Чтение онлайн

– Мальчишка, который сам не ведает, что творит, опьянел от власти и всемогущества. Такой как ты меня на колени не поставит, - Руаль смотрел вперед со всей суровостью и неприязнью, ощущая, как в потоках ветра образуются мелкие кристаллы, мерцающие, как снежные осколки, дующие из небесных вершин далеких созвездий. И капли формировали острые иглы совершенной геометрической формы, наступающие на него вместе с буйственным вихрем. Льдинистые колья летели прямо к его глазам, дабы мертвый не отразил в своих стеклянных глазах лик своего убийцы, но вместо того, чтобы отклониться в сторону, он встретил остроконечные льдины и полностью выпрямившись, подул на стеклянные клинки и они рассыпались, став паром, выводящим над его головой хитросплетенные тропинки, устремляющиеся ввысь. А ладонью он провел по воздуху плавным движением, будто вытирал паутины с зеркала, и туманы проседью рассеялись, отступая, как древние чертоги на реке, ведущие в иной мир, и перед ним предстало ясно лицо неприятеля, который был не слишком удивлен его умением. Его белоснежная одежда была чистой, как облака, а лицо не испачкалось в копоти и угле, что падали с воздуха крупными комьями, словно он был недосягаем самим пространством. А свет от него исходил такой светлый и яркий, словно он был каплей солнца, а холодный огонь в ярко-голубых глазах затягивал в зияющий провал, и Руаль понял, что его вновь пытаются одурачить.

– У тебя неплохой уровень иллюзий, но все еще далеко от совершенства, - прокомментировал мужчина, лениво отряхивая с кожаной одежды остатки инея, переливающегося тонами фианита и лазурита, намеренно отводя взор от его притягивающих и опасных, как клыки волка глаз.
– О тебе столько говорили и продолжают уверять, что раз ты получил голубую сережку, то обязательно станешь победителем, поэтому я ожидал большего от тебя. Представляю, каких мастеров тебе нанимала императорская семья, ты мог бы стать достойным противником, если бы брал со всей усердностью их уроки.

Скай в напряжении молчал все это время, и при последних словах, задевших его гордость, он почувствовал, как сила гравитации вокруг него трескается синими молниями, а волосы на затылке встают дымом, лицо исказилось звериной дикостью, освирепевшего хищника.

– Ты и твоя соратница уничтожили в один миг такое количество людей..., - голос его был тихим и ужасающим, как перед первым раскатом грома. Туманная пелена улетучилась, искажая атмосферу вокруг них и возвращая их в реальность. Его голова была опущена вниз, а лица было не разглядеть за упавшей на лоб копной золотистых волос, так напоминающих оттенок дикого меда отливающем в охряно-алом цвете догорающего пламени. Холодная ночь, разносящая палящие искры и черный дождь, снизошедший с агатового неба, и стекающие ливни тягучими и витиеватыми потоками несли буро-рыжий и кровавый окрас земли и грязи, полусоженные постройки проседали, оставляя за собой скопище пыли, металла и скатывающихся крупных булыжников, а в воздухе витал запах горелой плоти. Опустив лицо, Скай посмотрел на рукава своего сюртука, быстро превращающиеся из чисто-белого в темно-серый. Он помнил, как слуги старательно вычищали и разглаживали одеяние, пахнущее алое и фиалками, как старательно вшивали орнамент, созданного руками искуснейших портных и привезенный в столицу из далекого города Империи, расположенного у западного моря. Чистое стало грязным, а белое - черным. Он сжал кулаки, вспоминая увиденное, потрясшее его до глубины души, ему хотелось рыдать вместе со стонущими зданиями, уходящими под красное покрывало огня. Падающие кометы жаркой стихии образовывали глубокие воронки и здания либо исчезали вместе со взрывами, либо трескались по частям - стекла градом вышибало из украшенных росписью цветов деревянных рам окон, дороги взлетали, будто под землей ползли гигантские змеи, готовые высвободить тела из-под грунтовых оков, но вместо ужасающего королевского капюшона с новой силой полыхал огонь, вздымаясь в сполохе пепла и угля. Догорали лежащие черные тела, и где-то вдалеке он услышал тихие всхлипы, приносимые горячим ветром.

Он опустил девушку, все это время державшуюся за его плечи на землю, и поток силы мягко обволок ее фигуру и стопы, чтобы не прожгло ей ботинки, и она не осталась без ног, хотя даже с такой защитой, на коже все равно останутся волдыри и ожоги. Он чувствовал, как его собственная кожа на руках местами спеклась и сморщилась, потемнела, а глаза жгло от дыма, они слезились, покраснели, отчего было невозможно вглядываться вперед.

