Чтение онлайн

– Просто… Леруа, я бы так поступила на их месте…

– Я тоже. Ну, и что будем делать?

– Я не пропаду, Леруа, - произнесла Мелина.
– А вот тебе стоило бы поберечься. Попробуй выбраться к Темесским воротам. Может, их еще не перекрыли…

– И как ты тут будешь лежать? Без еды, воды, если не можешь ходить?
– ехидно поинтересовался Рокетт. Возможно, куда резче, чем следует возражать на совет друга, но одна девчонка пропадет. И все-таки, откуда такая смелость? Полчаса назад, по дороге сюда, девчонка боялась любого чиха, просила провести через руины. И он поверил - а как было не поверить, если ночью в развалинах нешуточно жутко? А вот теперь выясняется, что она в этом кошмаре, как у себя дома, что она способна соображать, когда раненую ногу жжет огнем, а все выходы наверняка уже перекрыты. Единый всезнающий, да кто же она такая?

Рокетт тихонько ахнул и едва не хлопнул себя по лбу. Как вообще может вылететь из головы дневная служба в церкви и жутковатая исповедь Дорстага. Не преступница, точнее, не просто преступница - с точки зрения Церкви любой убийца и насильник стоит выше язычника, поклоняющегося проклятым демонам, приносящий им жертвы и злейший враг любого из Обращенных. А еще она наверняка ненавидит Темесу - ибо именно там проникла в Семиградье истинная вера. Демонское отродье, право и долг любого Обращенного - сдать ее властям для суда и заслуженного возмездия. После того, как убили святого Криата Эрхавенского, допустимо изнасиловать ее по-настоящему, ограбить или убить: если известно, что она язычница, за это не осудят, а наградят. А им известно…

Только об этом Рокетт даже не подумал. Сейчас перед ним была не язычница, а красивая девушка, которой ни за что, ни про что изуродовали ногу. Вон, наспех примотанный рукав уже насквозь пропитался кровью, и как ее остановить - неведомо. А ближайший лекарь - не ближайший, который согласится помочь бесплатно, а потом не болтать, просто ближайший - за неприступной стеной, в военном городке Восемнадцатого Драгунского, на высотах за речкой Асивилд. И пусть его, Леруа Рокетта, никто не назовет мужчиной, если он не вытащит девчонку из мертвых развалин. А еще - может быть, впервые в жизни - Рокетт задумался, к добру ли то, что уже три века Эрхавен живет под властью Темесы.

– Леруа, - нарушила тягостное молчание девушка.
– А скажи честно… Дорстаг был прав? Ты… ну, эта? Ну, ты поняла…

Почему-то Рокетту казалось, что, назвав вещи своими именами, он ее смертельно оскорбит. И в самом деле, не было для Обращенного худшего оскорбления, чем “язычник”. Но Мелина не обиделась.

– Тебе я могу сказать, - превозмогая боль, она растянула губы в бледной улыбке.
– Да, я та, кого ваши называют язычниками. Что вам говорил ваш отец Маркиан в школе? В чем отличие язычников от Обращенных?

– Ну, как в чем?
– удивился Рокетт.
– Вы поклоняетесь множеству божеств, то есть никому, а Единый-и-Единственный может быть только один.

– Запамятовала. А как церковь в Эрхавене называется?

– Церковь Святого Криата.

– А в Темесе есть церковь святых Вейверна и Геста, святой Камиллы и Шарраны. А в Ствангаре - святых императоров Валианда, Плацидии, Иовиана, Герриса - и многих других. Кстати, а вспомни, как на ваших иконах рисуют Плацидию.

– Святую Плацидию, - поправил Рокетт.

– Хороша святая, отравившая мужа и императора, как крысу, перебившая его соратников и утопившая страну в крови! Что, вам о таком не рассказывали?

– Рассказывали. Но говорили…

– Что это и следовало сделать? Тогда представь, что тебе подсыпает яду твоя жена, которую ты любишь. Только потому, что ей нашептал так какой-то поп. Теперь понял? Ничего-то ты не понял. И мы когда-то не поняли, потому и проиграли. Такой войны мы не ждали.

– Ладно, это дело давнее, ты о деле говори.

– Я и говорю. Так чем церковь Криата от Храма Исмины отличается?

– Ладно, а как насчет идолов? Вы же идолов себе делаете и им поклоняетесь!

– Идолов? Ну, а что тогда ваши иконы, фрески, гробницы святых, к которым приносят цветочки?

– Так в чем же разница?
– спросил Рокетт.

Мелина задумалась, но вскоре нашла ответ:

– Мы верим в Мир, он сам по себе - храм. Мир - не собственность Богов, с которой они что хотят, то и делают, - стараясь формулировать мысли просто и в то же время точно, продолжала Мелина. Получалось, но не всегда.
– А Их проявление, как бы Их тело. Это плод Их дел и мыслей, Их любви. Поэтому все вокруг - горы, реки, моря, леса - свято, ибо сотворено Ими. Наша любовь к Богам выражается в любви к этому Миру и жизни в нем.

– Ну, а тьма, холод, мор? А змеи?

– Они тоже нужны. Каждый из Богов, творя Мир, привнес в него частицу себя, каждый и каждая сделали то, что никто больше сделать не мог. Поэтому наш Мирфэйн так пестр и многогранен. Например, не будь в Мире света - он погрузился бы в вечную ночь и зиму, и все живое бы погибло. Однажды, когда Исмина поссорилась с Аргелдебом, и ее заточил в ледяной чертог Лиангхар… Ах, да! Вы же совсем другие истории учите…

“Да, а она наверняка не читала житие святого Криата Эрхавенского!” - догадался Рокетт. Постепенно он начинал понимать, какая пропасть их разделяет. Тезка последней Верховной жрицы кажется, родилась в другой стране, а то и в другом мире - хоть и говорит по-эрхавенски.

– В то же время, Леруа, - продолжала Мелина.
– Необходима и тьма, и холод. Если б не было ночи, когда все остывает, солнце испепелило бы все живое. Было бы невозможно спать, мы бы задыхались от зноя. И то сказать, Рокетт - если не будет ночи, когда будет время для любви? А что касается холода - только благодаря ему мы можем понять, как прекрасно лето. Ну, а про Богов самое главное вам рассказывали - только называли их демонами. Конечно, Маркиан много врал, но правду можно отличить.

– Где ты этому научилась?
– спросил наконец Рокетт.

– У вас учат всех сразу в школах. А у нас жрецы отбирают самых лучших, и передают знания непосредственно. Именно так мы хранили память о нашей вере, наших героях и Богах. Такой учитель может учить и остальных - но обязательно должен быть наследник, тот, кто унаследует всю полноту знания, а не его обрывки. В том числе и ту часть знания, которую наставник сочтет слишком опасной, чтобы она распространялась бесконтрольно.

– А если учителя поймают раньше, чем обучение завершится?

– Тогда останутся лишь общедоступные знания, те же, которые наставник хотел передать одному ученику, пропадут. Это наш недостаток, мы действительно многое потеряли таким образом. Но самое главное - уцелело. И я - одна из тех, кому поручено хранить это знание. Спасибо, что помог. Ты сберег не меня, а знания о прошлом. Цена им такова, что моя жизнь - лишь песчинка…

Мелина примолкла. Стало слышно, как скрипят полусгнившие перекрытия над головой, свистит ветер в руинах, шелестит заполонившая ночную улицу крапива. Небо затянули тучи, и тьма стала поистине непроглядной. Двигаться впотьмах, даже если бы Мелина могла ходить, стало вовсе невозможно. Но зажги лучинку, не говоря уж о факеле - и в сплошном море тьмы огонь будет виден со стен. Ну, а там уж не составит труда быстренько выслать в нужном направлении патруль. Но и ждать рассвете - безумие. Даже не в том дело, что в развалинах не найти ни воды, ни еды, дня три, если что, можно обойтись. Но днем с городских стен и башен, опять же, любое движение в руинах будет привлекать внимание. Ну, а поставленные на башнях королевские кулеврины темесцев способны накрыть любой участок Нового города.