Чтение онлайн

Надо отдать должное нашему Советскому руководству – они, как могли, оберегали покой и нервы граждан СССР. И, несмотря на то что шел 1986 год, то есть седьмой год Афганской кампании, в прессе и на телевиденье упоминали только об интернациональной помощи братскому афганскому народу в строительстве социализма. Ни о каких боевых действиях не говорилось ни слова. Складывалось такое впечатление, что наши войска в ДРА находятся исключительно для строительства и охраны важных промышленных и социальных объектов. Наших воинов местные жители встречают с цветами и с фруктами. Но приходившие в часть гробы и рассказы офицеров, вернувшихся из ДРА, свидетельствовали о другом.

Расставание с семьей было без слез и истерик, так как моя жена не знала истинного положения дел. За два дня до отъезда мы сфотографировались все вместе, втроем. Эта фотография была моим оберегом в течение всего времени службы в Афганистане.

В окне уходящего поезда я смотрел на жену, которая, сохраняя спокойствие, стояла на перроне и махала мне рукой, как будто отправляла меня на очередные ученья. Я подумал, что возможно, вижу ее последний раз. Мысли о войне, о неизвестности засели в моей голове и не давали заснуть до Львова.

Подполковник, направленец из штаба округа, выдал мне предписание, в котором указывалось, что я должен заменить заместителя командира разведывательной роты по политической части 101-го мотострелкового полка старшего лейтенанта Колмыкова в городе Герат (ДРА) до 01.07.1986 года. Подполковник, заполняя какой-то журнал, спросил меня:

– Отпуск отгулял?

– Нет,– сказал я.

Он сморщился и сказал, что по прибытии в штаб ТуркВО5 я должен об этом доложить, чтобы меня сразу отправили в отпуск. Я спросил, почему он не может мне сейчас оформить отпуск.

5 ТуркВО – Туркестанский военный округ.

– Нет времени, я отвечаю за твое своевременное прибытие в штаб ТуркВО, так что пусть разбираются там,– сказал подполковник. Затем он спросил о наличии у меня жилплощади. Я сказал, что снимаю квартиру на окраине Мукачево, в которой осталась проживать моя семья. Только после этого подполковник оторвался от журнала и обратил свой взгляд в мою сторону. Его лицо побагровело, а на скулах заиграли желваки. Он нецензурно выругался, обвиняя штабистов из дивизии в нарушении приказа Министра обороны и бесчеловечности. Я понял, что возникла непредвиденная ситуация, которая может повлиять на мою командировку. Подполковник встал, подошел ко мне и дрожащим голосом произнес:

– Лейтенант, я тебя прошу, умоляю, подпиши, что ты имеешь служебную квартиру и не возражаешь убыть в ДРА! А я тебе обещаю, что в течение месяца решу вопрос о предоставлении твоей семье квартиры. Если ты не подпишешь, меня уволят. Когда ты вернешься из Афганистана обратно в ПрикВО, клянусь, что найду тебе лучшее место службы в Округе.

Он смотрел на меня взглядом обреченного, и я подписал. Крепко пожав мне руку, он пожелал мне хорошей службы, наград и счастливого возвращения.

Во Львове собралось порядка десяти офицеров и прапорщиков, которые вместе со мной должны были вылететь в Ташкент, в штаб Туркестанского военного округа. Я познакомился с десантниками: два офицера и прапорщик, которым были выданы предписания на замену в бригаду спецназа в Джелалабаде. Ребята оказались веселыми и разговорчивыми. Мы быстро подружились. Они рассказывали мне об Афганистане, как будто они уже были там, и, судя по разговору, эта командировка их нисколько не пугала. Они были настроены на войну. И мой страх перед прибытием в ДРА под влиянием оптимистично настроенных приятелей стал трансформироваться в уверенность, что это испытание я благополучно пройду.

Прибыв в Ташкент, мы сразу почувствовали перемену климата. Стояла невыносимая жара. Наши рубашки сразу же взмокли. Рядом со штабом ТуркВО находился окружной военный госпиталь, проходя мимо него, мы увидели картину страшного суда. На лавочках и в инвалидных колясках сидели, лежали «обрубки» человеческих тел: кто без руки, кто без ноги, а кто и без рук и ног. Это были тяжелораненные после операций по ампутации конечностей. При виде этого зрелища мои спутники сразу замолчали. Мной овладел животный страх: «Любой из нас может оказаться на месте этих несчастных»,– подумал я и впервые ощутил холодный ужас войны, который стал еще ближе ко мне.

