Чтение онлайн

– Эй, давай к дэвкам поедем! – я отказался.

Десантники, сопровождаемые узбеками, загрузилась в такси и поехали к «дэвкам».

Я подошел к стоящему на улице человеку и спросил:

– Как добраться до военного аэродрома?

Незнакомец оказался русским и посоветовал мне идти пешком четыре километра, так как общественный транспорт уже не работал, а ловить такси было небезопасно, пассажира могли ограбить и убить.

Я в полном одиночестве отправился по указанной дороге пешком.

Пересыльный пункт представлял собой барак, где, как в казарме, было штабное помещение для оформления документов, спальное помещение и туалет. Рядом находился барак для приема пищи. Я зарегистрировался. Мне выдали постельные принадлежности и показали свободную койку, на которую я рухнул, раздевшись из последних сил.

Утром я понял, что мои друзья, десантники, так и не вернулись, но не стал докладывать коменданту. Да и что докладывать, я ничего не знал о них кроме имен, званий и места их будущей службы в ДРА.

В 17–00 я услышал номер своего борта. Собрал вещи и направился к выходу на летное поле. На аэродроме стоял серый с красной звездой на борту грузовой АН-12. Я встал в очередь на посадку и уже через двадцать минут оказался в грузовом отсеке крылатого великана. По форме пассажиров можно было понять, кто возвращался в Афган из отпуска, а кто летел туда впервые. Те, кто возвращался из отпуска, были одеты в полевую афганскую форму, а те, кто летел впервые,– в повседневную форму Советской Армии.

Когда закрылась рампа самолета, мне вдруг стало страшно.

Я летел в другой мир, в чужую страну, в неизвестность… Я летел на войну!

Самолет приземлился. Когда открылась рампа7, в отсек ворвался горячий воздух. Мы выгрузились на летное поле. Передо мной открылась панорама Кабульского аэропорта. Горный массив Гиндукуша окаймлял аэропорт столицы Афганистана. В небе кружили боевые вертолеты. Пассажиры, которые были здесь не в первый раз, уверенно направились в сторону отдельно стоящего здания. Остальные последовали за ними. Когда мы подходили к краю летного поля, мне бросились в глаза деревянные ящики, уложенные в три ряда. Рядом с ними дежурили два солдата.

7 Рампа – в авиации это устройство, предназначенное для загрузки и разгрузки самолета. Представляет собой механизированный люк в хво- стовой части фюзеляжа самолета.

Шедший рядом со мной офицер, который возвращался в ДРА из отпуска, произнес: ««Посылки» из Афгана – полетят в Союз»,– я не понял смысла этих слов, и он мне пояснил, что это гробы. Тех офицеров и прапорщиков, которые прилетели в ДРА в первый раз, направили в ближайшую воинскую часть, чтобы мы привели себя в порядок, поужинали и с утра отправились в штаб 40-й Армии для получения предписаний к новому месту службы.

Часть, в которую нас определили на постой, была комендантской. Дежурный офицер предупредил, чтобы мы никуда не выходили, так как за пределами части нам никто не обеспечит безопасность, и вдогонку крикнул: «Не забывайте, что за воротами территория Афганистана! Это вам не Арбат! Любой местный с автоматом может оказаться не на стороне государ- ственной власти!»

После ужина, который показался мне вкуснее и сытнее, чем те, что были в Советском Союзе, нас определили в офицерский модуль для отдыха, который был поделен на кубрики со всем необходимым по стандарту типовой советской гостиницы, включая кондиционер. Душ был один на весь модуль. На двери была прикреплена табличка со временем работы для каждого кубрика. Я принял душ и не без удовольствия для себя отметил, что если все части, расквартированные в ДРА, так обустроены, то не все так плохо, как казалось.

Тогда я не знал, что, кроме стационарных мест дислокации частей, есть и другие места, которые называются сторожевыми заставами, с численностью личного состава до роты, где удобства проживания можно сравнить лишь с блиндажами времен Великой Отечественной войны.

На следующее утро после завтрака я с двумя вновь прибывшими офицерами отправился пешком, сопровождаемый вооруженным солдатом, в штаб 40-й общевойсковой Армии Ограниченного контингента советских войск в Республике Афганистан, который находился в двух километрах от части и располагался во дворце Тадж-Бек.

До 27 декабря 1979 года его занимал председатель Революционного совета Афганистана Хафизулла Амин. Он был убит во время штурма дворца советскими специальными подразделениями. Именно с этой даты и начинается отсчет времени афганской кампании, которую вел Советский Союз десять лет. За два километра пути при жаре под +40 °C моя наглаженная накануне рубашка превратились в мокрую тряпку. У подножия холма, на котором возвышался дворец, находился КПП со шлагбаумом, где лейтенант батальона охраны, проверив документы, пропустил нас в сторону штаба.

Осталась последняя дистанция пути – подняться на холм. К этому моменту мы были настолько измучены, что, казалось, пробежали пятикилометровый марш-бросок в полной выкладке и попали под проливной дождь. Я посмотрел наверх, в сторону дворца, и вдруг понял – это моя Голгофа и через некоторое время я буду распят окончательным назначением в боевое подразделение.

Подполковник политотдела 40-й общевойсковой армии встретил меня в огромном круглом помещении дворца с большими панорамными окнами, из которых открывался потрясающий вид на горный хребет. В углу комнаты стояло несколько ящиков с «Боржоми», и мне вдруг нестерпимо захотелось пить. Я с надеждой посмотрел на подполковника, ожидая, что он предложит утолить жажду. Кабинет был оборудован кондиционером, и мое разогретое палящим солнцем тело ощутило приятную прохладу.

Подполковник взглянул на меня и с трагическим видом произнес: «Мучаюсь в этой дыре уже второй год». Это было произнесено без доли иронии и наводило на мысли, что за всем этим видимым комфортом кроется какой-то кошмар. Прошло минут десять, подполковник, периодически разглядывая мое предписание, копался в каких-то бумагах. Предложение выпить «Боржоми» от него не поступало.

Тем временем офицер политотдела пересмотрел все папки, которые лежали у него на столе и, многозначительно взглянув на меня, произнес: «Офицера из разведроты 101-го Гератского полка, которого ты должен менять, вчера уже заменили на другого офицера из Союза8». После этих слов у меня затеплилась надежда: «Сейчас отправит обратно на Родину!»