Чтение онлайн

От каштанов, которые оказались куда сговорчивее грибов, уже стало тяжело идти, когда из кустарника с ножом наперевес выскочил Гийом.

— Ты где была?!

— Здесь, — неопределенно пожала я плечами.

— Где — здесь?! Мы весь лес обыскали! Франсис, Лиди, она здесь!

— Зато я собрала грибы! — И я выставила вперед пакет как оправдание.

Из кустов появились Франсис и Лиди с озабоченными лицами.

— Все в порядке? — накинулся на меня Франсис.

Я поспешно кивнула: вид у него был такой, что, узнай он, будто со мной что-то не в порядке, убил бы на месте.

— Как же ты умудрилась потеряться, мы же все время шли рядом? — развела руками Лиди.

Сейчас, когда волнение последних часов (или минут?) стало спадать, было стыдно признаться, что я потерялась из-за нездорового охотничьего азарта.

— Зато я собрала грибы, — повторила я тихо. Лиди взяла пакет и заглянула внутрь.

— Тут же одни каштаны, — удивилась она.

— Там, под ними, кое-что получше! — горячо заверила ее я.

— Ладно, полюбуемся на них дома, сейчас пора возвращаться, — сказал Франсис. — Дарья держится ВМЕСТЕ с группой.

Мы направились в сторону машины: Франсис задавал вектор движения, а Гийом и Лиди шли справа и слева от меня, как конвоиры.

Я сидела на заднем сиденье, зажатая между Гийомом и деревянным ящиком с пахучими белыми, и размышляла. В отношениях ведь тоже так. Ищешь-ищешь белые грибы, ищешь много лет — и удивляешься, что они все время достаются другим. Хорошие люди пытаются свести тебя с хорошим грибом, но ты нутром чувствуешь, что он не твой.

Время идет, и ты начинаешь искать грибы с одержимостью, бегаешь за ними через холмы и речки, тебе кажется, что они прячутся за елками и в траве, хотя при ближайшем рассмотрении это и не грибы даже.

Однажды думаешь, что наконец находишь свой гриб, пусть он даже не щеголеватый белый, а что-то менее благородное, но тебе уже все равно, ты его так долго искала… А на разлом и он оказывается червивым.

И тогда ты совсем теряешь ориентиры. И думаешь: да зачем они нужны вообще, эти грибы? Можно ведь развлекаться как-то иначе, например каштаны собирать, вон их сколько под ногами. Ты плутаешь между деревьями без мыслей и желаний, и тут-то к тебе в ноги начинают бросаться всякие сомнительные грибные персонажи.

А потом приходят какие-то люди и говорят: всё, пора заканчивать. И ты остаешься со своим уловом — несколькими подосиновиками и кучей каштанов.

Я скосила глаза в сторону Гийома: он дремал, откинув голову на уступчик под задним стеклом. Интересно, в контексте моей насыщенной жизни он все-таки белый или подосиновик? Или вообще свинушка?..

Вечером все семейство собралось за столом в гостеприимном доме Франсиса, стоящем в волнующем соседстве с кладбищем. Вдобавок к удачному расположению («У нас очень тихие и покладистые соседи!») дом имеет номер 13, а самое популярное животное в городке — черные кошки, чинно переходящие взад-вперед все три имеющиеся улицы.

— Шесть килограмм! — торжественно объявил Франсис, снимая с весов последний лоток с грибами.

Все возликовали и принялись чокаться. Сквозь скрещивающиеся бокалы я выискивала глазами красные шапочки моих подосиновиков, давших бы мне право чувствовать себя сопричастной всеобщей радости. Тщетно. В лотках, выставленных на обозрение, не было ни одного красного пятнышка: все бело-коричневое. Я наклонилась к сидевшей рядом Лиди и спросила:

— А где же мои красавцы? Вы же нашли их под каштанами?

— Нашли-нашли… Но мы их выбросили. Знаешь, они оказались не белыми.

У меня на мгновение перехватило дыхание.

— Я… я знаю! — воскликнула я громче, чем допускал столовый этикет. Конечно же я знала, что это не белые. — Это… это…

Я тщетно искала в своем бедноватом французском вокабуляре слово «подосиновик». Или хотя бы «осина».

— …такие грибы, они не белые, но очень вкусные! И тоже благородные! Да-да, уверяю вас, мы их едим с большим удовольствием, за компанию с белыми или отдельно, с картошкой… или в супе с…

Я осеклась. Я не знала слова «перловка». Вообще сомневаюсь, что она как-то переводилась на французский. Все сидящие смотрели на меня со снисхождением, если не сказать жалостью.

— Да, — поспешила согласиться со мной Лиди, как соглашаются с буйнопомешанными, — у нас тоже некоторые их едят. Но, на наш взгляд, с белыми они не слишком сочетаются: они дают такую неприятную склизкость и портят блюдо.

— Но в этом же самый цим… вкуснота! — почти подпрыгнула я на стуле.

К снисхождению во взглядах добавилась еще какая-то недешифруемая эмоция. Бедные русские, они вынуждены есть не белые! Ужасные русские, их желудки переваривают даже не белые. Я не поняла, что именно мелькнуло в глазах французских родственников, но точно не любопытство. Тут Франсис появился на пороге кухни с гигантской сковородой, и все повернули головы в его сторону, радуясь поводу замять неловкую ситуацию.

Я ковыряла отборные белые грибы в ризотто и думала, что, даже став женой французского гражданина, я вряд ли когда-нибудь смогу стать француженкой. Я всегда буду подосиновиком среди белых — недостаточно благородным организмом в кричаще-красной шляпке. Все, у кого шляпка отличающегося цвета, под подозрением: их долго проверяют по научным книгам с иллюстрациями, сопоставляют латинские названия, подковыривают им ножку — и в конце концов все же выбрасывают, ведь риск слишком велик. В лучшем случае подозрительные грибы придадут блюду «склизкость», в худшем — отравят насмерть.

Каждому, кто бывал на набережной Сен-Бернар в Париже, хотелось научиться танцевать танго. Потому что кроме растаманов, любителей городских пикников, молодых регги-бэндов и современных скульпторов эту набережную Пятого округа облюбовали для тренировок исполнители страстного аргентинского танца. Они начинают собираться во втором по счету от лодочного причала амфитеатре с пяти вечера: сцепляют сумки специально протянутой цепью, заводят музыку, меняют офисную обувь на скрипящие лаковые ботинки и туфли с небольшим каблучком и пускаются выписывать фигуры неутоленного желания на гранитных плитах, к восторгу пассажиров проплывающих речных корабликов. К шести часам ступеньки вокруг занимают зеваки, а к девяти в амфитеатре уже яблоку негде упасть. Танцуют все: черные, белые и азиаты, старушки, подростки и мужчины спортивного телосложения, красивые, страшненькие, нескладные и стройные…

Квартира Гийома располагалась недалеко от набережной Сен-Бернар, и дважды в день я проходила ее вдоль и поперек с коляской. Станцевать танго в качестве первого супружеского танца стало моей навязчивой идеей.

— Представляешь, как будет необычно! Все будут ждать банального вальса, а мы возьмем да исполним танго! — с горящими глазами говорила я Гийому.

— Танго так танго, — согласился он. — А как его танцуют?

— Я уже нашла видеокурс!

В ролике, запущенном через Youtube, дама и кавалер в многообещающих нарядах… чинно разучивали притопы и повороты головы. Мы попытались повторить первые четыре движения, но ни одной из трех комнат 37-метровой квартиры не хватало, чтобы выполнить полный квадрат.