Чтение онлайн

– Сколько через больницу больных прошло?.. С заразой этой?..

Он потупился, и Таисии стало неуютно.

– По фамилии?- выигрывая время, спросила она.

– По фамилии потом будешь отчитываться. Когда комиссия придет... Они мясо твое ели? Которое ты в кафе торговала?.. Ты думаешь, зачем сюда ветеринар едет?..

Он блефовал, передергивал и все возвращался к истории с мясом, которая без него давно бы ушла в забвение. Пирогов, видно, любил искушать и дразнить судьбу или же обладал той обостренной интуицией, которая есть только у хороших врачей и которая сама, помимо воли, говорит иногда их устами. Таисия, по простоте своей, не могла заподозрить в нем ни столь изощренного коварства, ни еще более ей недоступного, врожденного диагностического дара и всему поэтому поверила:

– Так кто ж знает, Иван Александрыч, кто что ел? Столько времени прошло!.. Так серьезно?

– Хуже не бывает. Дохлого бычка больным скормили. С отрезанной головою!

– Господи!- не выдержала Таисия.- Страсти какие!.. И что там, в голове, было?

– А хрен его знает что!- припечатал он, и ей стало если не легче, то привычнее.- Семен удружил - век ему не забуду! Со всеми разочтусь - дайте только из дерьма этого выбраться!..- Она поглядела на него с трусливым интересом, и он, увидев его, немедленно этим воспользовался:- Черт! В груди так все и клокочет! Воробьев еще - хоть беги на все четыре стороны!.. Что делаешь сегодня?..

У нее голова пошла кругом, но тут она поняла, к чему он с самого начала клонил и устремлялся и зачем пугал ее, встряхнулась и засмеялась:

– Дело есть. Просили одни зайти.

– Свидание, что ль?- привычно приревновал он.

– Да господь с вами. Банки иду ставить. Говорят, хорошо это у меня получается...- и поглядела на него с мимолетным женским любопытством.-Думаете, женщины только о свиданиях и думают?

– А о чем еще?

– Да о том, что белья бак неделю стоит, квасится, что борщ варить надо.

– Врешь все... Поехали к Валентину Парфенычу - звал мириться. Развеяться надо. А то так и лопнуть можно с досады. Останетесь вот без главного.

– Давление хотите сбросить? Как бы еще больше не подскочило... На один раз, что ли?

– Что ты меня так плохо ценишь? Может, и несколько.

– Я об этом разве?- засмеялась она.- Вы, Иван Александрыч, как мальчишка... В следующий раз, говорю, через год позовете?..- Она подумала, взвесила плюсы и минусы, решила окончательно:- Нет, в другой раз как-нибудь. Сегодня не получается...
– но не удержалась от похвальбы:- Приворожила вас? А я уже заметила: кто хоть раз со мной побывал, всю жизнь потом возвращается.

– Не говори ерунды.- Пирогов, хоть и был волокита, но во всем знал меру.- Я к тебе как к товарищу, а ты помочь не хочешь...

Он не то шутил, не то досадовал, а она приняла его слова за чистую монету:

– Так если б любовь была, разве б не бросила все да не побежала б?.. Скучно без любви, Иван Александрыч. Не так разве?

Он не привык рассуждать на столь отвлеченные и запутанные темы:

– Не знаю. Некогда над этим не задумываться... Ладно, ступай. Раз тебе банки дороже врача главного... Какая тут любовь может быть? В таком запале?.. Или, как он говорит, - зажеге?..

37

Поездка в Тарасовку ничего не дала и принесла одни разочарования. Они отправились туда, чтобы отвезти Пашку и посмотреть как можно большее количество детей (взрослых решили пока не трогать). Именно этого им сделать и не дали. Да еще водитель оказался никудышный: Ирина Сергеевна познакомилась с ним в этот день поближе.

Она хотела ехать одна, но Алексей Григорьевич успел присоединиться к ним: остановил машину у ворот больницы. В последние дни он стал степеннее и рассудительнее, но рассуждал и ораторствовал не меньше прежнего: все не мог наговориться вдоволь. Он начал смущать ее своим присутствием: как если бы они остались вдвоем, с глазу на глаз, в крохотной комнате и ей было неловко перед хозяевами, ждавшими их за стенкой,- это чувство возникало у нее и тогда, когда встреча происходила среди большого стечения людей, на открытом пространстве.

– Ирина Сергевна сегодня прекрасна, как семь чудес света! Никогда ее такой не видел. Как только удается?.. Все, начинаю новую жизнь. Все будет по-взаправдашнему. Не базарю, не говорю лишнее - все только всерьез, надолго и по-настоящему.
– Непонятно было, шутит он или дает обеты: скорее всего, то и другое вместе, но Ирина Сергеевна уже решила не придавать его словам значения.- Паша здесь? Как настроение?

– Мамка не приезжает!- пожаловался тот.- Ждет, когда привезут!-Больничные няньки прожужжали ему об этом все уши, и он попугаем повторял за ними.

– Завтракал хоть?

– Завтрекал.

– Вот и хорошо. Никогда не бывает, чтоб все плохо было... Веня сегодня?..- Он нагнулся, увидел за рулем второго больничного водителя, и лучезарное настроение его как ветром сдуло.- Привет, Вень! А вроде Иван собирался?

– В область поехал - отчет отвозить. Срочно затребовали.

– В область ты ж все время ездил? Там дорога прямая.

– А теперь он. Ничего, доеду до вашей Тарасовки. Показывайте только, где поворачивать.

– Опять в первом ряду поедешь?

– С него заворачивать удобнее. Если б все повороты знать. К ним заранее готовиться надо.

– А чего готовиться? Верти - и все тут. Налево да направо. Что тебе тут - трехъярусные развязки?.. Главное, на газ жми. Что ты все время на сорока километрах ездишь?

– Привычка такая. Баранку легче крутить. И время есть подумать...

Вениамин был белобрысый, полнолицый, с виду благообразный, но подслеповатый, близорукий сорокапятилетний мужик, постоянно нуждающийся в руководстве и в подсказке. Он приехал сюда недавно - в связи с поздней и долго откладываемой женитьбой, трудно привыкал к новому месту и никак не мог вникнуть в его географию. На прежнем он в течение десяти лет водил снегоуборочный комбайн и с тех пор привык держаться первого ряда улицы и не превышать названной скорости. С Алексеем они были антиподы - особенно на трассе и среди оживленного движения, где их обгоняли все кому не лень - даже инвалидные коляски.

– Поездка, чувствую, весь день займет. Расстояние немалое - сорок километров. Не заблудиться бы.- Алексей подсел на заднее сиденье к возвращающемуся домой Пашке.- Что это у тебя?- спросил он у него: тот держал в руке нечто мятое и бесформенное.-Конфета?- Ирина Сергеевна не была расположена к разговору и помалкивала.

– Конфета.

– Кто дал?

– Ирина Сергевна. Чтоб сидел спокойно.

– Будешь сидеть?

– Буду, конечно. А то отберет.

– Могу и вам дать,- сказала она.- Чтоб так же сидели,- но он уже избрал Пашу в качестве доверительного лица и наперсника.

– А почему сейчас не ешь?

– Дома буду. Чтоб ребята видели.

– Поделишься с ними?

– Нет. Чтоб смотрели.

– Похвастаться хочешь? Это верно, это по-нашему. Ирина Сергевна в лавку за конфетой бегала?

– Они у меня всегда с собой. Без них работать невозможно.

– Накладные расходы. И на меня, говорите, есть?

– Если будете сидеть тихо.

– За это не отвечаю. Это только Пашка может. Потому как воспитанный. Правда, Паш?

– Правда. Нас папка кочергой лупит.