Чтение онлайн

Виктор: По сути, утверждается идея наследования социального и психического опыта, сформулированная отцом эволюционной психологии Г. Спенсером. В конце жизни Фрейд затрагивает вопрос, можно ли верить в объективную реальность оккультных фактов (система суеверных представлений о таинственных сверхъестественных фактах, – понимание, которое доступно только отдельным избранным лицам): телепатия, передача мыслей, состояний возбуждения, волевых побуждений на расстояние, через свободные пространства другому лицу. В этом можно увидеть поиск оснований и самих инстинктов и возможности какого-либо воздействия на них.

Фрейд: Психоанализ не может ответить прямо, однако выявленный с его помощью материал производит по меньшей мере благоприятное впечатление для утвердительного ответа.

Виктор: Таким образом, Фрейд далее не анализирует эти идеи. Такой анализ можно усмотреть у Карла Юнга, который развивает идеи о бессознательном психическом, как мотивационной основе деятельности человека, в концепции коллективного бессознательного.

Юнг: Чаще всего, это проявляется как свойство гения, – многие художники, философы, ученые лучшими своими идеями обязаны вдохновению, которое рождается из таких истоков. Этот же феномен проявляется и в снах, – его символы иной раз выражают мысли, которые никогда еще не достигали порога сознания этого человека. Причем, имея дело со снами, следует помнить, что они зарождаются в духе, который носит не вполне человеческий характер, а является скорее дыханием природы. Это может быть дух прекрасного и благородного, но может быть и дух жестокого Божества. Чтобы охарактеризовать этот дух, следует приблизиться к миру древних мифологий, сказкам первобытного леса. Факт остается фактом, – люди делают некоторые вещи, совершенно не зная зачем, – они основываются на ранее сформированной и уже готовой инстинктивной системе. В мифологии ранних времен как раз эти силы называли «мана» или духами, демонами, богами. И сегодня они также активны, как и прежде, – демоны и боги вовсе не исчезли, – они лишь обрели новые имена.

Виктор: Таким образом, у Юнга звучит мотив некоего управляющего воздействия этих духов, добрых и злых, – причем их можно рассматривать, как принадлежащие и миру Творца, и иным мирам и богам в бесконечной их иерархии, т. е. тому, что мы назвали вслед за Анаксимандром «апейроном».

Юнг: Девиз – где есть воля, там есть путь, – суеверие современного человека, который слеп к тому, что он одержим силами, находящимися вне его контроля. Это, в частности, проявляется в психологических сложностях, неврозах, в ненасытной жажде пищи, алкоголя, табака, наркотиков и тому подобное.

Виктор: По сути дела, отрицается трактовка воли, как механизма разума, и отстаивается противоположная позиция иррационального взгляда. Пьер Тейяр де Шарден также стремится домыслить до конца в этом ключе идеи эволюции. Именно утверждение бесконечности эволюции позволяет ему допустить возможность существования некоей сверхжизни.

Тейяр де Шарден: Именно в русле эволюционной идеи бесконечного развития универсума возможно появление «сверхжизни»: жизнь, достигнув своей мыслящей ступени у нас на Земле, должна продолжаться, поднимаясь структурно все выше. Поэтому в какой-то форме нас ждет в будущем не только продолжение жизни, но и сверхжизнь, как результат мегасинтеза. Нам надо закрыть глаза, чтобы не видеть, что эволюция должна достигать кульминации в каком-то высшем сознании.

Виктор: Речь идет, таким образом, о какой-то таинственной конвергенции личностей, по крайней мере, их духовных компонентов. Загадочный центр притяжения назван им точкой Омега, которая обретает лицо и сердце «какого-то любящего и любимого существа», персонифицируется. Именно из точки Омега исходят, по его мнению, основные импульсы, управляющие миром, его эволюцией. Утверждение им наличия уже существующей точки Омега, позволяет допустить и у него мысль о том, что мегасинтез и сверхжизнь формируется уже упомянутым апейроном, как неким осредненным конгломератом иерархии миров и богов. Хотя Омега, в его интерпретации, ближе к фиксации некоего конкретного уровня этого конгломерата. В заключение отметим (вновь повторим) позицию Альбера Камю, который также, достаточно глубоко рассматривает проблему свободы выбора человека.

Камю: Человек абсурда лицом к лицу со смертью (это есть наиболее абсурдная очевидность жизни) чувствует себя освобожденным от всего, в том числе и от всех требований человеческой морали. Ведь если Бога нет, – то нет морали и «все дозволено». И все же бунтарь должен стремиться положить свободе предел везде, где она сталкивается с человеком. «Разум – это способность не доводить до конца то, что мы думаем, чтобы у нас оставалась вера в реальность» (цитирует он Л. Бикеля, утверждая, что «именно иррациональное служит границей рационального, а то в свою очередь наделяет его своей мерой», – авт. В. Д.). Иррациональное таинство жизни не должно приносить в жертву: любой морали должен быть присущ реализм, чувство меры, ибо и добродетель в чистом виде пагубна и цинизм тоже губителен.

Виктор: Обобщая можно сказать, что всегда существовал широкий спектр взглядов на тему соотнесения свободы и необходимости в деятельности человека. Платон развивает идеи божественного творения и управления, а значит и Божественной необходимости, хотя, одновременно, признается и определенная свобода, не подконтрольность Богу воли человека, иначе его незачем было бы воспитывать, – поощрять или наказывать. Именно вследствие этого у него звучит идея воздаяния, возмездия в воспитательных целях. Идеи божественного творения и управления, но также и свободы выбора человека, отчего проистекает его направленность к добру или злу, развивают в дальнейшем и грек Эпикур, и древнеримские философы Плотин и Августин. В период Ренессанса 15–16 вв. философы (в частности, Н. Макиавелли) уделяют углубленному исследованию «свободы воли» человека все большее внимание. И в Новое время (17 в.) продолжаются исследования свободы воли человека. Причем, необходимо обратить внимание на две главные позиции философов: признание ее наличия, как некого особого его качества, либо утверждение полного ее отсутствия. Такая точка зрения, может быть в наибольшей степени, отражает позицию трагического противостояния свободной воли человека и необходимости. В то же время, через признание веры в разум как бы снимается ощущение трагизма человеческой жизни. Но при этом часто игнорируется знание из иных разделов человеческого познания, – хотя и довольно своеобразное, не научное, иррациональное. Этот пробел в 19–20 вв. восполняют немецкие классики и другие авторы, развивая идеи диалектики свободы и необходимости, их неразрывной связи и вновь акцентируя наше внимание на осмыслении фундаментального контекста человеческой жизни, а именно ее философских основ.

Сады Боболи, река Арно, роскошный купол Санта Мария дель Фьоре. Вдали, за горами темнеют руины вечного города – Форум, Колизей. Из толщи времен доносятся яростные крики сражающихся гладиаторов, вопли христиан, скармливаемых львам. А над руинами, как символы христиан, уже победителей, высятся прекрасные купола римского Сан Пьетро, венецианского Сан Марко и множества других церквей и соборов. Италия – музей под открытым небом. Республика, империя, папство. Города-государства и вновь республика. Юлий Цезарь, Цезарь Август, Нерон, Катилина, Марк Аврелий, Николо Макиавелли, Борджиа и Медичи, Гарибальди и Муссолини, Грамши и Берлускони.

Участвуют:

Виктор – модератор, Рационалист, Синтетист, Декарт, Паскаль, Платон, св. Августин, Хайдеггер, Шпенглер, Кьеркегор, Шелли, Кант, Фихте, Шеллинг, Гегель, Бергсон, Бердяев, Гуссерль, Гадамер, Рикер, Чайна, Витгенштейн, Хайдеггер, Ясперс.

Виктор: Тема сложная, – но в какой-то степени и необходимая для тематики, которую мы обсуждаем. Остановлюсь вначале на характеристике тех понятий (словосочетаний), из которых сплетена ее формулировка: мир, картина мира, философские основания ее. Слово «мир», в русском языке, – понятие, как известно, многоаспектное: 1) понятие политологическое (состояние общества в отличие от состояния войны, – мирное сосуществование); 2) понятие социологическое (общество в разных его конфигурациях, – город, село, государство и т. п.); 3) понятие социально-психологическое (мир, соотносимый с разными психическими состояниями, превалирующими в человеке, – мир мысли математика и шахматиста, мир эмоций и страстей художника (в музыке, поэзии, живописи), мир деятелей соответствующих отраслей науки и искусства, религиозных конфессий); 4) понятие философско-психологическое (можно говорить в более общем виде о мире эстетики (красота и безобразие), мире этики (этос, как мир нравственных и моральных категорий, поведенческих императивов); 5) понятие философское (наиболее общее понятие сформированного у человека образа мира, в который включена окружающая нас действительность и человек в ней, – будем иметь в виду именно это, прежде всего, не исключая и остальных значений, которые могут органично вплетаться в него). Итак, употребляя понятие «мир» в вышеобозначенном контексте темы, мы говорим в этом случае, по сути, о неком образе мира, который может быть в разной степени наполнен содержательно, структурно, интеллектуально, – может быть также по-разному эмоционально окрашенным.

Теперь, что касается понятия «картины мира». Оно, как всякая картина, предполагает и соответствующую ее рамку, как некое ограничение. Мы, таким образом, заключаем представления о мире (его образ) в соответствующие рамки и говорим о некой картине мира в нашем восприятии. Она опять-таки различна у разных людей (в зависимости, в частности, от возраста человека или от его профессиональной принадлежности): у ребенка, к примеру, – она наивна, примитивна, чиста; очень отлична она же у ученого-естественника и художника, священнослужителя и философа (разных направлений). Рассмотрим подробнее, чем же психологически обусловлены конкретно те или иные образы и ограничения картины мира в различных случаях. Прежде всего, следует иметь в виду образ действительности, в которой мы живем, формируемый главным образом так называемыми телесными чувствами: зрение, слух, обоняние, осязание, вкус (чувственный образ). Но синтез данных этих чувств происходит с участием и мышления (осознанного и неосознанного), и эмоций, и, возможно, экстрасенсорных восприятий (телепатия, ясновидение, вещие сны и т. п.). Таким образом, и складывается образ картины мира, чувственно нами воспринимаемый совершенно по-разному (в силу разных причин): либо как «мир пречистый и радостный» (как сказал поэт), либо как «ужасный, мертвящий, затхлый», либо как таинственный, символичный. Особенно много примеров в этом отношении дает нам искусство. Образы картины мира у разных художников разного времени могут быть совершенно различны: реалисты (художник, композитор, оператор в кино, писатель), – стремятся зафиксировать реальные события во времени, мгновение, – прекрасное и безобразное. К примеру, живописцы Левитан, Куинджи (пейзажи), Л. Толстой (повесть «Казаки»), Н. Гоголь («Тарас Бульба»). Все эти авторы, особенно в начальный период творчества, – изображают прекрасные образы действительности. Но и мерзости жизни реалистично отображают они же (и другие): вспомним гоголевские «Мертвые души», «Ревизор», художников-передвижников. Но ведь есть и совершенно другой Гоголь («Нос», «Шинель», «Избранные места из переписки с друзьями»), и другой Л. Толстой («Исповедь», религиозно-мистические работы последних лет), есть такого (другого) рода и живописцы, – Брейгель («Триумф смерти»), Гойя («черный период», «Капричос»); литераторы, – Булгаков, Кафка, Сартр («Тошнота»). И это уже совсем иные картины мира. В целом, каких только направлений в истории искусства не существовало помимо реализма: символисты, сюрреалисты, акмеисты, футуристы и пр. и пр. В формировании образа картины мира участвуют в этих случаях не только чувственные органы, но и гораздо более сложные психологические образования, – и социально сформированные (сегодня особенно важно влияние СМИ), и унаследованные (в т. ч. и так называемые архетипы и фенотипы), – возможно влияет и нечто из сферы сверхчувственного, трансцендентного. Следует отметить в этом плане и специфические религиозно-философские, конкретно-цивилизационные картины мира: древней Индии, древнего Китая, древней Греции, иудаистскую, христианскую, исламистскую, атеистическую (естественно – научную). В целом, можно говорить о следующей типологии картины мира в ее главных чертах: обыденная – мозаичная (часто хаотичная, бессистемная, образованная случайным образом), религиозно-мифологическая и религиозно-мистическая (создаваемые в соответствии с соответствующим религиозным учением, его догмами), картина мира с позиций различных видов искусств (тут возможно, как мы отметили, существование самых различных направлений). В осмыслении картины мира в научном плане человек также может идти и вширь (как кажется, беспредельно), и вглубь. Но существует сфера человеческого познания, в которой производится синтез всех результатов человеческого поиска в течение тысячелетий развития человечества: это философия в ее изначальном понимании. И через систему обучения она транслируется во времени. Однако, это уже не хаотическая картина мира, – при ее построении существуют определенные ограничения, действуют определенные правила, которые мы и называем философскими основаниями картины мира, и о которых будем говорить подробно далее.

Следует подчеркнуть, что во все времена существования человечества всегда существовали суперинтеллектуалы, стремившиеся в максимальной степени осуществить синтез человеческого знания, хотя и они, тем не менее, в силу разных причин руководствовались различными ограничениями, как философскими основами, в формировании картины мира. В качестве таких основ и ограничений выделяют главным образом: материализм и идеализм, теизм и атеизм, познаваемость, скептицизм и агностицизм. Их и рассмотрим подробнее далее. Как раз таким образом (с учетом этих ограничений) даются ответы (очень разные) на фундаментальные проблемы и вопросы бытия: что же есть все-таки окружающий нас мир? что есть сам человек? существует ли мир независимо от человека или между ними есть некая связь? как человеку жить в этом мире? каков смысл этой жизни? (и другие). В целом, как видим, философскими ограничениями в формировании картины мира (или философскими основами) являются, как правило, две какие-либо крайние точки зрения и, иной раз, срединная, – их объединяющая. Они и используются в главных сферах философского знания: онтологии (учение о бытии) и гносеологии (учение о познании).