Чтение онлайн

У сеньора де Бетанкура имелось два мула, подаренных ему королем Испании, на них он и объезжал острова в течение трех месяцев после того, как побывал на Гран-Канарии. Он ходил и ездил повсюду, приветливо беседуя с жителями с помощью трех переводчиков, которые были при нем. Кроме того, теперь уже очень многие <из французов> говорили на местном языке и понимали его, особенно те, кто приехал сюда в самом начале завоевания. Он осматривал острова в сопровождении Масио и других благородных мужей, которых он хотел оставить здесь; с ним были также Жан Каменщик и другие мастеровые: плотники и представители прочих ремесел; он показывал и объяснял им, как бы хотел обустроить эту землю, а потом выслушивал их мнение. И когда <Жан де Бетанкур> так обстоятельно обследовал все острова и распорядился насчет того, что полезного можно было бы здесь сделать, он приказал оповестить всех, что уедет отсюда через месяц, считая с настоящего дня 536, и это будет пятнадцатый день декабря; и что если у кого-нибудь есть какая-либо просьба к королю и сеньору этой страны, пусть тот придет к нему и он исполнит ее, так что каждый будет доволен. Сеньор вернулся на остров Ланселот и оставался в Рубиконе до своего отъезда, назначенного, как было сказано выше, на пятнадцатый день декабря. К нему явилось много народа и по самым разным поводам с островов Ланселот и Фортавантюр. Что касается острова Фер, оттуда не пришел никто, ибо он и так был малонаселенным, а то небольшое число канарцев, живших на острове, были вытеснены теми, кого монсеньор де Бетанкур привез с собой и расселил там 537. С Гомеры также никого не было. Что касается острова Лупп, то там вообще нет людей, есть только животные, которых называют морскими волками и которые дорого стоят, как я о том говорил раньше 538. К нему явился сарацинский 539король с острова Ланселот и попросил истинного сеньора и короля этой страны, монсеньора де Бетанкура, чтобы тот соизволил оставить ему то место, где он жил, и определенное количество земли, чтобы обрабатывать ее и обеспечивать свое существование. Монсеньор де Бетанкур любезно согласился предоставить ему хороший дом с хозяйственными пристройками, гораздо больший, чем у кого-либо из остальных жителей острова, и достаточно земли; что же касается крепости, то ни ему, ни кому-либо другому в этой стране не позволялось ее иметь. Сеньор дал ему по его просьбе дом, расположенный в центре острова, с прилегающими к нему пахотными землями и лесными угодьями площадью около трехсот акров 540; за все он должен был уплачивать налог, установленный сеньором, то есть пятую часть от всех доходов. Канарский король был очень доволен: он никогда не рассчитывал иметь столько; по правде говоря, он получил самые лучшие на острове земли для пахоты, ибо хорошо знал, что просить. И еще много людей пришло <к Бетанкуру> – и приехавшие из Нормандии, и жители этого острова – и каждому было дано соответственно его положению. К нему прибыли и два короля с острова Фортавантюр, принявшие христианство, и он точно так же выделил им по их просьбе владения, дав и тому, и другому по четыреста акров леса и <пахотной> земли; те были полностью удовлетворены его решением. знатных мужей со своей родины сеньор поселил в укрепленных местах и сделал так, что все остались очень довольны; прочие нормандцы также были размещены в зависимости от того, что в каждом случае казалось разумным и полезным; совершенно правильно, что их устроили лучше, чем местных жителей. Словом, все были довольны. Сеньор де Бетанкур отдал много распоряжений по поводу различных дел, которые было бы долго перечислять, и поэтому я умолчу <о них>. Я хочу рассказать о его отъезде, о том, что он приказал всем знатным мужам, прибывшим с ним недавно, и тем, кто уже давно находился здесь, явиться к нему за два дня до отплытия, и чтобы там были все каменщики и плотники; он пожелал также видеть трех канарских королей. Он <сказал>, что в этот день он объявит им свою волю и поручит их Богу.

за два дня до отъезда монсеньор де Бетанкур, который находился в замке Рубикон, в назначенный день устроил в нем праздничный прием для всех знатных мужей и трех королей, прибывших туда по его приглашению. В этот день в замке сидели за столами и обедали Жан Каменщик вместе с остальными каменщиками и плотниками, а также многие другие гости, как нормандцы, так и жители островов. завершив трапезу, сеньор пересел на более высокое сиденье, чтобы его было лучше слышать, ибо на приеме присутствовало более двухсот человек, и начал говорить: «Друзья мои и братья христиане! Нашему Богу Создателю было угодно распространить свою милость на нас и на эту страну, которая в этот час уже стала христианской и обратилась в католическую веру. И ради сохранения этого Бог своей высокой милостью желает через меня передать всем вам знание того, как должно вести себя во славу и умножение христианского мира. Я скажу вам сейчас, почему я решил собрать вас здесь всех вместе. Истинно, я пригласил вас сюда, чтобы вы жили в любви; для этого вы должны узнать из моих уст, какой наказ я хочу дать и дам вам, и я требую, чтобы он был исполнен. Прежде всего я назначаю Масио де Бетанкура, моего кузена и моего родственника, моим заместителем и управителем всех островов во всех делах, будь то война, правосудие, строительство, ремонт или какие-либо нововведения, которые он сочтет возможными или необходимыми. И каким бы способом он ни пожелал это сделать сам или поручил исполнить <другим> и как бы тщательно он все ни рассчитал, прежде всего он должен блюсти честь и выгоду мою и <принадлежащей мне> земли. И я повелеваю и прошу вас всех повиноваться ему так же, как вы повинуетесь мне, и не питать зависти друг к другу. Я отдал распоряжение и повторяю здесь, что пятая доля доходов должна идти мне и в мою пользу, то есть пятина коз, овец, зерна и всего остального. И из этих доходов и налогов вы будете брать в течение пяти лет две части на строительство двух красивых церквей, одной на острове Фортавантюр, а второй на острове Ланселот, а еще одна часть пойдет для вышеназванного Масио, моего кузена. И когда пройдут эти пять лет, если Богу будет угодно, я постараюсь устроить все наилучшим образом. А что касается вознаграждения Масио, я хочу, чтобы он всегда имел третью 541часть дохода с этой земли, пока будет здесь жить. А по истечении пяти лет он должен будет отправлять весь доход без этой третьей части в мое поместье в Нормандии. Он будет обязан также посылать мне каждый год новости об этой стране. Кроме того, я наказываю вам и прошу вас быть добрыми христианами и усердно служить Богу: любите Его и бойтесь Его, ходите в церковь и умножайте ее, оберегайте ее права как можно тверже в ожидании, что Бог пошлет вам пастыря, то есть прелата, который возьмет на себя заботу о ваших душах. И с Божьей помощью я сделаю все, чтобы он появился здесь. Если на то будет воля Божья, после моего отъезда отсюда я отправлюсь в Рим просить у папы, чтобы у вас был, как я сказал, пастырь, то есть епископ, для руководства вашими душами. И пусть Бог по своей милости продлит мне жизнь, дабы я смог исполнить это». «Итак, – завершил сеньор, – если есть среди вас кто-нибудь, будь то знатный или простолюдин, кто хочет сказать или сообщить что-то, я прошу изложить дело сейчас и не откладывать его, я охотно выслушаю всех». Не было никого, кто бы отдельно брал слово, ибо все говорили хором: «Мы не знаем, что и сказать, монсеньор так хорошо говорил, что нельзя ни придумать, ни сказать лучше». Каждый радовался за себя, и все вместе радовались тому, что Масио получил управление над островами. А сеньор де Бетанкур назначил его потому, что тот носил его имя и принадлежал к его роду. Сеньор огласил имена тех, кого хотел взять с собой в Рим; мессир Жан Ле Веррье, его капеллан и кюре Рубикона, выразил желание сопровождать его, и хотя было известно, что монсеньор намеревался оставить <капеллана> здесь, он все-таки уступил его просьбе. Он взял Жана де Буя, оруженосца, и еще шестерых из своего поместья, не больше; среди них были повар, лакей и конюх; каждый имел свои обязанности. И когда наступил пятнадцатый день декабря 542, наш сеньор отплыл на одной из барок, другую же оставил в Рубиконе, поручив Масио как можно скорее отправить ее после Пасхи в Нормандию в Эрфле с грузом диковинных вещей с островов и сделать это непременно.

Монсеньор де Бетанкур попрощался со всеми жителями и с этой землей и был готов к отплытию. Вы бы только видели, как весь народ стенал и плакал, а канарцы еще громче, чем приехавшие из Нормандии; душа разрывалась от печали, слыша эти стоны и видя слезы, которые проливали и те, и другие. Их сердца говорили им, что они не увидят больше <своего господина> и что он никогда не вернется сюда. И действительно, он никогда больше не бывал на островах, хотя в тот момент не мог и предположить такого. Некоторые бросались в море по самую грудь, чтобы ухватиться за борт судна, на котором находился их сеньор. Невозможно даже представить, как сильно <эти люди> страдали оттого, что он уезжает. Они говорили так: «Наш справедливый сеньор, зачем вы нас оставляете? Неужели мы вас больше никогда не увидим?! О! Что станет с нашей страной, почему такой мудрый и такой благоразумный сеньор, наставивший столько душ на путь вечного спасения, покидает нас?! Мы бы хотели, чтобы было иначе, но таково его желание; а поскольку так угодно ему, это должно быть угодно и нам; если таково его желание, значит, есть причина, чтобы оно осуществилось». И хотя его отъезд причинял жителям островов такие страдания, сам <Жан де Бетанкур>, оставляя их и уезжая отсюда, переживал еще больше, ибо сердце подсказывало ему, что он никогда не вернется к ним, оно так сжималось внутри, что он не мог ни произнести, ни вымолвить слово «прощайте». Он не мог сказать его никому – ни родственнику, ни другу. И даже если бы он и хотел, у него так сжималось сердце, что он был не в силах сделать этого. И вот наш сеньор де Бетанкур уезжает, и парус поднят. Пусть Бог своей милостью хранит его от всякого зла и несчастий. Дул попутный ветер, и через семь дней 543сеньор был уже в Севилье, где его приняли очень радушно; он провел там три или четыре дня. Осведомившись о короле Испании и узнав, что тот находился в Вельдоли 544, он отправился туда 545. Король Испании встретил его с еще большим радушием, чем прежде, ибо он был наслышан о завоевании островов и о том, какими прекрасными и достойными средствами <наш сеньор> обращал их жителей в христианство. Когда монсеньор де Бетанкур предстал перед ним и почтительно раскланялся, король выказал ему гораздо большее уважение, чем он это делал раньше. Он стал расспрашивать его, как происходило завоевание, каким путем и каким способом. Сеньор рассказал ему обо всем как можно подробнее, и король с удовольствием слушал его и готов был слушать еще и еще. Де Бетанкур пробыл при дворе короля Испании две недели. Король преподнес ему много даров, достаточных, чтобы он смог продолжить свое путешествие; он дал ему двух прекрасных испанских лошадок и одного мула, очень сильного и очень красивого, который и доставил нашего сеньора в Рим. Уезжая с острова Ланселот, сеньор де Бетанкур взял с собой только одного мула, а другого оставил Масио де Бетанкуру. Сеньор провел довольно много времени при испанском дворе, и, когда настала пора уезжать, он, прощаясь с королем, обратился к нему с такой просьбой: «Сир, я прошу вас, помогите мне, пожалуйста, в одном деле». «Я слушаю вас», – ответил король. «Сир, рассказывая вам о завоевании Канарских островов, я говорил, что они в целом насчитывают более сорока французских лье и что там живет прекрасный народ, который нуждается в поучении и наставлении; ему нужен священнослужитель высокого ранга и человек долга, который стал бы его пастырем и его прелатом; и мне кажется, что ему будет там неплохо и он будет обеспечен всем для достойного существования; и с его приездом эта земля будет все больше и больше обращаться к <христианской> вере, укрепляться в ней и прирастать паствой. Если вы окажете такую милость и напишете папе, чтобы он назначил туда епископа, вы положите начало их [канарцев] великому совершенствованию и спасению душ как тех, кто уже живет там, так и тех, кто явится в этот мир в будущем» 546. Король ответил: «Господин де Бетанкур, мне не составит труда написать об этом, ибо вы так хорошо все изложили, что лучше и не скажешь, и я с большой охотой составлю послание папе. Кроме того, я порекомендую того, кого бы вы хотели видеть на этом месте, если у вас уже есть такой человек». «Сир, в этом вопросе для меня неважно, будет ли им тот или другой, важно только, чтобы он был для них добрым пастырем и знал бы местный язык, а язык вашей страны очень близок к канарскому». «Тогда, – сказал король, – я дам вам достойного человека, который поедет вместе с вами в Рим, это очень хороший священнослужитель, и он понимает язык канарцев и умеет говорить на их языке. Я напишу папе о вашей просьбе, как вы мне ее изложили, и я думаю и полагаю, что он не откажет вам и примет вас с почетом, я уверен, что он поступит именно так». Король написал письма папе, как он и обещал, и вручил их нашему сеньору и тому священнослужителю, о котором шла речь и которого звали Аллюр Десказес, то есть Альбер де Мезон 547. Так что сеньор был готов к своему путешествию в Рим; он попрощался с королем и отправился в путь по суше, ибо сразу же по прибытии в Севилью и еще до своего разговора с королем отпустил своих людей 548; итак, через одиннадцать дней без особых затруднений он прибыл в Рим 549, о чем будет рассказано ниже.

Монсеньор де Бетанкур прибыл в Рим и оставался там три недели 550. Он предстал пред папой 551и вручил ему письма от короля Испании. Папа приказал прочесть их дважды и, когда уразумел их суть, подозвал монсеньора де Бетанкура, который преклонился перед ним, и произнес такие слова: «Вы – один из наших сынов, и я обращаюсь к вам, как к сыну; вы совершили прекрасное деяние, великое начинание, и, если на то будет Божья воля, вы станете первопричиной того, чтобы осуществить и способствовать еще более великим делам. Король Испании написал мне, что вы покорили некие острова, жители которых теперь пребывают в вере в Иисуса христа и все приняли крещение; вот почему я могу считать вас моим сыном и сыном церкви, и вы станете первопричиной и началом того, что появятся другие ее сыны и завоюют еще больше земель. Ибо, как я понимаю, земная твердь находится совсем близко к <Канарским островам>; от них до гвинейской и варварийской земель где-то около двенадцати лье 552. Король Испании сообщил мне также, что вы проникли 553на десять 554лье в глубь Гвинеи и убили часть сарацин 555, а часть вывезли оттуда. Вы действительно достойный человек, заслуги которого следует отметить. Чтобы ваше имя не было забыто, я желаю внести его в Королевский каталог в числе других правителей 556. Вы просите меня послать в эту страну прелата и епископа; ваши доводы и желание достойны, пусть же им станет тот, кого вы изберете, он будет хорошо исполнять свою службу, и я благословляю его на этот пост». Монсеньор де Бетанкур смиренно поблагодарил его и был очень рад, что так успешно справился со своим делом. Папа расспросил его о многих вещах, особенно о том, что подвигло его отправиться <в заморские края>, так далеко от его родной Франции. Ответы сеньора очень радовали папу, и чем больше он его слушал, тем большее удовольствие это доставляло ему. Папа устроил в его честь прием в своем дворце и осыпал своими милостями. <Бетанкур> провел около пятнадцати дней в Риме, после чего попросил у папы соизволения уехать; тогда же были составлены необходимые папские грамоты, согласно которым Альбер де Мезон назначался епископом всех Канарских островов. Сеньор де Бетанкур попрощался с папой, который дал ему свое благословение и сказал, чтобы он не боялся обращаться к нему с любыми просьбами и что он охотно поможет ему.

Попрощавшись с папой, монсеньор де Бетанкур отправился на свою родину. Правда, он колебался, не поехать ли ему сначала в Испанию вместе со своим епископом, но все же решил вернуться во Францию, в Нормандию, в свой замок. Он расстался с епископом в Риме и отправил с ним письмо королю Испании. Он написал также капитану судна, которое доставило его с Канар в Севилью, попросив как можно скорее узнать о судьбе груза, который должен был быть доставлен в Эрфле на его корабле. Тот корабль уже давно покинул Канарские острова, но никто не знал, что с ним стало; однако до сеньора дошли слухи, что какой-то корабль затонул в море около Ла-Рошели, что на нем был груз и что он шел как раз с тех островов. значит, это погибла именно его барка и его груз, ибо до того никто не слышал <о каких-либо кораблекрушениях в этих местах>. Что же касается епископа, то он прибыл в Испанию к королю с письмом от монсеньора де Бетанкура; король был очень рад, что тот успешно разрешил свои дела. С тем же епископом монсеньор де Бетанкур послал письма мессиру Масио де Бетанкуру, которого после отъезда монсеньора посвятили в рыцари. здесь мы прервем рассказ о монсеньоре де Бетанкуре и поговорим о мессире Масио и о епископе, только что прибывшем на Канарские острова.

Мэтр Альбер де Мезон прибыл на Канарские острова, на остров Фортавантюр. Явившись к мессиру Масио де Бетанкуру, он вручил ему письма от монсеньора де Бетанкура, в которых сообщалось, к великой радости Масио и его подопечных, что теперь на островах будет прелат и епископ; эта весть облетела все острова, и их жители устроили <мэтру Альберу> самую теплую встречу; особенно их радовало то, что он говорил на их языке. Сей епископ установил порядок в церкви, какой он желал и каковому быть должно; он исполнял свое служение с таким усердием, с такой мягкостью и добротой, что завоевал любовь паствы и положил начало великим и богоугодным делам на этой земле. Он неустанно проповедовал, переезжая с одного острова на другой, и обращался с местными жителями без всякого высокомерия. И в каждой проповеди он призывал их молиться за их суверена, сеньо ра и короля, монсеньора де Бетанкура, который дал начало их жизни, то есть вечной жизни спасения их душ. И во время каждой церковной службы они возносили молитвы за названного сеньора, обратившего их в христианскую веру. Епископ управлял так мудро, что лучшего трудно было бы найти.

Что касается мессира Масио, не нужно и говорить, насколько он добродетелен во всем; не найдется никого, ни короля, ни князя, ни знатного, ни простолюдина, кто бы не сказал о нем доброго слова; он вызывает любовь и у тех, и у других, и особенно у жителей островов. <Благодаря ему> они начинают пахать, сеять и строить. Пусть Бог своей милостью укрепит их, чтобы они смогли извлечь пользу из своих душ и своего тела. По воле мессира Масио они трудятся на <строительстве> церквей 557к большой радости епископа – нет ни знатного, ни простолюдина, кто бы не приложил к их возведению всех своих сил. Нет ни одного канарца, кто бы не принимал в этом участия: они таскают камни, не отказываются ни от какой работы, помогая всюду, где только могут, и, как это можно заметить, делают это с большой охотой. Те же, кого монсеньор привез в последний раз, тоже довольны и ни за что бы не хотели очутиться в каком-нибудь другом месте, ведь они не платят никаких податей, никаких налогов и живут все вместе в великой любви. А сейчас мы оставим эту историю и поговорим о монсеньоре де Бетанкуре, который находится в пути, возвращаясь из Рима в свою родную Нормандию.

По пути <в Нормандию> монсеньор де Бетанкур остановился во Флоренции. Он встретил там нескольких купцов, которые уже были наслышаны о нем и его деяниях. Поэтому, когда он появился в городе и люди стали интересоваться, что это за человек, те отвечали им, что это король Канарских островов. И вскоре все <флоренцийцы> знали, что к ним приехал король, что его называют королем Канарских островов и что он остановился на постоялом дворе «Олень» на главной улице 559. Весть дошла и до ратуши 560, ее принес один купец, который прежде встречал монсеньора де Бетанкура в Севилье и слышал разговоры о Канарских островах и их завоевании; придя в ратушу, он рассказал обо всем мэру 561. И тут же в «Олень» послали гонца, чтобы удостовериться, действительно ли там проживает монсеньор де Бетанкур; выяснилось, что это был он. Получив подтверждение, мэр отправил гостю прекрасный подарок от своего имени и от имени приоров 562; там было чудесное вино и мясо, а доставил их тот самый купец, который знал сеньора де Бетанкура, он же и убедил его задержаться во Флоренции; <этот человек> устраивал для него такие застолья, которые невозможно описать; он освободил сеньора от всех забот – что бы тот ни пожелал, все исполнялось, ведь купец этот был очень богат. Во время трапез в «Олене» они вели задушевные разговоры, и по некоторым словам, брошенным купцом, монсеньор де Бетанкур вспомнил, где он встречался с ним. На четвертый день сеньор покинул этот город, и купец проделал более двух лье, провожая его. Итак, наш сеньор снова отправился в путь и вскоре был уже в Париже, где нашел довольно много знакомых. Он пробыл там неделю, чтобы передохнуть, а затем поехал в <замок> Бетанкур 563, где его ждала госпожа де Бетанкур и где он задержался на некоторое время. Не стоит и говорить, как все радовались его приезду. К нему приходили все сеньоры и знатные люди, а также родственники тех, кого он увез на Канарские острова. «Как там мой брат? Как там мой племянник? Мой кузен?» – <спрашивали они>. Люди шли отовсюду. После недолгого пребывания в Бетанкуре сеньор отправился в свой замок Гренвиль-ла-Тентюрьер в Ко, где и стал жить. Даже не спрашивайте, с какой радостью его встречали; хотя и раньше его посещало много знатных людей, то сейчас их стало намного больше, вы бы только посмотрели, сколько их приходило и сколько подарков они приносили. Сеньор уже долгое время находился в Гренвиле, поэтому он попросил переехать к нему госпожу де Бетанкур. Спустя некоторое время в Нормандию вернулся мессир Реньо де Бетанкур, служивший главным мажордомом замка герцога Жана Бургундского 564, того самого, которого убили 565в Монтеро на йонне 566. Он приехал к своей жене, жившей в Рувре 567, ее звали дама Мари де Бриоте 568. Когда Реньо узнал о возвращении монсеньора, его брата, то сразу же отправился к нему; их встреча была очень радостной, какой и полагалось ей быть, ведь они были единственными родными <братьями> и по отцу и по матери, оба рожденными от мессира Жана де Бетанкура 569и дамы Мари де Бракмон 570. Монсеньор де Бетанкур, король Канар, не имел детей, он уже был в летах, а его красавица жена была намного моложе его. Она происходила от <сеньоров> Файеля 571в окрестностях Труа 572в шампани 573. Теперь осталось только <рассказать> о ссоре, которая произошла между нашим сеньором и его братом Реньо де Бетанкуром: она вспыхнула из-за пустяка, но причинила много страданий госпоже де Бетанкур и мессиру Реньо, прозванному Морле 574.

Случилось вот что: вышеназванный Реньо посетил своего брата, монсеньора де Бетанкура в Гренвиле-ла-Тентюрьер, и их встреча была очень теплой и радостной. Госпожа де Бетанкур, молодая и веселая дама, шутила с монсеньором де Бетанкуром и мессиром Реньо, его братом; в какой-то момент она сказала монсеньору де Бетанкуру, своему мужу: «Может быть, было бы более справедливым и более подходящим, чтобы я была замужем за мессиром Морле, вашим братом, а вы бы были женаты на моей невестке, его жене, ибо она намного старше меня, а господин ваш брат моложе вас». Эти слова были сказаны в шутку. Но монсеньор де Бетанкур воспринял их иначе. Из-за них-то и случились большие несчастья. Слова госпожи де Бетанкур совсем не понравились ее мужу, и она сразу же почувствовала это, как и мессир Реньо, его брат. Ему пришлось покинуть замок, так как монсеньор де Бетанкур не мог вынести сказанного и не желал больше видеть своего брата, а мессир Реньо <в тот момент> не нашелся, что ответить. Он был просто ошеломлен. Но еще больше, чем он, была ошеломлена госпожа де Бетанкур. Было страшно смотреть на человека, охваченного дикой яростью из-за нескольких слов, произнесенных ради смеха. Не владевший собой от ревности к своему родному брату по отцу и матери сеньор сжег прямо перед госпожой все ее самые красивые и самые дорогие платья, сшитые из шелка различных сортов. Вы понимаете, конечно, что ей причинила боль не столько уничтоженная одежда, сколько то, в каком состоянии он был, когда это делал. затем сеньор отвез ее в Бетанкур и наглухо запер в темницу, куда ей передавали еду и питье. Ей пришлось претерпеть многое, хотя она не нанесла ему никакого бесчестья, ведь она славилась своей добродетелью. У ее мужа не было никакой причины поступать с ней так несправедливо. Что касается мессира Морле, брата монсеньора, то он не осмеливался обратиться к нему. Но настал день, когда госпоже де Бетанкур удалось послать весточку мессиру Морле. Он явился в Бетанкур и был потрясен, найдя ее запертой в темнице. Она сказала ему: «О, мой брат, я очень страдаю от горя и несчастья из-за вас, хотя ни вы, ни я ни в чем не виноваты. Я прошу вас найти какой-нибудь выход». «Сестра моя, – ответил он, – мой брат заявил, что ничего не оставит мне из того, чем он владеет, и что он все продаст, лишь бы досадить мне. Если это произойдет, он поступит дурно, потому что я не делал ему ничего плохого. Я поражен, как такая невероятная мысль могла прийти ему в голову. Это рука Сатаны, которому де Бетанкур нанес великий урон своими богоугодными деяниями. Он спас многие души, и разъярившийся Сатана пытается заполучить его собственную, и, если монсеньор не укротит себя и покинет мир в таком состоянии, он подвергнет свою душу великой опасности». «Брат мой, – сказала госпожа, – я прошу вас, приложите все усилия, чтобы вызволить меня отсюда, и поговорите с ним, если сможете». «Сестра моя, – сказал мессир Реньо, – я сделаю это. Он угрожает мне, но я не боюсь его». Случилось так, что однажды монсеньор де Бетанкур отправился из Гренвиля в Бетанкур, а мессир Реньо, в надежде встретить на дороге своего брата, выехал из Бетанкура. И действительно, они встретились в том месте, которое называют Бетанкуровой долиной в лесах Бетанкура; расстояние между ними постепенно сокращалось. Когда они поравнялись друг с другом, монсеньор де Бетанкур распахнул обеими руками свою рубашку и, указывая на грудь, сказал: «Ну, брат мой, ударь сюда!», и ничего больше. Как видно, произнося эти слова, сеньор находился в сильном смятении духа. Его брат проехал мимо, не проронив ни слова, потому что не знал, что ответить ему. Не нужно и говорить, в каком волнении находились и тот и другой. Тем не менее Реньо де Бетанкур нашел способ примирить его с госпожой де Бетанкур, хотя сам он понес большой ущерб, ибо Жан де Бетанкур заложил и продал многие свои земли, так что Реньо де Бетанкур остался почти без наследства. Он ничего не получил от своего старшего брата после его смерти, хотя имел все законнее права, ведь у того не было прямых наследников. Но их ссора угасла, потому что у нее не было никакого основания. Сеньор де Бетанкур, завоеватель Канарских островов, прожил после этого еще несколько лет. Он получил послание с тех островов 575и надеялся в скором времени вернуться туда, но этого не случилось. Он узнал также, что обе его барки с товарами и с заморскими диковинками пошли ко дну. Письма, которые он ждал от мессира Масио, дошли бы до него намного раньше, если бы не несчастье, приключившееся с его кораблями.

Пришел день, когда, находясь в своем замке Гренвиль, Жан де Бетанкур почувствовал себя плохо и понял, что умирает. Он послал за некоторыми своими друзьями и прежде всего за своим братом, его самым близким родственником и наследником, перед которым он намеревался облегчить свою душу. Госпожа де Бетанкур <к тому времени> уже давно умерла. Он несколько раз спрашивал, где его брат, а тот все не являлся. Не дождавшись его, он сказал присутствовавшим у его смертного одра, что самый большой грех, который более всего терзает его совесть, это та несправедливость и та обида, которую он нанес своему брату; тот не совершил в отношении его никакого бесчестья, он это знает. «Я понимаю, что я больше никогда не увижу его, поэтому я поручаю вам передать ему, чтобы он отправился в Париж к одному человеку по имени Журден Герар и взял у него ларец с письмами, которые я ему оставил; на крышке того ларца написано: «Это письма из Гренвиля и Бетанкура». После этих слов он был готов предстать перед Богом. Его брат приехал, когда тот уже умирал и не мог говорить. Конец <Жана де Бетанкура>, несомненно, был достойным. Он составил завещание и приобщился ко всем таинствам. Он продиктовал завещание мессиру Жану Ле Веррье, своему капеллану, которого он взял с собой на Канарские острова, а затем увез оттуда и который находился при нем во время его кончины. Вышеназванный сеньор умер владельцем и сеньором <сеньорий> Бетанкур и Гренвиль-ла-Тентюрьер, Сен-Сар 576под Нешателем 577, Ленкур 578, Ривиль 579, Гран-Кенэ 580и юкле 581, двух фьефов, расположенных в Гуреле 582в Ко, и бароном Сен-Мартен-ле-Гайара 583в графстве Э 584. Он скончался и перешел из этого мира в мир иной. Да простит Бог его прегрешения! Он похоронен в Гренвиле-ла-Тентюрьер в городской церкви перед большим алтарем. Это произошло в 1422 году 585.

ЭТА КНИГА ПРИНАДЛЕЖИТ ЖАНУ ДЕ БЕТАНКУРУ, ОРУЖЕНОСцУ, ВЛАДЕТЕЛю БЕТАНКУРА

1Ср.: Mais l'on ne peut ^etre vertueux si l'on ne ma^itrise pas tous les vices (Thomas d’Aquin.Somme Th'eologique. Deuxi`eme partie. Section I: La morale g'en'erale. Question XCVI. Art. 2).

2В рукописи «Г» называются два завоевателя – Гадифер де Ла Салль и Жан де Бетанкур (Магдгу.P. 129).