Чтение онлайн

В саду Бородатого Смбата появился баран, через некоторое время он уже висел, безголовый, на дереве. Из тонратуна поднялся дым, по всему было видно, что разговор завершится не в пользу Арамяна. Мы, несколько ребят и девушек, собрались во дворе школы.

— Надо что-то придумать, — взволнованно сказала Татевик. — Во-первых, узнать, что происходит в кабинете директора.

— Ребята, я вот что придумал, — шепотом проговорил Кароян. — Одна стена кабинета директора — это дощатая перегородка. Помните, он взял часть читальной комнаты себе под кабинет?.. Если нам удастся проникнуть в библиотеку, даже шепот сможем услышать.

Не теряя даром времени, мы, трое, отошли от группы и тайно стали протискиваться в окно библиотеки. Тетка Эгине была единственной свидетельницей. Она не удержалась и удивленно воскликнула:

— Что делают, а?!..

Татевик стала увещевать ее:

— Тетушка Эгине, важное дело есть, тсс...

— Да чтобы девушка с двумя парнями лезла в комнату?!.. Срам-то какой!..

Не обращая внимания, мы забрались в библиотеку и припали к дощатой перегородке. В ней была щель, в которую по очереди мы смотрели. Говорил инспектор министерства:

— Школе в связи с научно-техническими преобразованиями нужны зрелые кадры. Наши учебные планы согласованы с требованиями времени. Каждая перемена требует научного подхода. А товарищ Арамян сам, лично, разрабатывает новые темы и организует свои походы за счет урока. — Инспектор говорил быстро, переводя взгляд с одного учителя на другого. — Мы спрашиваем вас, товарищ Арамян, для чего существуют учебники?

Арамян вытер платком лоб. Потом встал с места и ответил:

— Учебники — это справочники по материалу того или иного урока. Плохо ли, хорошо ли усвоили учебник ученики, они приобрели определенную информацию. А тому, как теория претворяется в жизнь, учит учитель. Книгу можно прочесть и дома, под наблюдением папы, а потом потребовать у школы аттестат. Учитель — это главное лицо. Он первый прививает общественные принципы завтрашнему гражданину. Он должен так воспитать подростка, чтобы тот, прежде чем вступит в жизнь, сумел разобраться в себе, оценить свои силы, выбрать профессию. Если, закончив школу, юноша или девушка не решили, кем быть, можно смело сказать, что аттестат зрелости им дали рано.

Арамян говорил так, словно объяснял новый урок.

Татевик смотрела в щелку, изредка поворачиваясь к нам и шепотом выражая свой восторг.

Арамян продолжал:

— Со школьной скамьи им надо объяснять, вразумлять, что ученики должны сказать свое, новое слово, сделать то, что еще не сделано другими. Вот первоочередная задача практической работы. Следует разгрузить учебники от устаревших тем и повторений. В школьных программах должно найти место и спортивное воспитание. И еще. Наших профессоров педагогического мира мало занимает тот факт, что тысячи девочек, став женами, матерями, не знают, как вести дом: шить, готовить, воспитывать детей. Мы же порой требуем от них знаний об образе жизни лишь одноклеточной амебы. От многих щепетильных вопросов, интересующих ребенка, мы отмахиваемся. А ответы он получает на улице. Кто объяснил, тот и учитель.

Гарсеван Смбатыч развел руками и привстал. Арамяну показалось, что директор хочет говорить, и он умолк, вопросительно глядя на Гарсевана Смбатыча. Инспектор министерства движением головы дал Арамяну знак продолжать.

В этот момент в окне библиотеки стало темно. Несколько ребят один за другим ввалились в зал, затем показалась половина тетушки Эгине в давно выцветшем жакете и пестром платке:

— Татевик! Ну-ка выходи отсюда!

— Тетушка Эгине, умоляю, не мешайте! — слезно взмолилась Татевик.

Эгине повысила голос:

— Ты смотри у меня, сейчас за отцом пойду!

— Давайте! — рассердилась Татевик. — Только уходите.

Тетка Эгине ушла с ворчанием:

— Стыда никакого...

Арамян продолжал:

— Нельзя учить всех детей по одинаковым правилам. Учитель один, детей много. Все они разные. Я считаю, главная задача учителя — научить ребенка самодисциплине, помочь ему найти себя и дать правильное направление его фантазии. Что же касается заданного урока, здесь уже требуется конкретный и научный подход. Теперь о школьном режиме... — Он обошел стул, рукой оперся о его спинку и продолжал: — Рабочие и служащие, проработав восемь часов, возвращаются домой усталые, но впереди их ждут еще два выходных дня, между тем как детей от семи до семнадцати лет всю неделю, включая субботу, мы держим по пять-шесть часов, после чего они еще делают уроки и необходимую работу по дому. У них нет времени заняться своим любимым делом. Спросите наших многоопытных педагогов, и они скажут: «Мы всячески стараемся завершить урок в классе и по возможности сократить домашние задания». В восьмом классе ребенок — это установившийся характер. Часто он прямо говорит: «Этот предмет я не могу выучить, не мучьте меня». Но мы, порой унижая его перед одноклассниками, требуем и требуем...

— Простите, — Гарсеван Смбатыч прервал его. — Знаете ли вы, что такое обязательное обучение?

— Да, да, конечно! — отвечал Арамян. — При бесплатном обучении это одна из гуманнейших инициатив нашего правительства. Только тут требуется пояснение. Обязательное обучение — это не значит навязывать ребенку предметы, которые он не может воспринять. Главная задача обязательного обучения — выявить и развить в ребенке те способности, благодаря которым он может стать человеком, полезным обществу и семье. Это должны сделать учителя и родители общими усилиями.

Татевик посылает воздушные поцелуи за стену...

Уже выступили другие учителя. Осторожно, чтобы не вызвать гнев Гарсевана Смбатыча, они нашли, что в словах Арамяна есть доля истины. Затем прозвучал голос инспектора. Сердце мое сильно стучало. Мгновение длилось вечность. Каждое слово печаталось в моем мозгу.

— Благодарю вас за здравые мысли и искренние выступления. Нам придется собраться еще раз. Возможно, завтра. Хочу посидеть в классе на уроках, и только после этого я смогу высказать свое мнение. Хочу переночевать в вашем селе. Если товарищ Арамян не будет возражать, я бы стал его гостем.

В этот день Татевик суждено было блеснуть сноровкой.

— Ребята, так ведь у Арамяна нет второй кровати. Этот неряха, может, и в комнате-то не прибрал. Бегом к нему!

— А ключ?

— Когда это было, чтобы он дверь запирал?

Мы торопливо вывалились из окна во двор. Распределили, кто что может принести. Две девочки поспешили убрать в комнате. Я помчался домой. Когда моя мать узнала, что у Арамяна почетный гость, она приготовила целый поднос с такими яствами, что его можно было поставить на голову как дорогой дар и плясать на любой свадьбе. Кароян приволок кровать. Татевик — постель и покрывала. Спустя немного времени в комнате было прибрано, стол накрыт. Мы как появились, так и улизнули тайно. У края ущелья на зеленом лугу все еще дымил тонратун Бородатого Смбата.

Был вечер. Мы с ребятами бродили в ущелье, делились впечатлениями дня и радовались нашим проделкам.

Гарсеван Смбатыч особенно не беспокоился, что инспектор вежливо отказался обедать в его доме. Вместе с родственниками он ужинал как ни в чем не бывало. Их веселые восклицания доносились до ущелья. Понемногу в саду стали появляться кое-кто из его гостей. Брат жены — толстопузый Карапет — под руку с женой спустились к роднику в ущелье. Нам стало неприятно их присутствие, мы поднялись выше, и тут совершенно неожиданно навстречу вышли Арамян и инспектор министерства.

— Вот и сами виновники, — завидев нас, сказал Арамян. — Папаян, не надо прятаться, идите сюда.

Как застенчивые ягнята, мы подошли к ним. Инспектор пожал каждому руку.

— Если бы в селе были гостиница и столовая, можно было сделать вам замечание. Сейчас, честно говоря, остается поблагодарить за гостеприимство.

Арамян предложил нам присоединиться к ним. Мы медленно зашагали к поселку. Арамян рассказывал инспектору, с какими трудностями мы составили карту рельефа местности. Потом он неожиданно остановился, прищурил левый глаз, выпрямился. Нам хорошо было известно, что это означает. Он уже уносился в прекрасный мир своего воображения.