Чтение онлайн

– К рыбалке приохотились?- подозрительно спросил он.

– Надо на склоне лет и это попробовать,- бодро отвечал тот.- Люблю занятия менять и профессии. Умней становишься, и жизнь длинней кажется.

– Вот именно - кажется,- возразил старик, который именно за это его и не любил: за наигранный оптимизм и желание всех охмурить и одурачить.-Профессию-то зачем менять?- Сам он отличался завидным постоянством в следовании делу жизни.

– Мало ли. Не хлебом единым, как говорится.

– А многими?

– Можно и так сказать,- согласился Пирогов и поглядел на старика с легкой насмешкой: тот тоже подвысох, подвялился и подкоптился, как лещ, за долгие годы своего существования.- У вас никогда зигзагов не было?..

Хирург принял вызов и помог ему назвать вещи своими именами:

– С профессией проблем не было, а вот с женщинами был грех: каюсь, ошибался. Марья Федоровна натерпелась с моим безобразием - до сих пор мне выговаривает...- и выразительно поглядел - не на него, а на Ирину Сергеевну: будто не Иван Александрович, а она изменяла его супруге.- Старости не хватит - отчитаться. Такой уж мы народ - любвеобильный,- признал он, хотя это вовсе не означало готовности к примирению.- Тут уж с нами ничего не сделаешь.

– В нас корень зла, считаете?

– Конечно. Корень - он всегда один. Многих любим слишком. Жену - как жену, всех прочих - за компанию. Вот и весь сказ,- и пожал стариковскими плечами.

– А если и жену не любишь?- рискнул спросить Пирогов: для ушей Ирины Сергеевны и еще потому, что Галина Михайловна утром в очередной раз допекла его предложениями о разъезде и разделе имущества и он, будучи безгрешен перед ней в течение недели, со зла всерьез над этим раздумался.

Старик посмотрел недружелюбно.

– А ее не любишь - значит, вообще никого не любишь... На кой тогда жениться было?.. Это у вас тоже вроде профессии - меняете?..- и снова ненароком, но назидательно поглядел на Ирину Сергеевну, которая слушала их с натугой, хотя и притворялась рассеянной.

Наступила тягостная пауза. Анну Романовну взволновали слова Ивана Герасимыча о женах и любовницах - она давно об этом догадывалась.

– Так всегда было и будет. Жены за детьми глядят, мужья на сторону. Непонятно только, с кем они время проводят, когда жены сидят дома...

Она не хотела задеть Ирину Сергеевну, но так уж вышло. Иван Александрович скосил глаза на свою подругу, сидевшую как на угольях, и решил, что пора закругляться.

– Значит, нет выхода?..- Он хотел сменить тон на официальный и спросить что-нибудь по работе, но старик не дал ему сделать это.

– Какой тут выход может быть? У мусульман он есть: у них многоженство в законе - бери сколько накормишь, а на наших харчах - где нескольких? Хорошо, если одну обеспечишь. Это если только жулик какой или большой начальник. Так ему и жениться не надо - сами прибегут,- и оскорбив - намеренно ли, нет обоих, старик поднялся:- Пойду к себе. Карточки дооформить надо.

– Вы раньше это дело не жаловали?- спросил как бы из любопытства, а на деле - со скрытой угрозой Иван Александрович.

– А сегодня вот настроение есть - боюсь упустить его. Надо же, как вы говорите, все в жизни испытать и попробовать.

– И рыбу есть не станете?

– Нет. Боюсь, желудок не примет.

– Видите, какой вы стали воздержанный. Со старостью, наверно?..- но старик, хоть и не скрывал своих лет, не любил, когда ему напоминали о них другие, и вышел молча...

– Поговорили,- не стесняясь Анны Романовны, сказал Пирогов.- Что я ценю в своих подчиненных - это то, что они всегда идут навстречу руководителю...-Он поглядел с вызовом и на Анну Романовну, ввел ее в замешательство, хотел и ей сказать что-нибудь едкое, раздумал, оборотился к Ирине Сергеевне:-Пойдем, я тебе хоромы покажу новые. Там сейчас ремонт идет - самое интересное.

– Может, потом как-нибудь?- Ирина Сергеевна была не очень расположена в эту минуту к инспекции.

– Потом поздно будет. Жить придется. Будешь как главный врач до революции. Сам бы там поселился, да вовремя не додумался... Интересно, как с ним тогда разговаривали? Тоже, как теперь, с выпадами и наскоками?!.

Старый главный врач входил в больницу с черного хода. Апартаменты его составляли то, что теперь назвали бы двухкомнатной квартирой. Новая власть была против того, чтобы люди ночевали и работали под одной крышей (видимо, в силу необходимости раздельного надзора за обоими жизненными процессами), жилье у него отобрали, а в освободившееся пространство вселили два вспомогательных отдела, без которых прежняя больница умела обходиться: кадры и бухгалтерию. В обеих комнатах резко пахло краской, белели заново покрашенные окна и стены, повсюду валялся мусор. Несмотря на учиненный разгром, Анфиса, заведующая отделом кадров и его единственный работник, продолжала упорно занимать ремонтируемое помещение: надеялась, что так у нее больше шансов в нем остаться.

– Пришли качество ремонта проверять,- объяснил Иван Александрович свое появление здесь и ринулся в обход строительного объекта.- Вот смотри: две комнаты будет, здесь диван поставим, здесь кухонька с электрической плитой, а тут, прошу прощения за подробности, совмещенный санузел с душем. Душ врезаем - да и прочего у главного врача не было: бегал за нуждой до ветру. Нужник советская власть поставила... Смотри, старую краску не соскоблили!..-Он подошел к окну, поколупал высохшие белила.- А шпингалеты надо было старые оставить: столько лет простояли и еще б столько прослужили. Зачем новые ввинтили? Они ж завтра развалятся!.. Кто это делал все? Петька с Федькой? Вот я им денег не выпишу!.. А ты куда смотрела? Мы ж договорились, ты послеживать за ними будешь?

– Что я понимаю в этом? Смотрю, когда пришли и когда покурить вышли,-робко возразила Анфиса и набралась смелости:- Нельзя это переиграть как-нибудь?
– и, не находя нужных слов, оглядела беспорядок, царящий в ее отделе, до того безукоризненно чистом и ухоженном - перевела затем мимолетный, но емкий взгляд на источник всех бед, на Ирину Сергеевну.- Это вообще все окончательно?..

– Да уж куда окончательнее? Смета на пару тысяч... Говорили ведь уже?

Анфиса поникла, но не отступила - слишком велики были в этой игре ставки.

– У меня шкаф в новом кабинете не помещается. То есть вставляется, конечно, но тогда мне сидеть будет негде - не говоря уже о посетителях...

– У тебя не бывает их никогда - ты с бумагами возишься.

– Почему? Справки иногда выписываю... Уж очень маленький закуток выделили,- и кисло улыбнулась: в России (как и в других странах) общественное значение человека определяется величиной занимаемой им служебной площади: она не ожидала от Пирогова такого коварства.- Может, все-таки здесь его оставить? На сохранение Ирине Сергевне?..- Видя, что ей не удержать за собой комнату, она решила оставить в ней часть имущества, чтоб хоть так за нее зацепиться - уловка, известная всем квартирным тяжебщикам.

– Сейф этот?..- Иван Александрович смерил взглядом железный гардероб.- И к нему сигнализация пойдет?

– И что с того?- не подумавши, возразила она.

– Так это каждый раз, когда она сюда входить будет, где-то сирена завоет?..- Анфиса тут подумала, что он не о Ирине Сергеевне, а о себе самом печется, но Иван Александрович, не чувствуя ее немых укоров, продолжал рисовать страшные картины:- И милиция снова наедет? Дознание производить? Он стал с недавних пор питать предубеждение к стражам порядка.- Нет уж, придумаем что-нибудь другое. Внакладе не останешься...- и Анфиса, которая, несмотря на его заверения, в этом самом накладе уже осталась, на этот раз отмолчалась: знала, что, если он упрется, его лучше не трогать.- Ты мне скажи: ты заявки на медицинские кадры подавала?