Чтение онлайн

– Кто-нибудь из слуг,- глухо промолвила графиня.- Это, вероятно, во втором этаже, там действительно висят картины... Что за комната, в которую он вошел?

– Очень темно. Занавеси спущены... Он зажег карманный фонарик и осматривается вокруг... Вот камин, на нем календарь... И большие часы ампир с золотыми колонками...

– В моем будуаре,- прошептала графиня.

– На часах без четверти шесть... Мебель красного дерева... Несгораемый шкаф... Он открывает этот шкаф.

Доротею слушали не прерывая, напряженно и взволнованно. Как не поверить в волшебство, если эта девушка, никогда не бывавшая в замке, ни разу не переступавшая через порог будуара, совершенно правильно говорила о том, что там находилось.

Графиня растерянно проговорила:

– Шкаф был заперт... Я его сама заперла... Я даже помню, как звякнул замок.

– Заперт, да. Но ключ остался в замке.

– Что ж из этого? Я передвинула буквы у замка.

– И все-таки ключ повертывается.

– Невозможно!

– Ключ повернулся. Я вижу три буквы.

– Три буквы! Вы их видите?

– Очень ясно. Первая - Р, вторая - О и третья - Б, то есть первые три буквы слова "Роборэй"... Шкаф открыт, там есть ящичек... Человек засунул в него руку... и вынул...

– Что? Что? Что он взял?

– Пару серег.

– Сапфировые? Два сапфира?

– Да, графиня, два сапфира.

Графиня порывисто вскочила и бросилась наверх к себе в будуар, ее муж и Рауль Давернуа побежали за ней. Доротея слышала, как граф сказал на ходу:

– Если это правда, Давернуа, так это очень странно.

– Действительно, странно,- повторил Эстрейхер, который тоже бросился за ними, но добежал только до двери, закрыл ее и вернулся с очевидным намерением поговорить с Доротеей.

* * *

Доротея развязала платок и щурила глаза от света. "Бородач" пристально посмотрел на нее. Она ответила прямым и смелым взглядом. После некоторого колебания Эстрейхер повернул обратно к выходу. Но снова раздумал и, остановившись, насмешливо улыбнулся.

Доротея тоже улыбнулась.

– Вы смеетесь?- спросил он.

– Я смеюсь, потому что смеетесь вы. Но я не знаю причин вашего веселья.

– Я смеюсь оттого, что нахожу все это очень остроумным.

– Что именно?

– Вашу мысль сделать из двух человек одного, соединить в одном лице того, кто рыл яму под плитой, с тем, кто ночью пробрался в замок и украл драгоценности.

– То есть?
– спросила Доротея.

– Вы хотите, чтобы я был еще точнее? Извольте... Вы очень остроумно заметаете следы кражи, которую совершил господин Кентэн.

– Господин Кентэн при невольном участии господина Эстрейхера,- быстро подхватила его фразу Доротея.

Эстрейхер не мог скрыть досадливой гримасы. Он решил не отпираться и заговорил прямо:

– Пусть так. Так лучше, в открытую. Ни вы, ни я не принадлежим к числу людей, которым даны глаза, чтобы они не видели. И если я сегодня ночью видел субъекта, лазавшего по стенам замка, то вы видели...

– ...человека, который возился в яме и получил здоровый удар камнем по голове.

– Прекрасно. И я повторяю: это очень остроумно слить в одно того и другого... И очень опасно.

– Опасно? В каком отношении?

– В том отношении, что всякая атака влечет за собой контратаку.

– Я еще не атаковала, а только хотела показать, что ко всему приготовилась.

– Даже к тому, чтобы приписать мне кражу?

– Может быть.

– О! Тогда я поспешу доказать, что они в ваших руках.

– Поспешите.

Он пошел к двери, но перед самым выходом остановился и еще раз спросил:

– Итак, мы становимся врагами... В чем дело? Ведь вы же меня совсем не знаете.

– Знаю достаточно хорошо, чтобы понять, кто вы такой.

– Кто я? Я - Максим Эстрейхер, дворянин.

– Возможно. Но это не все. Вы занимаетесь тем, что тайком, без ведома своих родственников, ищете то, что вы не имеете права искать. И думаете, что вам удастся присвоить найденное.

– А вас это касается?

– Да.

– Почему? Чем затронуты ваши интересы?

– Скоро узнаете.

С трудом удерживаясь, чтобы не вспылить, Эстрейхер сказал:

– Тем хуже для вас и для вашего Кентэна.

И не произнеся больше ни слова, он поклонился и вышел.

* * *

Странная вещь! В этой словесной дуэли Доротея сохраняла полное хладнокровие, но как только дверь за Эстрейхером закрылась, она дала волю ребяческим шалостям, "сделала нос", отпрыгнула и повернулась несколько раз на одной ножке. Потом, довольная собой и ходом событий, подбежала к Кентэну, ошеломленному и неподвижно сидевшему на кресле.

Тот пролепетал:

– Мы попались.

– Ты городишь чушь, Кентэн. Почему же это мы попались?

– Он нас выдаст.

– Никогда. Он может окольными путями навести на нас подозрение, но прямо выдать нас не посмеет. А если он расскажет, что видел сегодня утром, то я расскажу, что видела я.

– Все-таки, незачем было говорить о том, что драгоценности исчезли.

– Рано или поздно узнали бы сами. А одно то, что я заговорила об этом первая, отвлекает подозрения от нас.

– Как раз наоборот: навлекает подозрения.

– Ну, в случае чего, я заявлю, что вор - бородач, а не мы.

– Нужны доказательства.

– Я их найду.

– За что ты его так ненавидишь?

– Дело не в ненависти. Просто я хочу его прихлопнуть. Это опасный человек, Кентэн. Ты знаешь, мое чутье никогда меня не обманывает. Это мерзавец, способный на все, подкапывающийся теперь под семью Шаньи... И я освобожу их от него какой угодно ценой.

– Ты меня удивляешь, Доротея. Рассчитываешь, комбинируешь, взвешиваешь, соображаешь. Можно подумать, что ты действуешь по какому-то определенному плану.

– Нет, плана пока нет. Я бью наудачу. Но определенная цель у меня есть, это правда. Передо мной четыре человека; несомненно, их объединяет какая-то общая тайна. Отец перед смертью произнес слово "Роборэй". Я хочу разузнать, не имел ли и он права принять участие в их группе. И если да, то не могу ли я занять его место... Прямым путем мне не удалось ничего узнать. . Но все-таки я добьюсь своего, слышишь, Кентэн, добьюсь!

Она топнула ногой. В тоне, которым она сказала последние слова, и в этом резком жесте внезапно обнаружились страшная энергия и решимость. Доротея еще раз повторила: