Чтение онлайн

– Когда мы гневаемся, то не слышим самих себя, - пояснил Моруа с ледяным равнодушием, вновь надевая красный плащ и затягивая металлические цепи на грудных карманах, удерживающих с десяток острых охотничьих ножей. Рукоятки были выполнены из красного дерева, а с выемки до обушка клинка из дамасской черной стали плелись узоры разъяренных львов.
– Знаешь, почему ты проиграл?
– изящно выгибая алую бровь, вопросил Руаль.
– Потому что наотрез отказывался прислушиваться к другим людям, слышишь только самого себя и свою аристократическую гордость, боясь уязвить собственное самолюбие. Мужчина походил на призрак, и был единственным ярким пятном посреди мятущихся серо-агатовых туманов ночи, полога тьма, накрывшего сгорающую землю, а его глаза, явившие собой отражение раскаленного солнца, в коем сочеталось богатый букет красного вина и смертельной волчьей ягоды, чей сок ядовит, и чьи плоды позже украшаются лепестками лиловых цветков.

– А что если ты умрешь?
– прямо спросил Руаль, приседая на корточки, чтобы их лица сравнялись. Глаза Ская расширились, а ресницы затрепетали от овеявшего лицо горячего воздуха, и он подумал, что человек не лжет, ему ничего не стоит прямо сейчас его убить, и юноша верил в его слова. Хватит щелчка пальцев. Татуировки на его теле вызывали в атмосфере оглушительные взрывы, поглощающие силу его ветра. Его подняли за грудки одной рукой, подставляя крепкий как камень кулак к самому кадыку.

– Если я сожму сосуды вокруг твоей шеи, то ты не сможешь дышать, и минуты через три кислород перестанет поступать к головному мозгу. Думаю, тебе повезет, если ты просто потеряешь сознание. Вот будет ирония, когда обстоятельством твоей скоропостижной смерти станет нехватка воздуха, - его пальцы сомкнулись у него на горле, стискивая трохею с такой силой, что в ушах у него раздался хруст собственных хрящей и разрывы связок, а с губ стекали слюны с примесью крови. Скай пытался руками дотянуться до одного из кинжалов Руаля, но его усилия были остановлены на полпути, когда сильным ударом колена, он сломал ему три пальца, вывихнув кисть руки. Пространство подернулось, рассекшись диагональю, и в глазах начинало темнеть. Страх и слабость овладели его телом и его логикой, он не мог вспомнить простейших движений самообороны, но когда юноша готов был уже провалиться в густой и теплый мрак, он смог сделать большой глоток воздуха, повалившись на колени. Мужчина отпустил его, легко разжав пальцы. Скай обжег лицо, чувствуя, как жар от камней проникает под кожу и больно жалит едкий дым глаза, а воздух как огниво обжигал каждую клеточку тела.

– Я слышал, что для аристократов долг превыше всего, - его голос походил на сладкий мед, с ядовитым соком черной гадюки, а шепот, словно шипение проклятого змея. Мужчина склонился к нему, стоящему на коленях, как к низшему и недостойному, неприкасаемому, и все его титулы и призвания были не более чем подстилкой в ногах победителя. Пренебрежение и брезгливость, неуважение и саркастическая насмешка выдавались его позой, его выражением лица, уверенностью и ленивой расслабленностью, благоденствием и смирением.
– Мне бы следовало заручиться Вашей поддержкой, почтенный герцог. Я сохранил Вам жизнь, неважно первобытный ли то страх перед наказанием или мое милосердие, - он резко обхватил своей крупной пятерней его волосы, поднимая падшего с земли и вознося его лицо к своему.
– Когда выйдешь на поле Шэ-Нан, паскудный пес, я заставлю тебя драться в полную силу, но ты не дождешься от меня каких-либо усилий. Я не стану уважать ребенка, у которого нет ни цели, ни уверенности, ни причины кого-либо защищать, лишь гордость и возросшее самомнение.

– Не пожалей потом об этом. О том, что сохранил мне жизнь, - проговорил окровавленными уголками рта Скай, и пузырчатая темная лента потянулась по подбородку, - возможно именно я и отниму у тебя возможность исполнить свои желания.

Горячий ветер ласкал их лица, и в аметистовых глазах мелькало ледяное и губительное бесстрастие.

– Мои желания не исполнить какому-то проклятому артефакту, - зловеще произнес Руаль, и каждое его слово, словно выжигалось в разуме юноши кипящей лавой.
– Ты когда-нибудь видел хоть одного владыку с белого мраморного трона? Видел, как они спускаются со своей небесной обители вместе со священными хранителями и прославляют стихии, чтобы спасти хоть одного невинного человека? Если ты победишь, что будет ждать тебя в самом конце?

Их глаза встретились, и Руаль произнес заговорщическим тоном:

– Почему сейчас твою жизнь и жизнь стольных жителей не спасли верные справедливости и вехам добра всевышние? Или смертные, получившие однажды вечную жизнь и безграничную власть, просто отреклись от нашего скудного и серого мира, как считаешь?

– Я считаю, что ты богохульник и палач, - выплевывал ему в лицо слова Скай, орошенные свежей кровью. Его глаза пылали, как и пылало чувство ненасытной ненависти и жажды убийства. Если когда-то смерть другого человека от его руки вызывала только боль и стыд, теперь же ему виделось в этом призвание. Он хотел, чтобы этот человек, облаченный в алые, сам запятнал свою кожу и лицо в кровь, а яркие глаза, в коих полыхало само солнце, остекленели и стали темнее полуночных сумерек.
– Может статься так, что в следующий раз, когда мы встретимся, мой ветер оторвет тебе руки с черными татуировками, которыми ты убиваешь и приносишь раздор и несчастье на благородные светлые земли.

Глаза Моруа опасно сузились:

– Очень надеюсь, что ты сможешь оправдать мои былые ожидания. Потому как если ты и вправду сильнейший и судьбою тебе предначертано изменить этот мир, Турнир будет похож не более чем на фарс. Интересно посмотреть на остальных, они должно быть о себе такого же высокого мнения, как и ты, мальчик.

И тут в его сторону, полетел охотничий кинжал, нацеленный точно в центр затылка, который раскололся на части в воздухе под давлением взрывной волны, не долетев и пару метров до нужной точки. Руаль нетерпеливо обернулся и в сверкающих осколках разбитого меча, увидел девушку, чьи волосы отливали красной медью полуденной зари, а глаза, полные аквамариновой ненависти смотрели в его лицо. Он словно увидел разъяренную ночную тварь, и в полумраке смог разглядеть отблески лазурного камня. Уголки его губ растянулись в усмешке, когда он дружелюбно помахал рукой в ответ незнакомой девушке. Но предчувствие подсказывало ему, что ему не стоит оставаться одному с двумя воинами, чьи сердца прожигало желание сражения. Он бросил последний взгляд на задыхающегося юношу, от которого до сих пор исходила сила, способная разворотить город в песок, а потом вновь смерил взором девушку, восходящую словно рассвет, расстилающий свет над океаном сумерек. Если он хорошо ознакомился со способностями мальчика, то с этой особой нужно было быть настороже, хотя бы потому, что он даже не заметил ее приближения. Как если бы она возникла в воздухе из ниоткуда, а ее духовная сила была невидима его взору, неведомая и незримая власть. Ее очи являли образ зверя, и злато ободком окружало ее выразительные темные зрачки, овеянные изумрудом морских волн, заволакивающие и манящие, словно вечная пустота. И в этой беспроглядной мгле, погребенной в глубинах ее лесных глаз, он видел самого себя. Ее губы приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но он исчез в потоке жара и черного пепла, уходя прочь еще до того, как губы, что багрянее, текущей по его жилам алой крови произнесли хоть слово.

Лира осторожной поступью походила к юноше, чьи светлые волосы покрылись темным песком, в чьих глазах потерян блеск, и лишь слабость и отчаяние с примесью злоключения окружали его облик. Он походил на ангела с оторванными крыльями, падшего на землю, но принявшего свою горькую участь. Он не смог доказать своей правоты, но признавал свои ошибки. За это он был и благодарен, и глубоко обижен. Скай поднялся на ноги прежде, чем Лира успела протянуть ему руку помощи, не смея смотреть ей в глаза и не нуждаясь в жалости и скорби, обращенных на него малахитовых зерцал.

– Здесь небезопасно, - выговорила Лира, касаясь кончиками пальцев его руки, обожженной, но холодной. Скай посмотрел на ее руку и свою, и на переносице залегла глубокая складка, словно он только что-то осознал.

– Нужно уходить, - в очередной раз попробовала достучаться до него девушка, чувствуя, что он все дальше отдаляется от нее. Скай посмотрел на нее затуманенным взором, и потом услышал звук подступающих шагов мертвых. Их шаг походил на звук дождя, как льдинистые капли барабанят по холодным прозрачным стеклам окон, их присутствие схоже с предрассветным туманом, что накрывает воздушными облаками бесконечно далекие поля и долины, и вместе с тем они привносили сковывающий ужас. Его кровь заледенела от одного их вида, шесть крупных особей двигались в их направлении, а черные когти прорезали бледную кожу, позволяя беспрепятственно струиться острейшему лезвию в полную длину вместе с тончайшими линиями багряной крови. Глаза Лиры расширились, когда их пасти раскрылись вместе с выступающими ядовитыми резцами, стоящими в четыре ряда в расширенной гортани. Скай же не шелохнулся и не сдвинулся с места, на его лице не было ни страха, ни отвращения, он просто смотрел на передвигающихся существ, словно старался запомнить каждую секунду их жизни, их необычный вид и их повадки. Он всматривался в их жадные облизывания, когда длинный черный язык вывалился у одного из призраков изо рта, упав вниз, чуть не достигнув горящей плавящейся земли, который в мгновение обвил исхудалое бледное тело полукольцами, как склизкая черная пустынная змея, не хватало выступающих костяных рогов и безжалостных златых зрачков.

– Скай, - вновь окрикнула его Лира, - мы не сможем противостоять такому количеству.... Но не успела она и закончить фразы, как он поднял правую руку, выставляя вперед указательный и средний пальцы, из которых вырвалось шесть воздушных выстрелов, и когда те достигли заветной цели, соприкоснувшись с мраморной и холодной кожей, их заволокла воздушная дыра, воронкой всасывающей в себя все, что находилось близ взрывной волны. Здания и дороги разваливались, превращая высокие постройки в серебристые песок и пыль. Земля разверзлась, и Скай притянул девушку к себе, чтобы и ее не накрыло воздушным потоком, устремляющимся вглубь бездны. Последние его силы ушли на то, чтобы переместить их на безлюдную мостовую, ведущую на противоположный берег белого града, издалека похожий на купающиеся в лунном свете жемчужные дворцы.

Едва их ноги коснулись земли, как он повалился на девушку от усталости, и полуночные тени мельтешащимися миражами вылетели на свет из-под его полуопущенных век. Его дыхание повисало в воздухе крупными паровыми облачками, когда его изможденные ступни ног оскальзывались, и он бы упал на холодную и сырую землю, если бы его не подхватили руки девушки. Она осторожно положила его голову к себе на колени, разглаживая запутавшиеся от грязи светлые пряди волос, похожих на бледное солнце, а сама подняла лицо в сторону догорающего города, охватываемого все новыми завихрениями огня. Пурпур свирепой стихии словно покачивался на волнах сухого воздуха, перекидываясь на все новые постройки цвета багрянца или весенней листвы.

– Этим кто-то управляет, - произнес юноша охрипшим голосом, наблюдая, как рушатся своды древнего собора, как образные камни со златыми изразцами падают вниз, и Скай слышал, как скрежетали огромные потолочные плиты из цельного малахитового камня, как стираются орнаменты с высоких кружевных лестниц, как разлетаются цветные витражные стекла и пылают гобелены. Юноша сделал глоток ледяного ветра, реявший прохладой возле их силуэтов, очищая горло и легкие от саднящих ожогов. Он еще не восстановил свои силы, этот человек что-то сделал с его восприятием и материализацией духовных частиц, ударом заблокировал его внутреннюю стихию. Но пока он пытался сконцентрироваться на поиске воздушных вихрей и холода, он услышал клокочущий клуб черной, как смоль, потусторонней силы, такая густая как беспросветный туман, затянутый черным пологом темноты. Он уже пробовал на вкус этот мерзкий ядовитый поток, и теперь все сложилось в одну логическую линию.
– Кто-то управляет этими созданиями, рассеивая болезнь по округе. Движет, как марионетками. Если разрушим источник восходящей к ним силы, то, возможно, сможет предотвратить распространение проклятия.