– На время забудем наши распри, - говорил он, отступая и отряхивая пепел с ее черного кафтана, - моей воздушной защиты хватит ненадолго, если до кого-то дотронешься, она перейдет частично и на него, поэтому постарайся не тратить свое время впустую, и лучше убирайся отсюда, если почувствуешь опасность. Против властителя стихии тебе не выстоять, тем более в таком пепелище. Умрешь раньше, чем выйдешь на поле Шэ-Нан.

Лира кивнула и торопливо добавила:

– Я попытаюсь найти кого-нибудь из выживших. Хотя она сама не верила в свои слова, оглядываясь по сторонам. Как такое могло произойти в самой столице мира? В самом безопасном месте на планете, всего за несколько минут в лето кануло все то, что строилось десятилетиями. Зданиями прогибались под тяжестью огня, окончательно разрушая несущие стены и после падения гигантских обломков, в земле зиял провал глубиною в десять футов, и красно-агатовый песок тягучим потоком развеялся по округе, вновь овевая коралловым облаком одежду людей, разрушенную мебель, тотемы божеств, шерсть животных, остатки домашней утвари. Лира покосилась на разодранную в клочья шерстяную куклу, чей лазурно-белый сарафанчик догорал вместе со светлыми волосами, и ее накрыла скорбь. Губы поджались, а глаза печально опустились, когда ее пушистые ресницы затрепетали, словно крылья полуночной бабочки и с алых уст, раскрасневшихся от крохотных рубиновых капель крови, стекающих с разодранных уголков рта. Она видела смерть множество раз, и уже могла устать от встреч с собирательницей урожая жизни, сеявшей хворь и раздор юдоли человечества.

– Поторопись, - и его жесткий как раскаленная сталь голос протрезвил ее. И ступая шаг за шагом вперед к пленительным раскатам пламени, она задыхалась от боли, накатывающей на нее, как одна морская волна погребает за собой меньшую и с каждой секундой она все больше колебалась. Но девушка все шла вперед, с трудом веря в дар зрения, пугаясь всепожирающей тишины, полной спокойствия и безмолвия, будто с царящим хаосом, пришла и безмятежность. Застилала сизая дымка пленительный полет ночного мотылька, его широкие крылья цветущей сирени облетали мертвый край, словно тот покидал хрупкий сон, оставляя позади клочок остатка своей души. Лира обернулась на своего спутника, но он уже исчез, и тогда она поморщилась, как от нестерпимой боли. Сначала она начала звать тихо, почти шепотом, и за треском догорающих построек, его невозможно было расслышать, а потом она закричала, что было сил, опускаясь на колени и раздирая захламленные обвалы, стирая руки в кровь, и осознание беспомощности и окончательной потери, сокрушили ее. Она уже видела однажды сбывшийся кошмар из страшных сновидений полный отчаяния, и видеть наяву призрачное видение было невыносимо. Она посмотрела на свои темные штаны, слыша запах гари от шелка и пробудившись, резко вскочила и когда Лира посмотрела вниз, то дыхание ее оборвалось - она сидела на черных гладких костях, обугленных как головешки, с которых еще не полностью сошла иссохшая кожа. Мертвецы стали жителями стольного града Шанхай, некогда полного кристально-чистой ледяной воды, теперь кишащей алеющим пламенем.

– Кто-нибудь, - судорожно лепетала она, еле поворачивающимся языком и немевшим голосом.
– Здесь кто-нибудь есть...

Скай же отправился в западную часть города, развивая волны тленного огня, безумной силою впивающейся в кислород и высасывающий его силу. Он раздвигал полымя северными ветрами, снисходившими с темных небес, развевающих черные тучи, возвращая лунный свет в свою священную обитель. Зловещие всполохи огней кинжалами рассекали землю, оставляя глубокие ямы, покрытые багряно-бурыми лепестками, отражающиеся в его голубых глазах, и за рябиновой пеленою, он увидел лежащего на обугленных камнях мальчика. Его сожженная до костей рука упала вниз к блекнущим фиалкам, уцелевшим благодаря его телу, принявшему на себя удар огненной волны. Он с трудом дышал, выкашливая из себя густую как копоть кровь, и будто мазут стекал с его потрескавшихся белых губ. Кожа на ногах была полупрозрачной, серой, как у мертвецов, и эта вязкий и безжизненный цвет покрывал его тело, словно волдыри от сильных ожогов. Вода скапливалась под кожей, а когда влаги накапливались слишком много, водянистые пузыри лопались, разрывая телесный покров как пергаментную бумагу, и ребенок заорал диким голосом. Такого крика он не слышал никогда, поэтому при первых нотках его затрясло - сумасшедший зов, преисполненной такой бело-раскаленной агонией, таким страшным смрадом, повеявшим от выделений, стекающих на палящие камни, что он с трудом удержался на ногах, чтобы не скрючиться и удержать все содержимое внутри себя.

