Чтение онлайн

— Могу. — Он поцеловал меня в лоб, в щеки, в уголки рта. — Потому что я вижу тебя, Сильви Хартвелл.

Нахлынула еще одна волна жара, на этот раз сильнее, и я вскрикнула. Мое тело горело, ныло, требуя облегчения. Но Кэнай просто держал меня, пока это происходило, его руки были твердыми и уверенными, а голос — низким, утешающим шепотом.

— Я с тобой. Дыши, детка. Я с тобой.

Детка. Это ласковое обращение сломало что-то во мне.

— Я не знаю, как это делать.

— Тогда пока не доверяй мне. — Он поцелуем стер мои слезы. — Просто позволь мне позаботиться о тебе прямо сейчас, в этот момент. Все остальное может подождать. Ты можешь это сделать?

Жар был всепоглощающим, сужая мой мир до него — до его рук, до отчаянной потребности, которая терзала меня. Мои инстинкты омеги кричали, чтобы я сдалась, перестала бороться, позволила моему альфе все исправить.

Моему альфе.

О боже, я должна остановить это, пока не...

— Сильви. — Его рука обхватила мое лицо, нежно, но твердо. — Цвет.

Я посмотрела на него — на его серебряные глаза, полные терпения и нежности, на то, как осторожно он сдерживался, несмотря на свой гон, на обещание безопасности, написанное в каждой линии его тела.

— Желтый.

— Мне остановиться?

— Нет.

Он поцеловал меня в лоб, затем в щеку и спустился к горлу. Еще ниже его губы скользнули по груди, затем по ямке над пупком. Я наблюдала за его рогами, пока он спускался, за тем, как бархатисто-мягкая поверхность поблескивала в теплом свете, как кончики слегка касались моей кожи.

Его пальцы со шрамами скользнули по моим внутренним бедрам, раздвигая их, пока он устраивался между ними. Он поднял одну мою ногу себе на плечо и слегка прикусил чувствительную кожу внутренней поверхности бедра, глубоко вдыхая.

— Кэнай! — Господи, как это было стыдно.

— Ты пахнешь так охуенно.

Прежде чем я успела ответить, его язык прижался прямо к моему клитору, и он издал очень животный стон.

Мои бедра дернулись, и его пальцы впились мне в бедра, крепко удерживая. Его рога качнулись, пока его рот экспериментировал с разными движениями, проверяя, что выведет меня из себя. Дело в том, что все, что он делал, ощущалось невероятно. Казалось, что каждый нерв в моем теле был выкручен на максимум. Я была в полном беспорядке, извиваясь от каждого движения его языка, от каждого присасывания.

Я почти не давала ему указаний, но они ему и не были нужны — казалось, он знает мое тело лучше, чем я сама. Через несколько минут он нашел ритм, который заставил мои ноги биться. Он застонал, пока его язык снова и снова описывал круги, вибрации были сладкими и гулкими.

— Кэнай, я сейчас…

Его следующий стон был явно утвердительным, но он не остановился, сохраняя ровный темп. Как только я собралась сорваться с обрыва, он погрузил два длинных пальца внутрь меня, свернув прямо на ту глубокую точку давления, от которой меня разорвало.

Оргазм начался мягко, медленно распускаясь, что, казалось, длилось целую вечность, искры света вспыхивали по краям моего зрения. Кэнай держал меня все это время, и я посмотрела вниз, чтобы увидеть, как его прекрасные серебряные глаза наблюдают за мной, зрачки расширены. Мы были покрыты потом, когда волны наконец стихли, но все, о чем я могла думать, было: еще.

Это был лучший оргазм в моей жизни, и я немедленно захотела еще — словно он разжег огонь внутри меня, а не погасил его.

— Кэнай… — Мой голос был жалобным скулением. Даже когда я продолжала пульсировать вокруг его пальцев, я знала, что этого недостаточно; новая волна боли прокатилась по моему телу.

— Кэнай, пожалуйста. Еще.

Он поднялся, перебираясь через меня. Он улыбался, и я хотела, чтобы он сказал что-нибудь самоуверенное, что-то, за что я могла бы зацепиться, чтобы выстроить свою ментальную защиту против него. Но вместо этого…

— Все, что тебе нужно, Сильви. Я хочу смотреть, как ты делаешь это снова и снова.

Он целовал мой живот, будучи со мной таким осторожным — каждое прикосновение было намеренным, он спрашивал разрешения глазами, прежде чем двинуться дальше. Это заставило что-то в моей груди треснуть и открыться, и я отчаянно хотела запечатать это обратно.

Предполагалось, что это будет просто. Решение проблемы.

Так почему же мне казалось, что после долгой, холодной, отвратительной городской зимы мое сердце таяло?

Я не могла встретиться с ним взглядом, и он знал, почему. Но вместо того, чтобы включить какую-то мужскую херню, он подсунул под меня подушку, поворачивая меня на живот.

Мой нос зарылся в одеяла, мои сверхчувствительные соски волочились по мягким простыням, пока он поднимал мои бедра.

— Просто чувствуй. Ты можешь это сделать для меня? — прошептал он мне на ухо. Я кивнула, сжимая одеяла в кулаках, как спасательный круг, не глядя на него.

— Позволь мне позаботиться о тебе, — пробормотал он в мою кожу, и мои инстинкты омеги взбунтовались. Да, доверься ему. Сдайся, позволь ему...

Нет. Я никогда никому не позволяла о себе заботиться. По-настоящему. Забота о себе была единственным, на что я могла рассчитывать.

Но мое тело таяло от его прикосновений, и я ненавидела то, как приятно было сдаться.

Его член прижался ко мне, и прежде чем я успела остановить себя, я уже умоляла.

— Кэнай, пожалуйста… — Абсолютно жалко.

Его бедра медленно надавили вперед, и растяжение было восхитительным — ровно настолько, чтобы почувствовать себя невероятно наполненной, но недостаточно, чтобы вызвать боль. Боже, даже его член был идеален. Он толкался, пока не встретил сопротивление, затем ослабил напор, поцеловал меня между лопатками, прежде чем погрузиться глубже.

— Я с тобой, — пообещал Кэнай, и самое худшее было то, что я ему поверила.

Я поверила ему, и это напугало меня больше, чем когда-либо мог жар.

Потому что люди не остаются. Люди уходят. Они возмущаются твоим успехом и твоим рвением, и они унижают тебя. Когда ты, наконец, решаешь уйти, они даже не притворяются, что ты стоишь того, чтобы за тебя бороться. Доверять — это ошибка. Было проще вообще не доверять.

Моим инстинктам омеги было насрать на то, что проще. Они хотели сдаться этому — ему — чтобы наконец прекратить борьбу.