Чтение онлайн

– Я готова умереть за Вас, - произнесла девушка, - я буду поддерживать Вас, буду оберегать все, что дорого Вам на пути к цели, Вы никогда не почувствуете себя одиноким, если рядом будет человек, которому Вы сможете доверять. Она молила его, склоняя голову:

– Прошу, - шептала Лира, смотря в его глаза со всей искренностью, на которую была способна ее душа, - позвольте идти с Вами. Позвольте мне стать Вашей опорой до решающего поединка, а в тот день, когда мы будем стоять по разные стороны, небеса рассудят нас.

Она дотронулась до его руки, а он позволил ей это сделать. Лира пододвинула его ладонь к своему горло, неотрывно продолжая смотреть на него. Ее волосы походили на горячий мед, ее глаза искрящееся зеленое пламя:

– Вы можете сделать это сейчас - убить меня. Я вверяю в Ваши руки свою жизнь, потому как лучше я умру на поле сражения или сейчас, нежели не покажу миру, что даже враги могут стать верными соратниками. Пожалуйста, поверьте мне. Я, однажды, уже спасла Вашу жизнь и жизнь Вашей невесты. Если нужны доказательства моей верности своей цели, то смотрите, я не боюсь умереть прямо сейчас от руки своего врага, - ее ногти впились ему в кожу, оставив на руке четыре ранки.
– С самого начала, с прибытия в Столицу я наблюдала за людьми, как и они, наблюдали за мной. Я знала, с кем хочу стоять бок о бок на поле.

– Почему ты так хочешь быть со мной в одной команде? Ты совсем не знаешь меня.

– Верно, - горько усмехнувшись, сказала Лира, - но разве можно было бы выбрать кого-то другого, как не обладателя священной реликвии, - в ее голосе он слышал неподдельную издевку, брошенную в него, как плевок.
– Чем же я Вас, Милорд, не устраиваю? Сметливостью и быстротой или Вы боитесь, что можете мне в чем-либо уступить?

Его несоизмеримый гнев клокотал в пространстве, и духота и жар опустившегося солнца, яшмовой полосой полыхающего на горизонте, опалил в последний раз их лица, вгоняя мир в безмятежный сумрак. Скоро омут черновых небес омоет свет лазурной луны с фиалковым отливом. И звезды украсят небосвод пестрым узорчатым покровом, люди будут видеть красоту, а небеса узрят уродство человеческой натуры.

– Я последняя, обладающая С уровнем, без меня на Турнир ты не попадешь, так же, как и я без тебя. Все остальные команды уже сформированы. Если мы не зарегистрируемся через пять часов, когда первые лучи солнца падут на священные горы Шанхая, ты уже не сможешь защитить ни свою страну, ни свою обожаемую принцессу, - с каждой брошенной фразой лицо ее все больше искажали глубокая скорбь, отчаяние и фатальная ненависть.
– А если будешь пытаться обмануть свою судьбу, то она горько покарает тебя, - последние слова она выкрикивала прямо ему в лицо.

Тогда он сжал ее горло, сдавливая его все сильнее, пока она раздирала своими ногтями его руки в кровь, располосовывая кисти и пальцы, словно дикая кошка. Ничего, он потерпит это, раны затянутся, а ответы на все вопросы он получит прямо сейчас. И сделает это он сам, не станет применять на ней власть стихии, слишком благородно и роскошно. Да, она говорила правду, каждое ее слово было пронзающей его кости истинной, ее слова змеиным ядом прожигали его кожу. И тогда он понял главную причину этой боли - его собственные страх и трусость. Но принять подобное, значит проиграть простолюдинке, девушке, что смогла распознать в нем эти раны после нескольких встреч. Даже сейчас его руки дрожали, когда он сжимал ее горло, чувствуя тепло ее тела и пульсирующие вены, протестующие против ее погибели. Противоречия правильного и неправильного, сложность выбора стискивали его собственное горло, ограничивая поступи воздуха. Каждая черта ее лица отражала в себе непобедимую волю к жизни, даже оказавшись на самом краю, она не желала сдаваться. Но дыхание ускользало, слабость и внутренние повреждения брали свое, физически люди так слабы, их можно раздавить как мошку, неудивительно, что темные чада так любили раздирать смертных по кусочкам, наслаждаясь их болью. В их перекошенных от ужаса лицах они видели безграничное наслаждение, насытиться которым было невозможно. Что говорить тогда о слабых людях, вкусивших плод власти над другим, это превращалось в зависимость.

– Ну и где же твоя хваленая судьба, отрепье?
– спросил он тихим голосом, поднимая ее одной рукой над землей. Она извивалась, как змея, как испуганный и загнанный в клетку зверь из последних сил, пытающийся выбраться и захлопнувшейся ловушки. Дикий и обуреваемый страх, вскруживший голову. Глаза ее закатились, впечатлив юношу последовавшей белизной. Через секунду хрустнет в его пальцах ее шея. И в это же время и землю, и небо опалило адское пламя, словно клинки двух ангелов добра и зла столкнулись. Через город протянулась в километр пламенная стена, плотная и беспощадная, и даже в отдалении он чувствовал, как красный огонь с золотыми бликами, как поверхность солнца, обжигали его. Если бы он не выставил вперед обе руки, защищавшие его от ударной волны, снесший дома, как песчинки, остатки которых улетучились в воздухе, от него не осталось бы и следа. Собственный воздух обжигал, и когда он попробовал дотронуться до ветряной границы, то больно обжегся, через какое-то время рука покроется волдырями. Скай чувствовал на своем лице дыхание кипящего вулкана, готового повторно исторгнуть из желоба сметающую все на своем пути лаву. Лицевая часть башни, в которой он стоял, лишь немного потрескалась, зато все остальное было разрушено, и это с такого расстояния - почти в четыре километра. Огонь полыхал настолько ярко, что у него слезились глаза, и он понимал, что если не уберется от этого места подальше, то не выстоит против усиливающейся волны, еще немного и сам воздух начнет кипеть. Вода, бьющая из фонтанов, испарилась, а скривившиеся металлические трубы стали плавиться, образуя горячие черные реки с набухающими сизо-серыми пузырями. Но самое страшное, что предстало перед его взором - это люди, сгорающие заживо прямо перед его глазами. Скай застыл, не смея сделать и шага, видя, как кренящий многолетние памятники огонь, погружал в свои воды прекраснейший из городов. Его ветер затухал под бесновавшимся потоке вихрей и златые искры, походившие на раскаленных бабочек смерти дожирали постройки рухнувших зданий, под обломками которых багрянело узорчатое полотно крови, открывая полыхающему миру лучший из красных оттенков.

– Нужно убираться отсюда, - кричала сквозь пожарище Лира, тряся его за плечо. Правильно, да вот только он даже грань от палящего воздуха отделить не мог. И тот кусочек земли, на котором они находились, было единственным безопасным местом. Скай отбросил руку, посылая поток ветра, чтобы рассечь приближающуюся огненную гриву, но пламень поглотил его, разросшись, словно обретая непобедимые крылья. Лира схватила юношу за запястья, заставляя встретиться с ней взглядом.

– Попытайся остановить пожар, я пойду вперед и поищу людей, возможно, кто-то смог уцелеть, - процедила Лира хотя по ее выражению лица было видно, что она в этом глубоко сомневается, но Скай только утвердительно кивнул, разрезая ветряной барьер, чтобы та смогла пробраться наружу. И в тот момент, когда открылась рана ветра, он услышал сотни голосов, молящих о помощи, срывающих голосовые связки от оглушительного страха, демоном, вселяющимся в сердца. Он никогда такого не видел, даже сейчас, когда он стоял посреди пепелища, Скай не мог поверить в происходящее. Оживленный мгновения назад переулок, в котором люди спокойно разговаривали, веселились и напевали песни, пританцовывали или спешно надевали наряды для ночного празднества, предвкушая радостные гулянья. На открытых балконах женщины пересаживали и поливали цветы; девушка с короткой стрижкой, спешащей поскорее отправиться на другой берег к центральным улицам Шанхая, покупала свежую выпечку для младшего брата, потому что тот неустанно хлюпал носом из-за капризов и голода; юноша лениво постукивал каблуком сапога с букетом в руках, ожидая свою возлюбленную, в нетерпении ожидая увидеть ее в традиционном платье; дети, мокрые от родниковой холодной воды, омывшей улицы, поднимались в гору, чтобы еще раз прокатиться по скользким дорогам, делая ставки и споря, кто же окажется внизу быстрее. Все эти жизни оборвал секундный взрыв, их разум рассеялся как предрассветная туманная дымка, как оборвавший коммуникационный канал связи, только его не просто сорвало, он исчез из периферии. Больше свет не увидит их смелые улыбки и мечты.

– А ты справишься?
– скептически спросил он, чувствуя на щеках огненное дыхание виверны. На самом деле, его не заботило, что с ней случится, но в данном случае приходилось действовать без предубеждений. Огонь быстро распространялся по округе, и совсем скоро могут пострадать и другие части Старого Города, а значит, последуют новые жертвы ни в чем неповинных людей. Разногласия и вражда сейчас не должны встревать между ними, если они все еще хотят спасти хоть кого-то. Но самое главное было не это, огонь происходит от силы участника с высшим уровнем, таким же, как и у Ская. Что же такого произошло, что кто-то пренебрег всеми правилами Правительства перед самым началом Турнира, чтобы испустить такую вспышку энергии? Сколько людей погибло в беспощадном огниве?

Девушка не ответила, быстро перевязывая рыжие волосы в толстую косу и прикрывая прическу клочком ткани, оторванным от хлопчатой рубахи. В глазах Ская отражалась адская глубина, и ветер, принесший с собой запах смрада смерти, праха и пепла, он вдохнул в себя без сожалений. Черный дым хищной птицей взлетал вверх, скрывая серебряный свет луны.

– Я постараюсь прикрыть тебя от огня, чтобы ты смогла выйти отсюда, - его глаза опустились на пол, стопами он чувствовал вибрацию, исходившую из-под земли. Совсем скоро от этой башни не останется ничего, кроме обломков. Скай вынес вперед руки, упираясь в прозрачную стену, видимую только его взору, и с усилием стал отодвигать баррикаду из огня, чувствуя, как ткань его одежды начинает полыхать от приносимых с ветром огненных искр. Мышцы горели, как если бы кто-то снимал с него кожу, а затем ставил раскаленным железом клеймо.

– Он сильный, - с улыбкой произнес Скай, дивясь все возрастающему накалу изгибов пламенной стихии, давая ветру, как воде стечь со своих ладоней, а огонь все поглощал силу воздуха, упиваясь блаженной свободой.

– Огонь как будто возгорается с еще большим жаром, когда ты пытаешься остановить его, - пробормотала Лира, отступая от жгучих и ядовитых буро-красных языков, проникающего сквозь ветряную баррикаду, как оголодавший хищный зверь. А потом она почувствовала, как земля дрожит под ее ногами, как сотрясался воздух, а сознание меркло. Казалось, само пространство остановило свое время, когда юноша открыл глаза, заполненные демоническим мраком, затопившим океан голубой волны. Ей показалось, что он произнес слова, красивые и величественные, а может то был глас ветра. В нем не было злобы и гнева, как и не было добра и счастья, лишь безмятежность, раскрывающая широты истинной и безграничной свободы. И в этот миг словно открылись ворота, выпускающие в полыхающий город тысячи северных ветров, а человек, что распахнул врата. Он был един со стихией, перерождаясь в самое страшное из всех созданий. Лира знала, что сейчас перед ней стоит не человек, а скорее пришелец из иного времени. У этого существа было множество имен и лиц, он прожил ни одну жизнь, и когда его ладони поднялись к небесам, пламя окружающее ее погасло, и недавняя температура, расплавляющая камень, железо и гранит, сменилась ледяным штормом.

Скай сделал шаг вперед, вбирая в грудь кислород и полымя, словно по его велению стало затухать с окраин города.

– Огню, чтобы гореть, нужен кислород, - сказал Скай, мысленно пробиваясь через неистовую блокаду. Но в сознании, он заметил, как переменилась стихия огня, сконцентрировавшись в одной точке, и огненная стена воронкой затягивалась обратно к своему хозяину, оставляя за собой разруху и черный дым, затмевающий саму ночь. Был слышен грохот опускающихся крыш и трескающихся обгорелых поленьев, открывающие руины городской панорамы. Его золотые кудри энергично раскачивались на ветру, открывая лоб с сияющей голубой руной, которую он старательно прятал за длинными прядями. Ярость прожигала изнутри, тело не слушалось его приказов, действуя на основе инстинктов, а за всем он будто бы наблюдал со стороны сквозь стекло. И впереди огненного вихря, занимающего большую часть сиреневых небес, мир казался спокойным и очищенным от грязи. И через ветры он увидел, как свое лицо поднимает девушка - высокая и гибкая, танцующая свой смертоносный танец, воздавая пламенным виражам свою благодарность, облизывающим ее фигуру по окружности, овивая ее тремя крупными кольцами. Она и ее самый близкий друг, ее преданный воин, что не отринет верности своей в час нужды - дракон, огибающий ее фигуру из самого жаркого пламени, в коем соединились синева и зелень. Цвет смерти обрамлял ее лицо, искаженное тонкой полосой шрама начинавшегося от уголка левого глаза и спускавшегося дугой вниз по щеке, чистыми белыми волосами, и черный пепел не смог коснуться этого белоснежного сияния. Мир был соткан из света и причудливых темных теней, играющих в отражении растекающейся крови, а воздух полон богатых ароматов цветов и угля, и каждый был пленен древней силой.