Чтение онлайн

Чайна: Задолго до Конфуция китайцы создали оригинальную цивилизацию с особым типом взаимоотношений между человеком и природой, прочным и цельным укладом жизни, устойчивыми культурными традициями. Эти люди были прежде всего земледельцами, тысячами уз связанными с землей. Земля для них – это возделанное поле, выступающее не прообразом раздолья и воли, а порядка и ухоженности. Возделывать можно было только землю в долинах рек и ее было мало, – поэтому крестьянам приходилось тщательно ухаживать за каждым клочком своего поля. Важное значение для них, для их урожая имели водные потоки и ветра, – поэтому знатоки издавна указывали места, благоприятные для строительства, рытья колодцев, погребения. Реки, по мнению китайских мудрецов, образуют как бы кровеносную систему тела матери-земли. Они питают все живое, но, выходя из берегов, подобно кровоточащей ране, несут страдания и смерть. Задача мудрого состоит в регулировании вод. Ветер же, по их мнению, не только разносит запахи, но и «аромат древности», донося веления мертвых до живых. В политике он как бы несет указания древних правителей в народ. Таким образом, весь мир рассматривается как развивающийся и функционирующий под влиянием комбинации веяний и течений. Поэтому и жизнь общества, человеческая история течет между двумя соответствующими полюсами: порядка и смуты, пути и беспутства. Они всегда рядом, в опасном и волнующем соседстве: на смену довольству и благополучию внезапно могут прийти ожесточенность и смута, но и всеобщий хаос может в любое время смениться миром. И для Конфуция нет ничего более глубокого, более таинственного, нежели соответствующая прихотливая вязь человеческой культуры. Для него, именно в этом плане, культура воистину бессмертна, не зависит от субъективной воли человека и присутствует в обществе в качестве сокровенной матрицы человеческих деяний. Культура сращена с жизнью: человек может либо наполнить ее формы своей творческой волей, выполнив свое человеческое призвание, либо не усвоить культуру, – и тогда он не состоится как человек. Культурная традиция, как нестареющий музей человеческих свершений, была для него истинной формой человеческого бессмертия, поддерживая непоколебимое убеждение в невозможности истребить в человеческом сердце семена человечности (может быть поэтому он не особенно любил фантазировать о смерти). Сам он создал себе вечный памятник, – прожив жизнь, превратившуюся в культуру, ставшую одним из наиболее значительных воплощений культуры, – в свободном и радостном единении с традицией.

Виктор: В этом плане представляется важнейшей целью построение в стране качественной системы образования, обучения и воспитания. Именно через нее постоянно воспроизводятся образцы культуры или бескультурья, как образцы поведения. Но как ее реформировать, в каком направлении?

Глобалист: Как воспитывать и что: патриотизм или интернационализм и даже космополитизм? Широкий гуманизм или узкий прагматизм? Все это аспекты, аккумулирующие главные вопросы межчеловеческих отношений. (Кстати, все мировые религии – интернациональны). Еще один сложнейший вопрос, на котором спекулируют нечистоплотные политики: фашизм и коммунизм, фашисты и коммунисты, фашистский режим и коммунистический режим, идеология фашизма и идеология коммунизма. Существует ли сходство между ними, или же они в корне различны?

Виктор: Что касается фашизма, то, достаточно очевидно, что вновь и вновь прорастают его корни в различных странах. Что привлекает молодежь? Похоже, провозглашаемая и утверждаемая сила, порядок, демонстративное преодоление моральных запретов и правил, мужественность, воспитание неких даже и сверхчеловеческих качеств.

Рационалист: Но все эти привлекательные, на первый взгляд, свойства замешаны на человеконенавистнической идеологии.

Виктор: В чем некоторые люди видят очевидное сходство? В результатах деятельности, в использованных методах действий конкретных режимов (А. Гитлера и И. Сталина и других похожих режимов, созданных по их примеру в различных регионах мира). Да, это были тоталитарные диктаторские режимы. Да, концлагеря, убийства, пытки, массовое истребление народов. Огромные жертвы и страдания собственных народов. Да, их неприятие остальным миром и, в конечном счете, крушение. Схожи были во многом также идеалы индивидуального развития личности: человек должен был быть сильным физически, волевым, решительным, смелым, фанатично преданным вождю, партии. Схожи были соответствующие методы формирования личности: агитации и пропаганды, руководства в сфере искусства, культуры, в области создания и распространения, проката художественных произведений. Схожи были методы государственного управления, – чрезвычайно жесткие и жестокие. На первый взгляд, схожи были и цели: установление всемирного господства соответствующих режимов и соответствующей идеологии. И как раз на пути к реализации этих целей они и столкнулись между собой. Причем, коммунистический режим оказался в этой смертельной борьбе союзником всего остального противостоящего фашизму человечества. Почему? Да потому что существовало всегда изначальное глубинное различие в целях мирового коммунистического и фашистского движения.

Истоки коммунистического движения находим, как уже было отмечено, у Пифагора и Платона, у Кампанеллы и Т. Мора, в идеалах французской революции, Парижской коммуны, в конечном счете, у молодого К. Маркса, у русских революционных демократов 19 века. Речь всегда шла о построении справедливого, благоденствующего, изобилующего общества для людей, живущих счастливо и реализующих собственную сущность в творческих ее проявлениях. Да, это всегда оказывалось утопией, ибо противоречило реальной сущности человека, в духовном существе которого изначально смешаны побуждения к Добру и Злу. И воинствующее Добро всегда превращалось в свою противоположность: во имя идеалов Добра рубили головы, сжигали на кострах, гноили в концлагерях. Но праведные цели не могут быть достигнуты неправедными методами. И существуют ли вообще какие-либо праведные методы для управления человеком, каков он есть сам по себе, методы формирования его идеальной личности? Это большой философский вопрос. И не имея ответа на него, его маскировали нередко идеологизированными ухищрениями. Христианство, буддизм вроде бы указывают на нечто позитивное в этом отношении, но речь идет о бренности нашей земной жизни и о достижении счастья только лишь на небесах. Поэтому их методы оказываются неприемлемыми для коммунистов-практиков, которые к тому же всегда оказываются и атеистами и речь ведут о достижении счастья именно на земле. Отсюда, возможно, и яростные репрессии против представителей всех религиозных конфессий, которые, на взгляд коммунистических лидеров, только мешают революционным преобразованиям. Причем ярость репрессий только усиливалась особой духовной стойкостью священнослужителей, их авторитетом в широких слоях населения. Удавалось и соблазнить те же широкие массы перспективой быстрого обогащения, что формировало уже разбойные человеконенавистнические формы поведения. И вот вчера еще богобоязненные люди громили и грабили церкви, мечети, храмы, убивали пастырей. (Так это было и в нашей стране после 17-го года). Исходя из сказанного, атеистическую картину мира следует признать неадекватной (в познавательном смысле) и неприемлемой (в смысле этическом: «Бог умер», писал Ницше перед первой мировой войной; «если Бога нет, то все дозволено», – вспомним Ф. Достоевского).

Рационалист: Фашистское движение (корни которого стары и находятся в древнем Риме) делало (и делает) ставку именно на эту, другую, ипостась человеческой природы, которая чаще проявляется в реальной земной жизни: корыстолюбие, жестокость, склонность к насилию, к разрушению, к обману, лицемерию. Провозглашается: «цель оправдывает средства», «не бойся греха, если в нем спасение». Все грехи снимаются фанатичной преданностью фюреру, партии. Некая мораль существует только для своих. По отношению к чужим снимаются все моральные запреты. Провозглашаются две морали: мораль господ и мораль рабов. Общество изобилия строится, но только для элиты, для избранных, которые и провозглашаются некими сверхчеловеками. Все остальные рассматриваются лишь, как рабочая сила либо средство для отдыха, – при отсутствии пользы они уничтожаются. Для фашизма характерен и атеизм, однако, не столь оголтелый, как у коммунистов, зачастую смешанный с возрождением средневековой мифологии, веры в языческих богов. Зато у фашистов – оголтелый антисемитизм. Возвращаясь к вопросу, почему сегодня живы и прорастают корни фашизма, хочется еще напомнить точку зрения о том, что в мире существует третья сила, которая всегда стремилась использовать фашистские режимы, как некий «санитарный» барьер против коммунизма, корни которого прорастают вечно и постоянно угрожают истеблишменту западных стран. Ранее эта угроза олицетворялась СССР, теперь, считают некоторые политики, это ядерная Россия. Думаю, тайными благожелателями фашизма движет такой же страх и перед сильной Россией, и какими-то иными угрозами, может быть. Но фашизм – это зверь, которого не приручить, который сам может полакомиться своими благожелателями (в том числе и в самой России), – исторический опыт показывает. Надо бы помнить. В целом фашистский режим выглядит программно более правдивым, – реализуются открыто провозглашаемые (чудовищные, отвратительные) цели. Коммунистический режим, однако, выглядит гораздо более лицемерным: в документах написаны красивые правильные вещи, провозглашены праведные цели, но исполнители действуют неправильно и неправедно. По сути дела, коммунистические лидеры всегда также опирались на теневую сторону сущности человека, на его извечную склонность к насилию, жестокости, корыстолюбие и т. п., – но никогда в этом не признавались. И тот и другой режим были в целом атеистическими, и, похоже, именно это вело, как показывает исторический опыт, и должно было вести их к довольно быстрому краху. Таким образом, необходимо искать какие-то новые формы человеческого общежития. И формировать, воспитывать каких-то новых лидеров. Возможно ли это?

Педагог (грузный, пузатый, глаза хитроумные, подчеркнуто церемонный, в очках): Подчеркнуть, прежде всего, роль учителя на всех уровнях. Должна быть создана система, где роль учителя – главная. Учитель – гуру. Сидеть у ног Учителя (Упанишады) – это не значит учиться жизненной изворотливости, хитрости, карьерной ловкости. Учиться следует мудрости. Но что есть мудрость?

Чайна: Конфуция интересует первым делом вечнопреемственное, извечно возобновляемое в делах людей.

Конфуций: Цель учения – возобновить изначальное. Наследуя древним мудрецам, человек может получить доскональное знание всеобщего порядка вещей.

Чайна: По его мнению, учение как наследование древней мудрости, есть выявление высшей, потенциально бесконечной гармонии мира. Понимание, которое добывается таким учением, вообще не есть некая элементарная сумма знаний. Учится в действительности тот, кто расширяет свое сознание, включая в сферу опыта все больше явлений жизни, оказываясь способным, в конце концов, вместить в себя весь мир, всю полноту бытия и ощутить таким образом мировую гармонию. Вот почему знание принципиально неотделимо от деятельности. Деяния мудрых царей как раз и дают такого рода пример: они носили характер события в его исконном смысле, как обоюдном преображении индивида и окружающей его природной среды, благодаря чему одно сходится с другим в определенном типе ситуации. Эта вечносущая, вознесшаяся над потоком времени ситуация, приводит ее составные части (помыслы мудрого и внешние обстоятельства, Земля и Небо) к согласию не по подобию, а по некоему внутреннему пределу. В этом согласии утверждается одно единственное отличительное качество каждой вещи. При этом учащийся должен вкладывать все постигнутое в одну точку «претворения», что древние толкователи отождествляют с «совершенствованием». Такое претворение равнозначно непреходящей действенности, как бы кристаллизуя время Эона в типовых качествах ситуации. Время претворения – это не просто мгновение, как одно из многих, – это должный момент, который несет в себе время предшествующее и последующее, содержит условия для своего возобновления. При этом Учитель Кун предлагает своим последователям великую награду: человек может сделать себя бессмертным в мудрой радости такого учения.

Конфуций: Величайшая тайна Неба заключена в его безукоризненной и непреложной справедливости. Небо дает каждому именно то, чего он заслуживает. Мудрому оно дает бессмертие.

Чайна: Для Учителя жить – значит воистину внимать глубине жизни. Жизнь истинная – и есть учение, а добродетель – вторая природа мудрого. И уже звучит в нем в конце жизни неведомый голос: откажись от знаний – и все будешь знать; не пытайся угадать свой путь – и великая сила безошибочно поведет тебя вперед. Но какой путь надо было пройти, чтобы это понять.

Рационалист: Ну, вот, приехали, – «откажись от знаний»!

Виктор: Возможно, речь идет всего лишь об отказе от непоколебимой веры в научное знание, трактуемое как некий единственный путеводитель конкретных действий в этом мире. Видимо, необходимо в большей мере прислушиваться к своему внутреннему голосу, делая выбор в альтернативе «действовать – не действовать».

Рационалист: И тем не менее, предлагаю все же не спешить рушить. Вначале создадим систему и общую схему. При этом будем исходить из тех этапов государственного образования, которые уже апробированы и неплохо себя зарекомендовали в России (разрешено и платное негосударственное образование):

Доначальное первичное: детский сад или домашнее.

Начальное – школа (бесплатное, обязательное для всех), – 4 года (с 6–7 лет до 9-11 лет). Изучается: русский язык, арифметика, закон Божий (для детей различных религиозных конфессий выбираются общие положения, в частности, в сфере морали), поощряется чтение, художественное развитие (рисование, пение, танцы и т. п.).

Среднее неполное – школа (бесплатное, обязательное для всех, профессионально ориентирующее по различным специальностям), – 3–4 года (до 13–15 лет).