Мой «направленец» – подполковник, разглядывая мои документы, нахмурился и смачно выругался:

– Какие же в твоем ПрикВО сидят сволочи! Они прекрасно знают, что без квартиры и без полностью «отгулянного» отпуска офицеров в Афган запрещено отправлять. Но эти гады, чтобы выполнить разнарядку, выпихивают тебя на войну и без того, и без другого. И чтобы прикрыть свою задницу, взяли с тебя расписки, что ты претензий не имеешь. Я бы этих подонков в самую горячую точку в Афган отправил, хоть на месяц, чтобы они понимали, куда едут офицеры!

Он произнес речь так эмоционально, с такой болью в сердце, что мне вдруг самого себя стало жалко. А подполковник уже спокойным голосом произнес:

– Поступим так. Я лично возьму под свой контроль, чтобы твою семью до окончания этого года обеспечили квартирой. Что касается отпуска. У тебя два варианта: первый – отгулять сразу. Я прямо сейчас выпишу тебе отпускной. Второй – отгулять во время службы в Афганистане.

Я подумал, что если сейчас вернусь домой, то это будет плохая примета, и согласился на второй вариант. «Направленец» одобрительно кивнул головой и начал что-то писать в своей «амбарной» книге. Затем выдал мне новое предписание на замену, в котором упоминался все тот же старший лейтенант Колмыков. Я немного успокоился, что иду по замене. Вспомнил, как ветераны Афганистана рассказывали, чем отличается термин «замена» от термина «доукомплектование». В первом случае прибывший в ДРА офицер меняет отслужившего свой срок ветерана, а в случае «доукомплектования» вновь прибывший офицер назначается на должность выбывшего офицера в связи с его ранением или гибелью.

Меня и моих новоиспеченных друзей десантников, которым тоже подтвердили замены, направили на «пересылку» – место сбора и отправки военнослужащих из СССР в ДРА, находившееся на военном аэродроме в Ташкенте.

Нас предупредили, что выехать после регистрации на «пересылке» в город будет невозможно. Так как отсутствует расписание военно-транспортных самолетов, которые летают в Афганистан, все, кто зарегистрирован на пересыльном пункте, ждут своего борта6. Борт определяет диспетчер в зависимости от пункта назначения командировочного. Я летел в Кабул, в штаб 40-й Армии, дислоцированной в ДРА, откуда меня должны были направить уже к конечному месту службы.

6 Борт (разговорный) – военно-транспортный самолет для перевозки грузов и пассажиров.

Так как штаб ТуркВО располагался недалеко от центра Ташкента, мы решили не спешить на пересылку, а немного отдохнуть в городе и перед отправкой на войну по полной гульнуть в ресторане. Остановив такси, попросили водителя отвезти нас в лучшее заведение города. Ресторан назывался «Заравшан». Увидев в дверях трех офицеров и прапорщика, персонал засуетился. Перед нами, судя по внешним признакам значимости (хорошо одетый, с большим животом), выросла фигура директора или лица, приближенного к нему. Хозяин любезно порекомендовал нам разнообразные восточные блюда и спиртные напитки, которые вскоре появились перед нами на столе. Далее возникла колоритная фигура музыканта в национальной одежде, который играл на инструменте, напоминающем двухструнную гитару. Национальные мелодии не создавали атмосферу отдыха для русских мужиков, несмотря на выпитый алкоголь, и мы заказали советскую эстрадную музыку.

Как по велению волшебной палочки, через несколько минут появился узбекский диск-жокей. Знакомая и любимая всеми музыка заполнила зал ресторана.

Время пролетело быстро, и мы не заметили, как стемнело. Обслуживающие нас узбеки- официанты постоянно подносили новые блюда и подливали в рюмки водку, желая довести нас до кондиции, чтобы выпотрошить всю имеющуюся наличность.

Я понял, что пора заканчивать вакханалию, и предложил ехать на пересыльный пункт. Десантники согласились.

Мы расплатились и, преодолевая сопротивление рестораторов, пробрались на выход. Я вышел первым и увидел стоящее рядом такси. Спросил, сколько будет стоить добраться до военного аэродрома? Таксист сказал, что такси уже заказано. В этот момент я увидел своих десантников, которые были окружены какими-то незнакомыми типами. Вся эта компания подошла к такси. Один из узбеков пригласил меня сесть в такси со словами: