Чтение онлайн

Эстрейхер лежал на кровати, связанный, с заткнутым ртом. Около него лежал шарф. Такой же, какой, по описанию Доротеи, был надет на человеке, рывшем яму внизу под замком.

На столе на видном месте - сапфировые серьги.

Но самым потрясающим было то, что вошедшие увидели на руке Эстрейхера, свесившейся с кровати и привязанной к ножке тяжелого кресла: рукава были засучены, повыше локтя, татуировкой были выжжены три слова: "In robore fortuna".

Клеймо убийцы Жана д'Аргонь.

Глава шестая

В ПУТИ

Каждый день цирк Доротеи менял место. Ни в одном городе не задерживались на ночь.

Доротея была не похожа на себя. Ее веселость и игривость исчезли.

По утрам в первой же деревне, какая попадалась на пути, Доротея покупала газету, быстро пробегала ее и, не находя того, что ждала, раздраженно комкала. Кентэн поднимал отброшенную газету, расправлял смятые листы и тоже искал на всех страницах заголовка со знакомыми фамилиями. Ничего. Ни одного слова о преступлениях Эстрейхера. Никаких сообщений о его аресте.

Мрачное настроение Доротеи длилось целую неделю. Наконец на восьмой день ее лицо осветилось улыбкой. Она опять стала прежней - радостной, подвижной и ласковой. Кастор, Поллукс и Монфокон получили ни с того ни с сего долгожданную порцию поцелуев. Кентэн был обласкан очередным шлепком. В этот день состоялось представление цирка в городе Витре. Доротея была в ударе, прыгала, вертелась, танцевала, смеялась. Когда публика разошлась, она стала шалить и возиться с детьми. Неделя тоскливых дней была забыта.

Доротея взяла Кентэна с собой на прогулку. В узких и кривых переулках старого городка Витре она впервые рассказала ему о годах своего детства.

– Когда я совсем маленькой жила в имении, я уже тогда собирала всех деревенских ребят, и мы составляли отряд, который занимался борьбой с преступниками. Самым серьезным образом. Случится в деревне кража, украдут утку или овцу, еще и жандармам не успеют сообщить, а я уже расследую все дело. Обо мне и слава шла по округе, крестьяне соседних деревень приезжали советоваться со мной, тринадцатилетней девчонкой. "Настоящая колдунья",говорили они. Но дело совсем не в колдовстве, Кентэн. Ты сам знаешь, что если я иногда прикидываюсь ясновидящей или гадаю на картах, то я рассказываю о том, что мне удалось случайно подметить на самом деле, от себя я ничего не выдумываю, все основываю на фактах. Самые сложные истории мне кажутся чрезвычайно простыми, и я только удивляюсь, как другие не замечают одной какой-нибудь детали, которая раскрывает все дело...

– Так, так,- заговорил Кентэн - Вот потому-то получилось, что серьги украл не Кентэн, а Эстрейхер. И не Кентэна, а Эстрейхера сажают в тюрьму. Так захотела, так и сделала.

Доротея рассмеялась.

– Я-то так захотела, это правда. Но вот суд, кажется, не склонен подчиняться моим желаниям... В газетах ни слова о роборэйской истории.

– Что же могло случиться? Куда дели этого негодяя?

– Не знаю.

– И не можешь узнать?

– Могу.
– Как?

– Через Рауля Давернуа.

– Ты его увидишь?

– Я послала письмо.

– Он ответил?

– Да. Телеграммой. Помнишь, сегодня перед началом представления я ходила на почту.

– Что же он пишет?

– Он выехал из Роборэй и по дороге к себе в имение заедет в Витре повидаться с нами.

Она посмотрела на часы.

– Уже три. Идем.

Они находились в таком месте города, откуда было видно шоссе, вьющееся меж холмов.

– Смотри-ка,- сказала Доротея.- Мы можем стать здесь. Отсюда хорошо видно.

Они постояли несколько минут. Когда вдали на шоссе показался автомобиль, пошли к своему фургону, у которого играли трое ребят.

Когда автомобиль, в котором был Рауль Давернуа, приблизился к фургону, Доротея бросилась ему навстречу и крикнула:

– Не сходите, не сходите. Скажите только, арестован?

– Кто? Эстрейхер?
– спросил Давернуа, смущенный таким приемом.

– Ну, конечно, Эстрейхер. В тюрьме?

– Нет. Он бежал.

Этого Доротея не ожидала.

– Эстрейхер бежал! Он на свободе?.. Какой ужас! И сквозь зубы прибавила:

– Боже мой... Боже мой! Зачем я там не осталась? Я бы не дала ему бежать.

Но так как сожаления ни к чему не приводили, Доротея не умела долго попусту горевать, она обратилась к Раулю с новыми вопросами:

– Почему вы так задержались в замке?

– Как раз из-за Эстрейхера.

– Напрасно. Сейчас же после его бегства вы должны были возвратиться к себе.

– Зачем?

– Вы забыли о своем деде... Я предупреждала вас.

– Во-первых, я ему написал и просил принять меры предосторожности, а во-вторых, я думаю, что вы преувеличиваете...

– Как? У него в руках золотая медаль, талисман, за которым охотится преступник. Эстрейхер об этом знает. И вы говорите, что опасность невелика!

– Но ведь этот талисман уже есть у Эстрейхера, потому что он убил вашего отца и взял его медаль.

Рауль хотел выйти из автомобиля, но Доротея не дала ему открыть дверцы:

– Поезжайте, поезжайте немедленно... Правда, я еще не все уяснила себе и не знаю, нужна ли Эстрейхеру вторая медаль. Но твердо уверена и ясно чувствую, что теперь борьба будет вестись там, у вас. Я не сомневаюсь в этом и решила тоже перебраться в ваши края. Уже наметила маршрут. Ваше имение называется Мануар-о-Бют, около Клиссона? Отсюда сто пять километров. Для моего фургона восемь переходов. А вы приедете туда сегодня к вечеру. Ждите меня. Через неделю, самое позднее через восемь дней буду у вас.

Убежденность Доротеи подействовала на Рауля. Он больше не прекословил.

– Возможно, что вы правы. Я сам должен был подумать об этом. Тем более, что сегодня вечером дедушка один в доме.

– Как один?

– Все слуги на празднике. Один из них справляет в соседней деревне свадьбу.

Доротея даже вздрогнула от его слов.

– Эстрейхер об этом знает?

– Допускаю. Кажется, я в его присутствии рассказывал графине об этой свадьбе.

– Когда он бежал?

– Позавчера.

– Значит, в его распоряжении было два дня, и он... Она, не докончив фразы, бросилась к фургону и почти

моментально вернулась назад. В руках у нее был небольшой чемодан и пальто.

– Я еду с вами... Не будем терять времени! Кентэну она отдала приказания:

– Фургон и мальчиков отдаю на твое попечение. Трогайся в путь. Для представлений не останавливайся. Вот тебе дорожная карта. Видишь, красной чертой намечен путь к Клиссону, а оттуда к Мануар-о-Бют. Этой дороги и держись. Через пять дней ты должен быть на месте.