Горечь стыла на его языке, и трусость, коконом темноты опутала сознание. Скай отвернулся, продолжая слушать истерический крик, срывающийся с уст терзаемого неведомым недугом. А потом его кожа разорвалась, кости ломались как тонкие прутья, и перестраивались, растягивались и делаясь плотнее, становясь крепкими как сталь, и черные глаза уставились в беспроглядный мрак ночи, как если бы совершенно чистый лист бумаги был утемнен разлившимися чернилами. И в этот самый миг, когда белки его глаз полностью утонули в черноте, Скай понял, что жизнь мальчика утекла, перетекая в нечто иное, доселе ему неведомое.

Но ветер донес до него ответ, крича бежать, моля вырваться из гнойного аромата, распространяющегося повсюду и впитывающимся в его одежду, в его волосы, в его кожу.

Его глаза изумленно расширились, а с губ сорвалась трепетных вздох. Сначала ему показалось, что то было иллюзией, сотканной усталостью и пережитым ужасом, но нет. Мертвый двигался, как двигаются живые. Его пальцы поддались судорогой, тело изогнулось кривой дугой, и ребенок вдохнул. Пальцы левой руки скрючились, углубляясь ногтями в землю, и он самовольно вывихнул себе кисть, Скай слышал, как хрустнули суставы и ломаются сплетения кости. А потом рука его уперлась в гранит, и от натиска силы его мышц земля вздыбилась, и раздался удар такой силы, что твердыня под его ногами содрогнулась, а все поддалось пылью и камнепадом. Скай отпрыгнул за соседнюю стену, укрываясь от каменной воронки, слыша свист пролетающих мраморных осколков, чуть прикрывая широким рукавом кафтана глаза, которые неотрывно наблюдали, как летящие в разные стороны мелкие булыжники оставляли за собой новые наземные ямы и грунтовые дыры. Когда песчаная завеса начала опадать он развеял вокруг скопления пыли, мешавшие взору, и узрел, как на месте мертвого стоял живой, смотревший на него черными очами. Он словно увидел тень потустороннего бытия в глубоко посаженных и широко раскрытых глазах. Остатки одежды на его теле возгорались от соприкосновения с белой, как мел кожей - туника воспламенилась, оставляя на теле мальчика густой черный пепел. Его туловище удлинилось, и на глазах росли его мышцы, уплотняясь; руки доходили до самых колен, а когда он открыл рот, то из гортани вырвался шипящий звук, как у змеи или рептилии; черные же глазницы заволакивались пузырчатой пеной, покрываясь эластичными и непроницаемыми тканями, носовая же кость растворилась, исчезли даже скулы. Уголки рта расширились, доходя до висков, оголяя длинные прозрачно-белые резцы вместо зубов.

Существо не двигалось и молча наблюдало за ним, и пусть лишенный зрения, Скай знал, что оно видит и чувствует всем своим усовершенствованным телом лучше, чем любое другое живое создание. Он обонял, раскрывая пасть, с которой стекал черный яд, растворяющий камень под ногами, но продолжал стоять на месте, чуть склоняя голову, то в одну, то в другую стороны, словно обвыкаясь с новыми и незнакомыми чувствами, привыкая к заложенным в его кровь животным рефлексам. Скай выставил руку вперед, посылая острую ударную волну, разрубившую стоящие по бокам от существа здания надвое и образовавшую глубокую впадину в месте, где стоял мертвец. Сквозь грохот рушившихся построек, крупным каменным градом, скатывающихся наземь и скрывая все комьями земли и песка, в отдалении он услышал быстрое движение приближающегося удара со спины, разящего насмерть. Он уклонился, краем глаза видя, как когти существа образовали череду заточенных стальных клинков, с краев которых сочился желтый яд.

– Еще живой, - констатировал юноша, вставая в боевую позицию и растопыривая пальцы рук, и с кончиков пальцев его вырвались бури, в освещенном огненно-красном небе и шуме пылающих костров и камнепада беспощадные ветры обратились в гигантских сумрачных львов с высокими темно-серыми гривами и кровожадным оскалом зубов. Десяток зверей ринулись на безликое существо, но, ни один из них не смог и близко подобраться к нему. Когда же его когтистые руки разбили первую ветряную иллюзию, раздался мощный взрыв, за которым последовали следующие по количеству созданных чудовищ пламенные разрывы.