков…