Чтение онлайн

– А меня вот не лупили. Зря, наверно. А вас, Ирина Сергевна?

Она оторопела.

– Кто меня касаться смел?.. Не говорите глупости, Алексей Григорьич. Когда поедем? Чего ждем вообще?..

Машина стояла уже некоторое время с полным набором пассажиров Вениамин этим не тяготился и сохранял завидное самообладание и спокойствие духа.

– Веня чего-то ждет. Наверно, когда мотор прогреется?

– Жду, когда говорить кончите.

– Это ты правильно делаешь. Сначала поговорим, потом поедем, потом снова поговорим. К вечеру на месте будем.

– Разве его дождешься?
– упрекнула Ирина Сергеевна: не то водителя, не то Алексея Григорьевича.- Он так до вечера может.

Вениамин встрепенулся.

– Поехали - значит поехали. Мое дело - сторона. Вы мне только дорогу показывайте.

– Вчера же туда с главным ездил?

– Забываю всякий раз...- и вырулил, как начинающий, на площадку перед больничным корпусом.- Привык снегоочиститель по городу возить - там везде названия улиц были, а тут нет ничего.

– Что ж у вас, круглый год снег шел?- спросил недоверчивый Алексей.

– Почему? Летом - поливальные машины. Но маршруты те же. По табличкам ориентировались.

– Каждый день по разным улицам ездили?

– Почему? По одной и той же. Но другие же пересекаешь. И везде таблички висят..

– А упадет если?

– Новую повесят. С этим строго было.

– Слыхал, Паш?- оценив в полной мере мудрость его сентенций, обратился Алексей к малолетнему соседу.- Учись - и я с тобою вместе. Глядишь, и вправду всерьез говорить начнем.

– Шутите все?- догадался Веня.- Надо мной вообще многие смеются. Кому моя езда не нравится. Веником дразнят. А почему? Веник - он, наоборот, метет быстро... После поворота налево или направо?..- и машина, дергаясь и виляя и передом и задом от подсказанных ей со стороны поворотов и ускорений: как лошадь в цирке, подгоняемая неумелым дрессировщиком - покатила в сторону злополучной Тарасовки.

До села они добрались без приключений и остановились возле торцовского дома.

– Погудите,- попросила Ирина Сергеевна. Водитель нажал на гудок, но из дома никто не вышел, хотя из окон, кажется, наблюдали. Пришлось идти без приглашения. Выйдя из машины и увидав родные стены, Паша передумал и раньше времени засунул в рот размякшую ириску. Поступок этот послужил сигналом общей вылазке: из дома высыпали трое детей разного пола и возраста и подскочили к вернувшемуся брату - встречая его радостным гиком и вырывая у него изо рта положенную им долю.

– Разве так брата встречают?- усовестила их Ирина Сергеевна и, во избежание несчастного случая, раздала из своих запасов каждому по конфете, после чего те на время успокоились.- Соскучились по брату?

– Соскучились, конечно,- отвечал за всех старший, Костя.- Народу совсем мало осталось. Подраться - и то не с кем.

– А еще один где?- Ирина Сергеевна перебрала всех по головам и одного недосчиталась.- Его Петькой звать?

– Славкой,- сказал Костя.- За грибами пошел.

– Один?

– А что такого? У нас здесь волков-медведей нет... А добавку нельзя?-попросил он.- Как старшему?

– Свою должен отдать, раз старший,- выговорила ему Ирина Сергеевна, но конфету дала и уже приготовилась одарить по второму кругу и других, но те отнеслись к требованиям старшего как к неоспоримой привилегии и ни на что больше не притязали.- Родители дома?

– Мать дома, борщ варит, а папка конбайн чинит. Там работы - начать и кончить осталось.- Это была любимая фраза отца, она нравилась ему своей всеобъемлющей хваткой.- Пойдем в дом - мамка сказала, занята очень...- и Костя возглавил поход в избу-землянку.

– Не разоришься?- спросил Алексей у Ирины Сергеевны, которому эта сцена доставила не совсем ему самому понятное удовольствие. Ирина Сергеевна пренебрегла его сочувствием - тогда он поставил вопрос иначе:- А хорошо это вообще - детей сладким кормить? У них диатез на этой почве развивается.

– Это он у вас, в Москве, развивается,- греша против истины, укорила она его и с ним - и славный город наш, не пользующийся доброй славой в отдаленных селах и весях.- А здесь я что-то не видела... Не с чего...- и вошла в дом: рослая, крупная, веская...

Ярким летним днем дом не производил того мрачного впечатления, что при первом его посещении: глаз приятно отдыхал в полутьме после ослепительного блеска улицы, а от сложенных из полос дерна стен шла земляная прохлада, которой не было в насквозь пропекаемых деревянных срубах. Хозяйка стояла перед керосинкой и варила борщ. Она обернулась, увидела Ирину Сергеевну с сыном, мимолетно ему обрадовалась, но не особенно удивилась и не оставила своего занятия - спросила только, удовлетворенная его состоянием:

– Выздоровел?

– Не совсем,- вынуждена была сказать Ирина Сергеевна: как совестливая мастерица, сдающая работу заказчице.- Язвы во рту остались, но должны пройти.

– Пройдут, конечно,- снисходительно и со знанием дела отвечала та, продолжая помешивать в кастрюле.- Раз конфету ест, значит, все в порядке... А остальные где? Вы вроде не одни из машины вышли?

– Видели, как мы подъехали?

– Видела, - призналась она.- Вы ж гудели... Отойти не могу: борщ варится...

Ирина Сергеевна не стала уличать ее в неискренности, хотя знала, что борщ тем и хорош, что варится сам собой, но поневоле насторожилась - как всегда, когда ей что-то было неясно: это свойство всякого толкового доктора.

– Все здоровы?

– Да вроде... Если и болеют, разве за ними углядишь? Это когда сильно кого прихватит, мы волноваться начинаем. И вас беспокоим...- Говоря это, она словно к чему-то прислушивалась.

– А Славка где?

– А где ему быть? Пошел куда-то...- Славке было пять лет, и далеко он один, без братьев и сестер, пойти не мог: Ирина Сергеевна достаточно жила в деревне, чтоб не знать этого, но не успела спросить ничего больше: со двора донеслось квохтанье кур, и хозяйка встревожилась не на шутку:

– На двор пошли! Чего они там не видели?!.- и, бросив все, побежала на шум, будто там могло произойти нечто из ряда вон выходящее. Ирина Сергеевна последовала за нею...

Среди двора стояли Алексей и водитель. Алексей оглядывал место, где неделю назад валялся пьяный: как преступника тянет на место поступления, так и пьяницу - туда, где он лежал в последний раз без памяти и где, очнувшись, изумленно взирал на мир, будто только что родился на свет и впервые знакомится с его великолепием. Вениамин стоял столбом среди шныряющих взад-вперед птиц и тоже осматривался: не потому, что был уже здесь, а потому как раз, что еще не был.